Смертная казнь. История и виды высшей меры наказания от начала времен до наших дней - Монестье Мартин - Страница 19

Положение дел не изменится, когда кровопролитную борьбу с ересью возьмет на себя Инквизиция.

Филипп Длинный не забыл уроков своего отца Филиппа Красивого. Мишле пишет, что во времена его правления в Шиноне вырыли огромную яму, чтобы сжечь в ней сто шестьдесят мужчин, женщин и детей, обвиненных в общении с дьяволом, и прокаженных — за отравление воды в колодцах. Самые богатые смогли откупиться, внеся в казну 150 ООО ливров. Потом на том же месте сожгли прокаженных христиан, чтобы доказать их сговор с евреями.

Роберт Благочестивый, желая, видимо, оправдать свое прозвище, в 1022 году приказал сжечь в Орлеане двадцать священников, якобы «отошедших от Церкви».

Одним из первых правителей, разжегших костры в Европе, стал Фридрих II Сицилийский, страстный враг еретиков. Изданные им в 1224 году законоположения повлияли на решение Папы Григория IX создать суды инквизиции. Герцоги Тибо X Шампанский и Раймон VII Тулузский тоже отличились пристрастием к огню. На счету первого сто восемьдесят три еретика, сожженных на основании подозрений архиепископа Реймса, второй по аналогичной причине разом сжег девяносто человек неподалеку от Ажана. Присвоение имущества сыграло не последнюю роль в суровости наказания.

Сожжение бунтовщиков по велению царя Ирода. Гравюра, опубликованная в XVI веке во «Всеобщей истории». Частн. кол.

Изначальная идея огня, стирающего с лица земли следы преступления и вместе с тем очищающего душу преступника, неизбежно должна была привести на костер тех, кто покушался на устои общества. В европейских странах политические режимы основывались на христианской вере, за пять видов тяжких преступлений против веры виновных почти сразу отправляли на костер: сексуальные преступления, скотоложство, колдовство, отравление, тесно связанное с магией, и, наконец, самое серьезное из всех — ересь.

Для начала заметим, что на костер всегда посылали тех, кого хотели наказать показательно. Как правило, речь шла о самых жестоких уголовных преступлениях. Так, регулярно сжигали береговых разбойников, заманивавших корабли на рифы с целью грабежа, и матерей, совершивших не одно детоубийство.

Многочисленные уголовные дела доказывают, что костер считался одним из тягчайших наказаний. К примеру, в 1593 году два священника убили кюре де Сен-Мартена в Париже. Первого сожгли заживо, тогда как второго повесили, признав менее виновным.

В Англии до 1790 года за измену полагалось четвертование. Применение такой казни к женщинам шокировало, и ее заменили костром, который, по словам лорда Логборо, «производил на зрителей куда более сильное впечатление, чем простое повешение». Во Франции по той же причине казнь на костре просуществовала вплоть до революции. Напомним, наконец, что народная ярость часто выплескивалась огнем. Типичный тому пример — случай Кончини. Его застрелили на улице с дозволения молодого Людовика XIII и отвезли в церковь Сен-Жермен-Локсеруа. Толпа накинулась на труп: его вываляли в грязи, повесили вниз головой, отрезали нос, уши и половые органы. Натешившись, его «как друга дьявола и врага» бросили в костер. Но Кончини не горел, и тогда раздались выкрики, что это колдовство. Кто-то вскрыл ему грудь ножом, вытащил сердце, поджарил на костре и съел. «Негодяи всех мастей, — пишет Роми в своей «Истории происшествий», — извлекли хорошую выгоду из его останков, выставив на продажу фрагменты костей и недожаренных кусков плоти». Отдельные не слишком щепетильные граждане продавали «почки барана за две четверти экю, утверждая, что это почки маршала, и в результате таковых набралось порядка сорока штук». Некий прохвост собрал пыль, смешанную с прахом «итальянца», и задорого продал ее нескольким колдунам-любителям: четверть экю за тридцать граммов.

В далеком прошлом супружеская измена каралась костром. Во многих европейских странах вплоть до первой половины XVIII века сжигали и виновных в инцесте. Под инцестом понимались отношения между родственниками: братом и сестрой, сыном и матерью, отцом и дочерью, а также между вдовцом и матерью его жены, между мужем матери и дочерью жены от первого брака. За содомию — преступление против природы человека — на костер посылали уже при Людовике Святом, который в составленном им Своде постановлений обычного права и законов приравнял это преступление к ереси. Законоположения Фридриха II за содомию также предусматривали костер. В некоторых итальянских государствах к сожжению приговаривали только после «третьего проступка». Во Франции даже XVIII век, век Просвещения, не изменил отношения к этому «противоестественному» преступлению.

В мае 1726 года лотарингского дворянина Этьена Бержерона Дешафуа сожгли в Париже по обвинению в содомии. Уголовная полиция нашла у него список из двухсот имен, в том числе весьма знатных людей, которым он поставлял мальчиков. Расследование было невозможно — «скандал замарал бы весь двор», дело спустили на тормозах, а потом и вовсе про него забыли. Двадцатью четырьмя годами позже, в июле 1750 года, на Гревской площади развели два костра: для восемнадцатилетнего колбасника и двадцатипятилетнего столяра, которых поймали ночью на улице на месте преступления.

Следует провести четкую грань между «колдовством» и «магией», хотя оба преступления по всей Европе веками карались костром.

Магия призвана подчинить высшие силы воле человека, тогда как колдовством вызывают злых духов, точнее говоря — демонов, в основном для любовного приворота или заговора «на смерть».

Возникнув в Фессалии, колдовство распространилось в Греции и Риме. Приворотные зелья, темные чары и ворожба творились в тайных лабораториях, прозванных «математическими» (магистры оккультных наук, пророки и астрологи в те времена назывались «математиками»), С момента возникновения христианства колдуны склонились к демонизму, поклоняясь Сатане и Вельзевулу, мистический культ породил пресловутый «договор с дьяволом» и шабаш, на который он являлся в облике козла.

На шабашах происходили оргии и вершились темные дела — так было вплоть до Средневековья. Среди криминальных практик выделим «черную мессу», на которой младенцам перерезали горло, собирая их кровь в потир. Обычно черную мессу проводили ради любовного приворота на обнаженном теле заинтересованного лица. Монтеспан, фаворитка Людовика XIV, замешанная в деле о ядах, тоже практиковала черные мессы, чтобы завоевать, а потом сохранить любовь монарха.

Но главным был обряд заключения сделки с дьяволом: колдун отдавал свою бессмертную душу взамен на временное обретение злой дьявольской силы.

Колдуны готовили приворотные зелья, отравленные настойки, мази по загадочным формулам и рецептам, вызывали духов умерших, предавались свальному греху, когда адепты зла продавали инкубам и суккубам свои тела в обмен на способность наводить порчу, сглаз и колдовские чары.

Наказание еретиков. Из серии «Религиозные гонения». Гравюра. XVII в. Частн. кол.

Колдовство преследовалось во все времена, Церковь подвергала колдунов самым жестоким и суровым гонениям. Древние иудеи, греки и римляне наказывали колдовство смертью. Первые костры стали возводить при Хильдерике I, в V веке, и они быстро распространились по всей Европе.

Изначально за колдовство судили церковные суды, но в конце XV века им занялись суды светские. Иногда созывались смешанные суды, поскольку эти дела затрагивали интересы государства, общественной морали и Церкви. Одним из таких был суд четырнадцати уполномоченных под руководством Лобардемона, учрежденный в 1634 году для процесса по делу кюре Урбена Грандье и урсулинок из Лудена. Урбен Грандье, талантливый проповедник, светский, образованный и очень красивый мужчина, имел сильное влияние в Лудене, совмещая посты кюре Сен-Пьер-дю-Марше и каноника капитула Святого Креста. Он флиртовал с кающимися грешницами, конфликтовал с местными землевладельцами, но главное — обрюхатил дочь королевского прокурора Тренкана. Епископ Пуатье Ларошпозе приказал арестовать Грандье, но архиепископ Бордо Эскомбло де Сурди поддержал Грандье и вернул ему свободу.