Замошье (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 12

— Теперя можешь повертаться. — в голоске козы прозвучало явное облегчение. — Кажись обошлося. Выпустила нас.

— А могла не выпустить? — Дуня пошатнулась на сделавшихся ватными ногах. Признание Марыськи прозвучало зловеще.

— Могла. Если не по нраву что-то — запросто бы не выпустила. Так бы и блуждали по болотине до скончания веков.

— Спасибо, что просветила! Лучше поздно, чем никогда!

— И то верно, хозяюшка. Всему своё время. Свой черед. Знала бы ты об том раньше — пошла бы сюда? То-то! А пойти нужно было. Теперь у нас и еда прибавится. И Виринейка тебя увидала. Приняла. А то хороший знак.

Обратно шли в молчании. Впечатленная встречей Дуня попыталась было выведать у Марыськи про старуху, но коза не стала вдаваться в подробности, ответила коротко: «Сидит, чтобы мир в тарары не скатился, и на вашу сторону не полезли. А прикована потому, чтобы на месте оставалася». Вопросы о том, кто ее приковал и что за ларь такой волшебный проигнорировала совсем, отвлекшись на пролетающую мимо муху.

— Вона, вишь, полетела?

— Муха?

— Икотка же! В наших местах держи ухо востро! Примечай да приглядывайся! Небось баба Куля пустила по следу. Она за шишку на тебя ох и зла!

— Это я на нее злится должна! — возмутилась Дуня и отогнала рукой закружившую возле муху. — Кыш. Кыш, лети отсюда!

— Рот не разевай, сказано! — прикрикнула на нее коза. И уже более спокойно продолжила. — А злиться попусту тебе нечего. Ты ж Куле все возвернула.

— В смысле? — Дуня приостановилась, позабыв о мухе. — Ты хочешь сказать, что шишка теперь у Кули??

— Агась. Ты ж шишку обратно вернула. Забыла что ль слова заговора?

— Нет, но… я не думала, что это действует так… прямо…

— Ха! А как еще? В каждом слове свой смысл. Как скажешь — так и случится. Потому думай впредь, когда заклятку творить станешь. А Кульке поделом! Пусть знает, на что ты способна. Теперь точно впрямую не полезет. По-тихому пакостить начнет.

— Вот спасибо… — озадаченно протянула Дуня. С соседями враждовать не хотелось. Но если те начнут первыми, ничего не поделаешь — придётся отвечать.

— Дак повадка такая. Иначе не может. Ведьмы же разные бывают. Некоторые только пакостями и живут.

— Значит, Куля тоже ведьма?

— Вроде нее. Послабже, конечно. С бывшей хозяйкой не сравнима. А с тобой тем более! — голосок козы зазвучал льстиво да масляно. — Чую я, что ты будешь самая сильная колдовка, хозяюшка! А мы при тебе ох и заживем!

Дуня возражать не стала — не было ни сил, ни желания. Вера в нее Марыськи была такой искренней и безграничной, что она пообещала себе сделать все возможное, чтобы не разочаровать свою мохнатую секретаршу.

Так они и добрели до Замошья — Марыська все ругалась на вьющуюся вокруг муху, а Дуня молчала, чтобы ненароком не проглотить икотку.

Дома их встретила расстроенная Звездочка — пожаловалась, что домовой отправился к соседке шабашить.

— Сказал, что к вечеру обернётся, хозяюшка. Уж я не пускала его! Не пускала! Да кто ж меня послушает.

— Клавка сманила! Вот стервозина рыжая! Ничего. Мы ее прищучим! — Марыська мстительно поддернула обрубок хвоста и, сменив тон на масляный, пропела. — Принимай, Звездочка, провиант. Тут и мучица. И картохи немного. И луковка. Сообрази хозяюшке поесть.

— Я вам вареничков налеплю… с картошечкой… У меня вкусные вареники выходят! — кикимора засуетилась, захлопотала, приговаривая. Воздух возле неё заходил волнами. Мука взвивалась снежной пылью. Отлетали и шлепались на пол картофельные очистки. Нож скакал по столу.

— Да уймись ты ужо! — Звездочка в сердцах пришлепнула ладонью и пожаловалась. — Хлопотун это, хозяюшка. В платочке Антохином притаился. А ты и подняла. Вот он теперь и барагозит.

— А мы его сейчас в банку упрячем! — не растерялась Дуня, пытаясь ухватить пронесшийся мимо маленький вихрь.

— В мешок его и на болотину! — предложила Марыська. — В качестве мены используем. Когда к Виринейке пойдём.

— Мы к ней еще пойдём? — Дуне запорошило глаза мучной пылью, и она до слез расчихалась.

— И не один раз пойдём. За новым провиантом. — безмятежно ответила Марыська и ловко прихлопнула копытцем разошедшегося невидимого Хлопотуна. — Звезда моя, давай скорее мешок. Подвесим хулигана в сенях, пускай подумает о жизни своей бестолковой.

Звездочка бросилась за мешком. И уже через минуту барахтающееся нечто было водворено в мешок. Кикимора туго его увязала и подпихнула в уголок. Из мешка донеслись протестующее бормотание и жалобное постанывание. Дуне даже сделалось жалко проказливого невидимку. Но Марыська пресекла ее благотворительный порыв, заявив, что порядок любит строгость!

— Вон ты домового не привязала, хозяюшка. И что теперь? Ведь сманит его Клавка! Не отпустит от себя! Он дедок хозяйственный. Как быстро погреб очистил. Таких помощников при себе держать надо! А всего то и делов было — к вещице какой привязать. А ты поленилася! — разворчалась коза. — К лапотку. Или старому венику. Так нет же. Вот оно и аукается. Иди теперь к Клавке. Сманивай назад. Улещай.

— Обойдётся! — Дуне надоело слушать ворчливую воркотню Марыськи. К тому же не терпелось попробовать состряпанных Звездочкой аппетитных вареников, побулькивающих в чугунке на печи. Кикимора добавила в воду горошинки перца из старых запасов, лавровый лист и сушеную зеленушку, и теперь осторожно помешивала все ложкой, чтобы вареники не слиплись.

В подполе шурухнуло негромко и в приоткрывшуюся ляду просунулась голова домового.

— Это я вовремя успел. — дедок довольно засопел и принюхался. — Чую вареники с картохой!

— Ты заходи, не стесняйся. — мило пропела ему Марыська. — Умаялся поди, в чужом дому управляясь.

— А я еще не решил — где свой дом, а где чужой, — бессовестный дедок подмигнул Дуне и в развалку направился к печи.

— Так зачем же дело стало? Давай. Решай. — улыбнулась ему Дуня, из последних сил сохраняя спокойствие.

— Я сперва вареников откушаю. Пробу сниму. Ежели пондравятся, то так и быть — загляну к вам еще. Когда чего вкусного состряпаете. У Клавки меня пирогами нынче потчевали. И конпотом!

— И откушаешь, батюшка. Снимешь пробу. — пропела Дуня, невольно принимая Марыськины интонации. А потом бросила в домового носком и прокричала. — Жить тебе в этом носке! Служить мне верой и правдой! Нарекаю тебя отныне Поликарпом Иванычем!

В повисшей после этого тишине громко и жалостно икнул новоявленный Поликарп Иваныч, прижимая к себе один из Дуниных полосатых носков.

Звездочка застыла с поднесенной к чугунку ложкой. Даже мешок в уголке перестал барахтаться.

Дуня испугалась — не переборщила ли она со своим возмущением, но Марыська разрядила обстановку, довольно крякнув.

— От ты умна, хозяюшка! Имя — лучший якорёк. Теперь никакие Клавки не сманят нашего Карпушу! И с носком ловко дело обыграла! Когда успела с ноги стянуть?

Дуня ничего не ответила — сама пыталась понять, откуда у нее внутри возникла подсказка — что именно нужно сделать. И как пришло на ум такое забавное и необычное имя. Поликарп Иваныч. Надо же!

Глава 7

Долго раздумывать над не пойми откуда взявшейся подсказкой Дуне не дали помощники: заявили хором, что надо бы «обтряхнуться» после болота. Негоже, мол, к столу с хвостами-прилипалами усаживаться. Потому как если время упустить — вопьются пиявками и изгнать их будет трудно.

На вопрос, кто такие хвосты-прилипалы, четкого ответа Дуня не получила. Яснее всех высказалась коза, заявив, что они вроде обрывков-остатков от всяческого колдовства и обрядов, проводимых когда-то на болоте, и могут сильно навредить.

— И что мне нужно сделать? — Дуня с тоской посмотрела на стол, по центру которого Звездочка уже водрузила доверху наполненное дымящимися варениками блюдо. Есть хотелось так сильно, что информация про принесенных с болота «паразитов» не особо впечатлила. Даже мелькнула мысль, что разборки с ними можно оставить «на десерт».