Замошье (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 8

— Чтобы самолично увидела соперниц своих. И сделала выводы. Ну и поела заодно.

— Аглая сильная. И умелая. У нее и трава есть. И еда. Тоже с нашей стороны?

— ГонОристая Аглайка! В колдовстве вроде преуспела. Да только не сама. Не по своей заслуге то. Договор у нее с той, что раньше в доме когда-то проживала. Годков уж пятьдесять тому назад? — коза пожевала губами, что-то подсчитывая в уме. — Пятьдесять с пятерочкой если точнее…

— Аглая все умеет. А я…

— Мнимое это «все». Вне дома рассыпается в трушину. Ни людям, ни деревне пользы никакой. И сама в дому сидит совихой. Нельзя Аглайке выйти. То ись можно, конечно. Только сила и умения в доме останутся.

— Мнимое?..

— Ага. Из дома не вынести. Потому и тебе травки не дала. Не хотела, чтобы ты догадалась. Да и пожадничала. Не без того. Гнилая натура у Аглайки. Антоха, надеюсь, это поймет.

— Какой еще Антоха? — моргнула Дуня озадаченно.

— Да так. Всё в свой черед узнаешь… Спи-отдыхай пока.

— Я ей свое имя назвала. Это не страшно? — Дуня зевнула.

— То ничего. Тебе другое имя дадено будет. Тайное. Как Хозяйкой станешь. Его и надо ото всех блюсти.

— Стану ли…

— А то как же! Обязательно станешь!

Дуня хотела возразить, но кто-то легонько коснулся волос. Расплел ей косу, мягко стал перебирать пряди.

Она хотела повернуться — посмотреть кто это, но не смогла оторвать голову от подушки.

Приятно пахло сеном, матрас уютно пошурхивал, а пальцы продолжали ласково тянуть и поглаживать.

Уже почти засыпая, Дуня вспомнила о являющейся к ней в снах мертвячке, и шелестящий голос кикиморы тут же успокаивающе откликнулся:

— Она больше не придёт. Не потревожит. Спи-отдыхай, хозяюшка. До утра.

Глава 5

Разбудили Дуню птичьи голоса. Сквозь приоткрытое окошко лился солнечный свет, и преображенная за ночь комнатушка выглядела почти уютной. Звездочка постаралась на славу — отмыла полы, побелила печь и вычистила кастрюли, набросила на старый стол скатерку с поблекшей вышивкой по краю.

Пожелав всем доброго утра, Дуня выглянула в окно — проверить какое теперь время года сейчас на дворе, и невольно залюбовалась зелеными молодыми листочками на деревьях и высокой сочной травой, густо разросшейся возле крыльца. Зелень растений казалась приглушенной, чуть отдавая в серость, но все равно радовала глаз. Впечатление портило только отсутствие цветов и гроздья засушенных синих ягод, так и болтающихся на кустарнике.

— Ягоды со времен прежней Хозяйки торчат. — постукивая копытцами сзади подошла Марыська. — Вот как приклеил кто к веткам! Ни ветер, ни дождь, ни снег им нипочем!

— Почему так?

— А шут их разберет. Ядовитые они. Может, поэтому.

— Хозяюшка, — уважительно прошелестело возле ухо. — Каша готова. Пожалуйте к столу.

— Спасибо, Звездочка! — Дуня поблагодарила кикимору и поинтересовалась про умывальник. Не мешало бы привести себя в порядок перед завтраком.

С печки с шумом сорвалась Мышуха, сделав круг под потолком, выскользнула в сени и уже оттуда позвала:

— Кому из умывальни полить? Кому помывку устроить?

— Иду, — Дуня поспешила на голосок. — Какие вы молодцы, что смогли добыть воду!

— Звездочка принесла. — отрапортовала коза. — Она чистим-блистим полночи наводила.

— А колодезный что? Не мешал? Не пугал?

— Нас-то? Обижаешь, хозяюшка. Мы сами кого хочешь припугнем! — Марыська просеменила за Дуней, подала ей чистое, хоть и не новое, полотенце. — Вытирайся и пошли уже кашу есть. А то ведь простынет.

— Кашу тоже Звездочка сварила?

— А кто ж еще? — натурально удивилась Марыська. — От Мышухи толку маловато. А мне по должности не положено.

— А ты и рада, да? — шутливо поддела ее Дуня. — Наверное, и готовить не умеешь?

— Не положено мне! — упрямо мотнула головой коза. Умолчав о своих умениях в кулинарии, первой проскакала к столу и начала принюхиваться.

На скатерке уже расставлены были три деревянные плошечки. Рядом с ними помещались такие же ложки, стояли стаканы, наполненные непонятной жидкостью и пустая пузатенькая сахарница с надкусанным окаменелым сухарём на донышке. В стеклянной вазочке красовался незамысловатый букет из нескольких веточек с клейкими зелеными листочками.

— Веточки я наломала… — смущенно прошептала Звездочка, поправляя шапку-гнездо. — Люблю, когда красиво.

— Что ветки! — вздохнула Марыська, нетерпеливо покосившись на печь. — Цветов бы сюда. Забыли уже какие они. Как пахнут.

— Ты то точно не забыла, — фыркнула на это Мышуха. — Шастаешь туды-сюды, на той стороне пасесси. И цветы видала, и ягоды едала!

— Да что там едала. Кто мне их дасть, — раздраженно повела ухом коза. — Что смотришь, Звездочка? Тащи свою кашу.

Звездочка пошлепала к печи, а Дуня потянулась к лежащему на противоположной стороне стола небольшому зеркалу.

— Не трожь. — взмекнула Марыська, но опоздала. Дуня успела перевернуть зеркало и посмотрелась в затуманенное, словно подернутое пленкой стекло. Зеркало ничего не отражало. Показывало одну лишь тусклую муть со смутными тенями в глубине.

— Оно испорченное… — разочарованно протянула Дуня.

— А вот и нетушки. Специяльное оно! Я ненужное в дом не таскаю! Озаботилась вот тебе на пользу. В хозяйстве все сгодится.

— Это ты его принесла? — удивилась Дуня. — Когда успела? Где взяла?

— Ночью к Филипихе забегала. Она и передала.

— Зачем??

— Пригодится, говорю. Это зеркало Филипиха в лесу нашла. Еще девчонкой. Да такие страсти в нем увидала, что больше не заглядывала вовсе. Попрятала и забыла.

— А ты напомнила? Ну зачем мне это зеркало?

— Используешь как время придёт. Мало ли… — многозначительно пробормотала Марыська, пододвигая к себе полную миску дымящейся каши.

Мышуха уже уплетала свою порцию, расположившись прямо на столе и в упоении постукивая лапкой о столешницу.

— Ну, приятного нам! — Марыська слизнула несколько комочков с верхушки и сощурилась. — А ничего варево! Я-то думала, что совсем несъедобно будет.

Кикимора прошелестела что-то тихонько и подала Дуне ее порцию.

— Присаживайся с нами, — пригласила ее Дуня, но Звездочка испуганно качнула головой:

— Не положено мне со всеми. Я после поем.

— Глупости! — Дуня выдвинула из-под стола табуретку и похлопала по ней рукой. — Накладывай себе каши и садись. Я… я приказываю!

Ослушаться приказа кикимора не посмела — плюхнула в плошечку немного каши и тихонечко принялась есть. Из всех присутствующих только Дуня возила ложкой по слипшейся комочками массе, пытаясь заставить себя попробовать хоть чуть-чуть.

— Каша сносная вполне. Ешь, хозяюшка, — коза начисто вылизала опустевшую тарелку. — Прогорклости почти не чувствуется. У Звездочки лапа легкая. Да и пошептала во время готовки, да?

— Пошептала немножечко. Да толку. Что было — из того и сготовила. Из траченного зерна каша, хозяюшка. Уж прости. — вздохнула кикимора. — А поесть тебе нужно.

— Ешь! — покивала коза. — Здеся разносолов нету!

— Ешь! — пискнула и Мышуха, оторвавшись от вылизывания шерсти на груди.

Три пары глаз выжидающе уставились на Дуню, и ей пришлось подчиниться. Задержав дыхание, Дуня отправила в рот небольшой слипшийся комочек и попыталась, не жуя, проглотить. Скользкая масса неприятно проехалась по горлу, желудок протестующе взбрыкнул… Стараясь удержать нейтральным лицо, Дуня схватила стакан с чем-то мутно-желтоватым и закашлялась, когда кисловатая бурда ожгла язык.

— Ч-что этто??

— Кислушечка. На толченых ягодах шиповника, скольколетней давности уж не знаю, настояна. Да на цвЁлых сухарях.

— А можно мне простой воды? — Дуня утерла слезы и вздохнула.

— Колодезную пить не советую. — насупилась Звездочка, обиженная такой реакцией на ее старания.

— Так вскипяти её! Пожалуйста! Я кислое не могу пить. У меня гастрит.

Незнакомое слово принято было в уважительном молчании. И пока Звездочка суетилась у печки, Мышуха доела остатки каши прямо из чугунка.