Замошье (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 26

— Да хоть эту бери, — Фимка плеснула водой на свой, уже почти уничтоженный, след и, протянув пустую кружку Дуне, попросила. — Ты бы еще поплевала поверх воды, а, хозяйка? Запечатай остаточки, а то ведь рыскают всякие! Плюнь, а? Тебе же несложно!

— Несложно, — Дуня в силу своего плевка не верила, но спорить желания не было. Поплевав куда нужно, она и руками поводила для пущей убедительности, состроив при этом зверское лицо. Гримаса предназначалась продолжающему тереться у забора синему берету, и Пипилюнчик наконец-то вняла предостережению, отступила.

Уже в доме Дуня потребовала стакан воды, отсчитала туда ровно шесть капель, накрыла ладонями и зашептала отводную: «Чтобы все наваждение с Фимки сошло, порчу с собой забрало, заодно и болячки прихватило, в реке утопило». Повторив слова тоже шесть раз, велела Фимке выпить получившуюся бурду.

— А не отравлюся? — опасливо передернулась тётка, принюхиваясь. — Дюже оно мутное на вид.

— От того мутное, что там земля, — рассердилась Марыська. — Пей, не сумлевайся! Иначе совсем килы заедять!

— Ох, твоя правда! Уж так умучили — все из рук валится. Ну, будем здоровы! — Фимка вдохнула поглубже и опрокинула в себя содержимое стакана. Промокнув уголок рта платком, пробормотала. — Вроде приятность внутри разлилася. Может сработает настоечка?

— Сработает обязательно! — успокоила ее Дуня. — Будете пить настой по шесть капель утром и вечером. Пока пузырек не опустеет.

— А можно за один раз с ним покончить?

— Нельзя! Если все сразу выпьете — отравитесь. А понемногу — по шесть капель! — пойдёт на пользу. Вы поняли меня? — Дуня осеклась, заметив вытянувшееся тёткино лицо. Фимка застыла, уставившись в пустоту невидящим взглядом, и у Дуни разом похолодели ладони. Что, если рецепт подвел? Или у Фимки аллергия на золотарник? Сейчас как упадет! Как станет биться! И что тогда делать? Как спасать??

— Какая там аллергия, — фыркнула Марыська. — Вишь, щеки как взрозовели-то? Хорошо пошла настоечка! Пользительно!

Фимка моргнула и выдохнула изумленно:

— И правда пользительно! Будто бы помогло, хозяюшка?.. Ох! Точно ведь помогло! Не шевелится ничего под кожей! Не ползают больше червяки! Оттянула килы твоя чудо-настойка! Ох, оттянула!

Она принялась ощупывать себя руками и радостно причитать, а удивленная таким быстрым эффектом Дуня напомнила ей о необходимости полностью пропить назначенный курс.

Дуня изо всех сил старалась «держать лицо» и не расплыться в радостной улыбке, зато Марыська откровенно ликовала, в очередной раз убедившись в могуществе своей новой хозяйки.

— Нету! Нету кил! — начала приплясывать и Фимка. — Все ушли! Как есть — все! Я прямо такое облегчение прочувствовала! Такое!! И все благодаря тебе! Спасибо, матушка! — она вдруг бухнулась на колени и попыталась поцеловать Дунину руку. — Только ты еще и Мишане помоги! Верни его прежнего. Тебе же не трудно. А я за то справно отработаю! Что велишь — сделаю!

— Будет тебе работа, не сомневайся, — плотоядно улыбнулась Марыська. — Огород нам вскопаешь, когда семена принесем.

— Семена? — ахнула Фимка. — Никак за Гнилушу собрались? В гиблые места?

— Кому-то, может, и гиблые. Только моя хозяюшка ничего не опасится! Время придет — добудем и семян.

— Вы, Фима, поднимайтесь. — прервала козу Дуня. — И принимайте настойку, как я велела. По шесть капель утром и вечером. Первый раз я наговор начитала. А дальше можно без него. Справитесь?

— Приму. Если не забуду…

— Уж постарайтесь не забыть! Иначе все насмарку пойдет, и килы вернутся!

— Вернутся? Да как так-то?? — разохалась было Фимка, но Дуня шикнула на нее в Марыськиной манере и велела показать спину.

— Спину? — протянула Фимка удивленно. — Да чего там смотреть-то? Сошли ведь килы! Не копошат, не беспокоят!

— Мне нужно увидеть состояние ваших ссадин.

— Ссадин? Тю! Что им сделается! Заживут… — Фимка все же послушалась и задрала халат, явив на всеобщее обозрение воспаленные багровые полоски.

— М-да… Запустили вы спину. Царапины обязательно нужно обработать. Может, у вас хоть марганцовка найдется? Хотя я сама поищу… — Дуня вдруг вспомнила о возможностях своей метелочки. И решила попросить нужное у нее. — Так. Я сейчас домой отправлюсь. А дезинфицирующее средство чуть позже Марыся принесет.

— Я вам, что — кульер какой? — возмутилась коза. — Сама придет, ноги ей на что дадены? Поняла, Фимка? Только ближе к вечеру приходи. Чтобы наверняка.

— Да не надо мне ничего! Что там обрабатывать-то! Само заживет.

— У вас воспаление!

— Так землицей присыпь, и вся недолга! У меня маманя чуть что — все болячки землицей присыпала. Раз тяпнула себя по ноге топором — кровищи было! Так она черпанула с огорода горсть землицы и рану засыпала. Если хочешь — и мне так сделай. Самой-то несподручно. Хотя, могу взрыхлить за домом деляночку и полежать на земле-то.

— И думать не смейте! Дикость какая! — возмутилась Дуня. — Никакой земли, поняли? Обработаете нормальным дезинфицирующим средством. А в дополнение я еще и мазь приготовлю. Есть у меня один рецепт, — Дуня больше не удивлялась всплывшей в голове очередной подсказке. — Да. Приготовлю. Мазь действенная. Только в лес схожу за сырьем. Постараюсь до вечера успеть.

— Подождет моя спина. Не отвалится. А ты бы сперва Мишане помогла. — Фимка прижала руки к груди. — Ведь чудовищем ходит! Вдруг таким навсегда останется? Что мне тогда делать?

— Это она про Миньку, хозяюшка. — перевела просьбу коза. — Миньку по правильному Михаилом кличут. У Фимы на него виды.

— Я постараюсь помочь вашему Мишане. Но не сразу. Понадобится время.

— Уж помоги, матушка! Я добро не забываю! По всем счетам расплачусь!

— Огородик, значит, подготовишь. Семена засеешь. Ростить будешь. Поливать. — Марыська взяла деловой тон. — Рука у тебя легкая. Работа спорится. Помню, какую картоху выращивала! И огурцы у тебя так и перли!

— Вспашу. Засею. Полью, — истово повторяла за ней Фимка. — Только Мишане помогите!

От ее бубнежа у Дуни задергало в голове. Захотелось в тишину и прохладу, никого не видеть, ни с кем ни разговаривать. И поспешно распрощавшись с тёткой, она выбежала во двор.

Возле Фимкиного забора уже успела собраться толпа из местных: три вездесущие старухи-сестрицы; плюгавенький мужичонка с торчащими из огромного, не по размеру, ватника голыми спичками-ногами в разношенных домашних тапках; неприятного вида баба, прикрывающая платком лицо и с ней рядом — некто в валенках, маленький и круглый как колобок.

При появлении Дуни толпа взволновалась, наддала вперёд, начала выкрикивать просьбы и пожелания, но Марыська остановила всех одним лишь выразительным взглядом и велела определиться с очередностью.

— Вас вона сколько, а хозяюшка одна! Сейчас Фимку выправила, килы с нее отвела. Думаете, это легко?

— Уууу… — по толпе прокатился уважительный вздох. — Килы отвелааа… уууу…

— То-то! — Марыська гордо поддернула хвостом. — После сеансу хозяюшке отдых требуется, силу подкопить надо. Всем страждущим она поможет. За то не волнуйтеся. Но работать будет строго по списку. К кому первому, к кому последнему — ужо сами решайте. Так то хозяюшка к каждому придет, на сей счет будьте спокойны.

— Скорее бы уж!

— Невмоготу ждать!

— Почему Фимке первой подмогнула?

— И Панасовне! Панасовне почему вне очереди? Чем мы хуже нее, спрашивается?

— А к старосте до сих пор не зашла! Аглая жаловалась!

— И Куле вместо носа шишку насадила! Внучку ее поперла! В дом не дала войти!

— У Миньки была, но помочь — не помогла! Слышали! Знаем!

Толпа галдела и напирала, но у Дуни не осталось сил на выяснение отношений. Вдруг разом накатили слабость и дурнота. Спасибо, Марыська прижалась теплым мягким боком, шепнула успокаивающе:

— То обратка о себе знать дает. Это нормально. Приобвыкнешь, хозяюшка. У Звездочки, небось, уже и коклеты поспели. И толкушечка намаслена. Поешь и полегчает.