Смертная казнь. История и виды высшей меры наказания от начала времен до наших дней - Монестье Мартин - Страница 20

Урбен Грандье с триумфом вернулся в Луден, который разделился на два лагеря. Страсти накалялись, и против Грандье составился заговор, тем более что он завел роман с красавицей Мадлен де Бру.

Каноник Миньон возглавил противников беспутного «кюре». Пустили слух, что в монастыре урсулинок многие монахини одержимы дьяволом. Грандье обвинили в наведении порчи. Якобы он перебрасывал через стену монастыря розы и другие цветы, и всеми, кто вдыхал их аромат, овладевал дьявол. Вскоре весь Луден уверился, что этот дурной священник продал душу дьяволу. Церковь начала расследование, но Ришелье перевел дело в уголовную сферу.

Председатель суда Жан де Марен, барон де Лобардемон, получил от короля чрезвычайные полномочия. Он вызвал экзорцистов, и те добились исключительных результатов, все монахини выглядели одержимыми или же искусно притворялись.

Помимо экзорцистов, как пишет Роми в «Истории происшествий», «никто не верил в «настоящую одержимость» — ни врачи, ни Жан де Марен, барон де Лобардемон. Специальный уполномоченный Его Величества видел в суде способ избавиться от Урбена Грандье, открыто враждовавшего с кардиналом.

Монахини каждый день совершенствовали свою дьявольскую игру. Скандал разрастался. Вызвали еще экзорцистов. Провели публичные сеансы экзорцизма, во время которых демоны через монахов отвечали на вопросы и подписывались под признаниями! Недоставало только доказательства вины Урбена Грандье. Его предоставили демоны во время допросов монахинь, однако, поскольку демоны считались лгунами, их свидетельства нельзя было принимать в расчет.

Однако господин де Лобардемон обошел эту трудность, постановив следующее: «Демоны всегда говорят правду, если им приказывает священник римской Церкви». Урбен Грандье был арестован 7 декабря 1633 года и отправлен в огонь послушными судьями на основе показаний демона и его приспешников. Несмотря на пытки, Грандье отказался подписать признание и был сожжен заживо на глазах у семи тысяч любопытных зевак».

Историк Анкетиль пишет, что «Огненный суд», прозванный так потому, что практически приговаривал к сожжению, был учрежден Карлом VII для расследования дел о колдовстве. Самый знаменитый процесс, известный как «Дело о ядах», состоялся в 1679–1680 годах в Арсенале. В деле было намешано многое: убийства, отравления, колдовство. Когда разоблачения коснулись маркизы де Монтеспан, Людовик XIV приказал приостановить слушания. Когда они возобновились, все показания, где фигурировало имя фаворитки, из дела исчезли.

Костры в Европе пылали так ярко, потому что достаточно было бездоказательного обвинения или беспочвенного подозрения, чтобы отправить человека в огонь.

Одно время в соборах даже завели специальные ящики для доносов, объявив прихожанам, что разоблачение колдуна или ведьмы — дело богоугодное. Многие увидели в этом отличный способ избавиться от своих врагов или рассчитаться с долгами. Тюрьмы были переполнены, и на один погасший костер приходилось два новых. Некий Жан Даниэль из Роттенбаха (Бавария) изобличил более двухсот колдунов.

В Малине (современная территория Бельгии) в период с 1370-го по 1390 год было разожжено пятьдесят три костра. Шестьсот двадцать две казни были осуществлены другими способами, то есть каждый десятый осужденный был обвинен в колдовстве, магии или ереси.

В конце XVI века за четыре года, с 1590-го по 1594-й, в Нордлингене, немецком городке с шеститысячным населением, нашлось тридцать пять ведьм, заслуживших казни на костре.

Во Франции своими доносами прославился бургундский пастух Мюге, известный как «Маленький пророк», который отправил на костер почти четыре десятка человек.

В швейцарском графстве Люцерн между 1400 и 1675 годами в реестрах упоминаются шестьсот процессов над ведьмами: больше половины завершились костром.

Среди самых известных жертв колдовских процессов, взошедших на костер с начала Средневековья вплоть до XVIII века, можно назвать Жана Жуниуса, Шарлотту Седи, Жана Бюлотта, Элизабет Мермет, Жанну Мэре, Хосе Бонилью и его жену, доктора Пуаро, Шеру, четырех ведьм из Оллекура, Луизу Ольф и тысячи других.

Три католички, приговоренные к сожжению на костре протестантами в 1556 году в Гернси. Беременную сжигают вместе с ребенком. Гравюра. XVI в. Частн. кол.

Астролога Екатерины Медичи Космо Руджиери сожгли и публично поносили как колдуна. Леонору Галигай, супругу Кончини, маршала д’Анкре, казнили на костре за занятие астрологией и колдовство: только так можно было объяснить ее влияние на королеву Марию Медичи. Маркиза де Бренвилье была обезглавлена и сожжена, несмотря на знатность и богатство.

Сожжение за колдовство стало весьма эффективным способом сведения счетов. Даже духовное звание не спасало от обвинения в колдовстве. Помимо уже упомянутого нами кюре из Лудена, врага Ришелье, назовем архиепископа Кагора Жирарди, отправленного на костер Папой Иоанном XXII по обвинению в наведении порчи. Вспомним также священника Луи Гофриди, сожженного в Эксе в 1611 году за то, что он якобы с дьявольской помощью соблазнил молодую дворянку Мадлен Мандаль де ла Палюд. Не забудем и монахинь из Лувье, аббатису Мадлен де ла Круа и каноника Жиля Даво, тоже погибших на костре.

За три с половиной столетия на Западе сожгли несколько десятков тысяч ведьм и колдунов. Вольтер, описавший процесс над Мишель Шодрон, заживо сожженной в Женеве в 1652 году, и суд над колдуном, сожженным в 1748 году в Вюрцбурге, называет другую цифру — сто тысяч, не считая еретиков.

После знаменитого «дела о ядах», как называют печально известную череду отравлений, десять лет занимавшую умы публики, практически все случаи, связанные с отравлениями, неизбежно заканчивались костром. Доподлинно известно, что в первые годы правления Людовика XIV количество отравлений было весьма значительным.

Сожжение мексиканских индейцев испанскими завоевателями. Гравюра из «Зеркала испанской тирании в Вест-Индии». 1620 г. Частн. кол.

Исповедники собора Парижской Богоматери заявили, «что в последнее время большинство исповедовавшихся им признавались в отравлениях».

В 1676 году широкую огласку получил процесс маркизы де Бренвилье, признанной виновной в отравлении нескольких членов своей семьи. Следователи разоблачили группу алхимиков, гадалок, волшебниц, ведьм и акушерок, обслуживавших знатных клиентов. Основную прибыль приносили яды, или «порошки наследства».

По делу были арестованы или проходили свидетелями: госпожа де Дре, принцесса де Тенгри, маршальша де ля Ферте, графиня де Суассон, маршальша Люксембуржская. упоминались имена госпожи де Монтеспан, фаворитки короля, и поэта Расина. Король, обеспокоенный таким поворотом и опасаясь скандала, приказал закрыть дело, и на костер взошли только Лавигуро и Лавуазен, признанные главарями преступной группы.

Несколько строк о ритуале, известном как «аутодафе»: так называли церемонию наказания за преступления против веры, подразумевающую торжественное оглашение приговора инквизиции и его приведение в исполнение. Аутодафе в основном практиковалось в Испании, реже — в Португалии и Италии. Фактически эта процедура заканчивалась либо отречением обвиняемого от ереси, либо осуждением его на смерть. Упорствующих и нераскаявшихся передавали светской власти, которая и отправляла их палачу. Аутодафе бывали массовыми и индивидуальными. В первом случае, когда речь шла о большом числе обвиняемых, церемония проходила особенно торжественно. Народ обожал эти трагические зрелища, входившие в число так называемых общественных праздников, устраиваемых по случаю значительного события, свадьбы принца или рождения наследника.