Выжившие - Кларк Люси - Страница 38

Медленно вхожу в поворот и, следуя по узкой, ведущей вверх дорожке, вижу, наконец, указатель «Гибискус-Крест-резорт». Судя по обшарпанному виду угодий, уединенный парк-отель давно миновал свой расцвет.

Ставлю машину на парковке и выхожу. Духота, ни ветерка. Низко нависшее небо угрожает дождем, налилось тяжестью и раскатами грома.

Потягиваюсь, разминаю ноги и вдруг затылком чувствую – за мной следят… Поворачиваюсь в полной уверенности увидеть наблюдающего за мной из тени, оглядываю другие машины и растущие за ними деревья – никого.

Ладно, наверное, показалось. Направляюсь к зданию, где расположена стойка регистрации, спрашиваю, можно ли поговорить с управляющим. Ждать приходится довольно долго, наконец передо мной возникает улыбчивый пожилой мужчина в серой футболке и очках в красной пластиковой оправе.

– Добрый день! Вильгельм Беккер, – сообщает он свое имя, протягивая руку.

– Я подруга Энн Брасс, жены капитана Майка Брасса, который, насколько мне известно, здесь работал.

– О, – говорит он, приподняв брови. – А разве Энн не приедет?

– Приедет сюда?

– Ну да. Она хотела забрать вещи Чарли.

Я в замешательстве и понятия не имею, о чем он говорит.

– Работая здесь, Майк называл себя Чарли, – поясняет управляющий.

– Ах да, я за вещами и приехала. Меня Энн попросила, – я краснею от наглой лжи, которую только что изрекла.

– Как мило с вашей стороны. – Через мгновение он говорит: – Я чувствую себя таким дураком за то, что не опознал его… и за то, что ему симпатизировал.

– Так вы понятия не имели, кто он такой?

– Конечно, нет! – горячо восклицает он. – Я вступил во владение отелем через месяц после исчезновения самолета. До этого жил в Германии – не следил за шумихой в прессе. Он ведь пришел устраиваться на работу не в форме пилота, к тому же побрил голову, надел очки: никто его не узнал. Что есть, то вы и видите.

– Да, вы правы.

Он кивает.

– Пойдемте, покажу его вещи.

Он направляется прочь от стойки, огибает отель. Полагая, что должна следовать за ним, прибавляю шаг. Здание, может, и обветшало, а вот сад поражает буйством зелени: между вспышками красных и желтых цветов тянутся к небу высокие папоротники, по бокам дорожек благоухают кусты, под ногами пружинит трава.

– Не хотел ничего трогать, так что вещи до сих пор в его комнате. Конечно, приезжали полицейские, но ненадолго – смотреть там особенно не на что.

Лучше бы так оно и было.

Мы проходим через ворота – на неровном участке земли стоят на сваях несколько небольших деревянных хозяйственных построек. Управляющий указывает на стоящий с краю, чуть поодаль от других, домик и говорит:

– В этом жил Чарли, извините, Майк. Он сказал нам, что овдовел и хотел подзаработать, но это повлияло бы на его пенсию, так что мы платили ему без оформления контракта. По правде говоря, я его пожалел. Не повезло ему в жизни, понимаете?

– У него когда-нибудь бывали гости?

– Насколько я знаю – нет. Он почти ни с кем не общался. Забирал еду на кухне для персонала и уходил. Предпочитал проводить время в компании книг. Работал усердно, все делал в срок. Я не задаю лишних вопросов, если хороший работник пришел сам и берет деньги наличными.

– А как он проводил выходные? – Увидев немой вопрос в глазах управляющего, добавляю: – Энн просила узнать, чем он занимался в свободное время.

– Гулял по холмам здесь, в окрестностях. Никогда не спускался в город, как большинство рабочих. Как я уже сказал, он держался особняком.

– Вы когда-нибудь подозревали его в чем-то?

– Честно? Никогда. Узнав правду, мы все были в шоке. – Управляющий смотрит на часы. – Извините, дела. Вы застали меня за выпиской платежных ведомостей. Справитесь тут сами?

– Конечно.

Мы подходим к домику, он отпирает дверь.

– Ну ладно, оставляю вас здесь. Если понадобится помощь, обратитесь к сотрудникам на стойке – они меня позовут.

Я благодарю управляющего и, когда он уходит, захожу в ту самую комнату, где началась новая жизнь Майка Брасса.

Но что это? Уж не ошибся ли он? Из этой комнаты все уже убрали. Она лишь скудно обставлена: простая кровать, стол из тикового дерева и низкий комод. Никаких личных вещей, разве что вентилятор на столе рядом с книгой под названием «Растения Тихого океана».

Закрыв дверь, подхожу к комоду и выдвигаю верхний ящик: исторический роман в потертом переплете, ручка и пустой блокнот на спирали. В нижнем ящике небогатый набор одежды: три заношенные футболки, порванная на манжете просторная рубашка, нижнее белье и носки. Рядом с комодом застыла в ожидании пара рабочих ботинок.

Подхожу к прикроватной тумбочке и открываю маленькую дверцу: средство от комаров, парацетамол, солнцезащитные очки, пачка салфеток.

Убранство комнаты поражает своей скудностью – ни радио, ни телевизора, ни мобильного телефона. Он точно прожил здесь два года? Ни одной личной вещи. Ни бутылок со спиртным. Ни фотографий…

Заглядываю под кровать: какой-то рюкзак. Вытягиваю за лямки – кажется, он пустой, но, засунув руку внутрь, чувствую что-то твердое, металлическое. Извлекаю на свет старомодную жестянку из-под чая: на покрытой ржавчиной передней стенке проглядывает рисунок зеленой веточки. Встряхиваю коробку: внутри что-то гремит. После недолгой борьбы крышка поддается и передо мной предстает содержимое жестянки.

Первым в глаза бросается изящно выполненный значок с надписью: «Капитан Майк Брасс». Наверное, когда-то табличка красовалась на форме или фуражке пилота, и тот сохранил ее в напоминание о прошлом, которого не вернуть. Другая вещь – потускневшая, потертая по краям фотография размером с бумажник. На ней молодой Майк с женой и двумя детьми. Они стоят где-то в саду, возле аккуратного заборчика – все четверо улыбаются. Я понимаю: когда все рушится и земля уходит из-под ног, именно за миг, подобный этому, отдашь все на свете, лишь бы снова оказаться дома. Семья – это главное.

Слышу вдалеке чьи-то голоса. Поднимаюсь с пола и смотрю в окно.

По газону, размахивая руками, приближается управляющий, за ним идет кто-то еще, мне не видно лица. Встревоженный, немец поднимает руку, указывая в направлении домика, где я нахожусь.

Второй человек выходит у него из-за плеча, и я понимаю, почему управляющий так спешит в мою сторону: его спутник – Натан Брасс.

Скоро они будут здесь!

Возвращаю фотографию и значок в банку и нахожу там еще один предмет – помятый туристический буклет с рекламой праздничных мероприятий, танцев хула и крупнейшего на Фиджи аквапарка. Собираюсь запихнуть его обратно, но вдруг мое внимание привлекает еле заметная надпись в углу: смазанной шариковой ручкой нарисован от руки вопросительный знак.

Я разворачиваю листок и обнаруживаю в середине печатную карту Фиджийского архипелага. Кругами обведены аэропорт Нади и курорт на острове Лимаджи, куда должна была лететь Лори. Круги соединены пунктирной линией – курс, которым должен был лететь самолет?

Мужчины уже поднимаются по деревянному крыльцу домика – я слышу их шаги.

Снова бросаю взгляд на карту: есть вторая линия, она отклоняется от курса и ведет в отдаленный район где-то в океане, доставая до крошечного пятнышка, которое обведено трижды. Так, может, знак вопроса относится к этой точке?

Шаги прямо за дверью, я поднимаю голову – дверная ручка опускается вниз.

Быстро засовываю карту в задний карман шорт, бросаю банку в рюкзак и толкаю его ногой под кровать.

Дверь открывает управляющий и прямо с порога, показывая мне ладонь, кричит:

– Ничего не трогайте, остановитесь!

Я медленно поднимаю руки вверх.

– Мне очень жаль, – говорит он Натану Брассу. – Эта женщина сказала, что она друг семьи. Я понятия не имел, что вы не давали разрешения.

Я смотрю Натану в глаза: при виде меня его взгляд каменеет.

Ничего, переживу. Зато у меня карта.

Карта с обозначением того самого острова.