Останься в моей памяти (СИ) - Султан Лия - Страница 50

— Хасан, — шепчет она, не открывая глаз.

— М?

— Спасибо, что ты рядом.

Наклонившись, целую её в лоб:

— Спи.

В этот раз мне не нужна аудионяня, потому что ночь я провожу на другой стороне дивана и сторожу её сон.

Обычно я сплю в гостевой и держу рацию на тумбочке. Каждую ночь я слышу её дыхание. Иногда она кашляет, и я замираю, прислушиваюсь. Иногда зовёт: «Хасан», и я бегу, чтобы налить воды, проводить в туалет.

В эту ночь я слушаю тишину и думаю о том, как сильно я её люблю. Как сильно люблю наших девочек. Как глуп был, когда поддался соблазну, думая, что между мной и Айлой уже всё сгорело.

А счастье здесь. В этом доме, в этих стенах. В её улыбке, которую я вижу каждое утро. В голосах дочерей, которые смеются на кухне. В запахе свежего хлеба, который они научились печь.

Глава 54

Айла

Самое любимое место в доме, помимо спальни, — это, конечно, окно на кухне. Оно у меня широкое и выходит на газон и забор. Сейчас я распахнула его настежь и смотрю вслед уходящему бывшему мужу. Мужу, который вот уже несколько недель живёт со мной в одном доме и заботится обо мне так, как, наверное, никогда за все двадцать лет не заботился.

Мы завтракаем, обедаем и ужинаем все вместе. Признаться, даже до наших разногласий, его измены и развода мы так часто не собирались всей семьёй. Хасан завтракал и уходил первым. А вечером приходил позже всех, когда мы уже поужинали. А сейчас девочки накрывают на стол вместе, мы едим, что-то обсуждаем, шутим. Потом они разбегаются по своим комнатам, а мы с Хасаном сидим в зале и смотрим фильмы.

В одно дождливое воскресенье он терпеливо посмотрел со мной «Гордость и предубеждение» — версию девяносто пятого года, которая идёт пять часов. Моя любимая экранизация, хотя он такое никогда не любил. Зато потом мы пересмотрели все сезоны «Шерлока», и вот там ему уже было действительно интересно.

Жизнь вместе в статусе бывших очень своеобразная. Мы не делим постель, не целуемся, не обнимаемся, не говорим друг другу слов любви. Но между нами прокладываются совсем другие кирпичики — заново строится мост, который сгорел больше года назад.

— Мам, ты куда опять смотришь? — за спиной раздаётся голос Руфины. Она подходит ко мне и встаёт рядом.

— Да вот, твой папа пошёл посылку забрать.

— Что за посылка?

— Витамины с «Айхерб».

— А-а-а, — понимает дочь. — Точно. О, вот и папа.

Калитка открывается, Хасан входит во двор и спускает маску вниз. В руках у него коричневая коробка — витамины на всю семью. После ковида надо восстанавливаться и ещё больше заботиться о себе. Кто знает, как на нас скажутся последствия этого вируса.

— Папа! — кричит и машет ему Руфина.

Хасан тоже поднимает руку, но улыбается не дочери — мне. И смотрит он на меня.

— Как папа пожирает тебя взглядом, ма, — шепчет довольная Руфина.

— Не выдумывай, — цокаю я.

— Мам, нам и выдумывать ничего не надо. Мы всё это заметили. Почему ты думаешь, после ужина мы дружно убегаем по комнатам?

Скрещиваю руки на груди и качаю головой.

— Аферистки.

— Не, мам, это не так называется, — хихикает дочь, берёт со стола яблоко, откусывает и жуёт.

В этот момент входит Хасан, а Руфина с набитым ртом говорит:

— Пофла я.

— Куда? — спрашивает он.

— К себе. Вы же тут без меня разберётесь.

Она улетает, оставляя нас одних. Хасан ставит коробку на стол.

— Тяжёленькая. Много заказала?

— Да, — подхожу ближе и провожу ладонью по коробке, — тут витамин D3, магний, омега, детские витамины для Алиюши.

Как-то незаметно Хасан приближается ко мне и накрывает мою кисть своей ладонью. Тот самый пресловутый ток, о котором пишут в романах, едва ощутимо пронзает. Я смотрю на выступающие вены под его смуглой кожей, на длинные пальцы, которые меня поглаживают, и тепло разливается внутри.

Наступает такое тихое, нежное состояние, которое хочется удержать.

Поднимаю на него глаза, молчу пару секунд, а потом как ни в чём не бывало говорю:

— Я и тебе заказала.

— Спасибо.

Вечер проходит по уже привычному сценарию. После ужина девочки убирают со стола, загружают посудомойку и убегают на второй этаж, оставляя нас с Хасаном одних.

Мы снова устраиваемся на раздвинутом диване, на приличном расстоянии друг от друга. Сегодня у меня настроение посмотреть фильм моей юности — «Дневник памяти».

История начинается в доме престарелых. Пожилой мужчина читает женщине историю любви из старого дневника — о Ноа и Элли. Он — простой парень из бедной семьи. Она — девушка из богатой. Между ними вспыхивает сильная, страстная любовь, но родители Элли считают Ноа неподходящей партией и разлучают их.

Я укрываюсь мягким пледом — после ковида меня часто морозит даже без температуры. Хасан сидит с ноутбуком на коленях и проверяет контракт. Кажется, он не следит за фильмом, но в какой-то момент закрывает ноутбук, откладывает его и начинает смотреть внимательно.

— Странно, что я не видел этот фильм раньше, — говорит он серьёзно.

— Ты же не любишь мелодрамы. А я впервые посмотрела его на первом курсе.

— И что? — хмурится он. — Получается, дед и есть тот самый Ноа, а у Элли деменция и она его не помнит?

— Да, — киваю. — Всё так. Она не помнит ни детей, ни его, ни себя. Он здоров, но живёт в доме престарелых, чтобы быть рядом с ней. Каждый день читает ей этот дневник, надеясь, что она вспомнит.

Хасан слушает внимательно, хмурится, думает о чём-то своём.

Мы досматриваем фильм в тишине. В момент, когда постаревший герой приходит к жене, которая его не помнит, Хасан берёт меня за руку и крепко сжимает.

Я поворачиваю голову и смотрю на него. На сосредоточенное лицо, красивый профиль, чёрные брови.

Нет. Моя любовь к нему не прошла. Как бы я ни старалась. Я всё ещё люблю его. И за эти дни, проведённые вместе в изоляции, кажется, полюбила ещё сильнее.

На экране герои засыпают вместе в одной кровати. Муж обнимает жену, она улыбается во сне. Кадр сменяется. Рассвет. Стая птиц кружит над озером.

И в эту секунду всё внутри переворачивается.

Когда идут финальные титры, Хасан поворачивается ко мне.

— Я люблю тебя, Айла. Любил, люблю и буду любить всегда.

Я молчу несколько секунд, собираясь с духом, принимая этот момент, этот путь.

— Я тоже тебя люблю.

Глава 55

Хасан

Ночь за окном безлунная, холодная. Старые яблони скребут ветками по стене, ветер ходит вокруг дома, как беспокойный сторож, и временами стучится в окна, будто просится внутрь. Я лежу в гостевой комнате на первом этаже, ворочаюсь с боку на бок, сбиваю одеяло в комок. Сон не идёт.

На тумбочке тихо шипит радионяня, к звуку которой я уже даже привык. Вслушиваюсь. Айла, наверное, уже давно спит. Но вдруг — короткий кашель. Я замираю. Потом слышу шорох простыни и её спокойный, сонный голос:

— Хасан? Ты спишь?

Открываю рот, но слова застревают от неожиданности. Она впервые обращается ко мне ночью. Впервые зовёт.

— Спит, наверное, — делает вывод она.

— Нет, — быстро и хрипло отвечаю я.

— Почему?

Я усмехаюсь в темноте.

— Не знаю. Старею, наверное.

— Тебе всего сорок один, — даже не видя её, я знаю, что она улыбается.

— Я чувствую себя старше, — признаюсь, вспоминая то, что видел. — Будто мне уже сорок восемь.

— Когда будут эти сорок восемь? — мягко возражает она. — Не забегай так сильно вперёд.

Закрываю глаза. Если бы ты только знала, что я видел себя и тебя в сорок восемь. Видел, как выросли наши девочки, как одной из них не стало.

— Я бы не хотела знать будущее.

— Почему? Разве тебе не интересно?

— Интересно. Но вдруг в будущем случится что-то плохое? Я бы не выдержала. Поэтому и знать его не хочу.

— А я бы постарался изменить будущее, — рассуждаю вслух о том, что раньше держал в себе. — Я бы и прошлое изменил, но это, к сожалению, невозможно.