Паолина ищет питомца - Шрёдер Патриция - Страница 3

Вот как! Да ничего обиднее Паолина в своей жизни не слышала! В ближайшую пару сотен тысяч лет она точно ему этого не забудет, даже если они за это время умрут раз так двадцать.

С этого момента она папе больше ни слова не скажет! И, уж конечно, не станет его обнимать и целовать!

Всю дорогу в машине она молчала.

И продолжала молчать до самой двери класса.

И даже слушать не стала, о чём папа говорил с госпожой Бреннер.

Вот бы у него язык в трубочку свернулся, вот!

Так всегда говорила бабушка Мари, когда её сосед возмущался, что ветви бабушкиной яблони снова повисли на его заборе.

«Интересно, а как выглядит язык, свернувшийся в трубочку?» — задумалась Паолина.

Она подумала о леденцах на палочке. Красно-белая карамель, свёрнутая спиралью — такие часто продаются на уличных ярмарках.

Паолина представила себе папу с застрявшим во рту леденцом и тихонько захихикала. Но смех быстро оборвался — стоило ей увидеть на своём привычном месте Катеньку.

— Ты сидишь на моём стуле, — сказала Паолина.

— Знаю, — ответила Катенька. — Но ты сегодня сидишь с Фридой.

«Это мы ещё посмотрим», — решила про себя Паолина. Папа продолжал говорить с госпожой Бреннер.

Они кивали друг другу и улыбались, что, конечно, было Паолине совершенно не интересно.

И то, как они пожали руки, она тоже заметила случайно. Именно так, да.

Папа развернулся и ласково помахал рукой Паолине.

Дзынь! — что-то разбилось у неё в груди. Папа выглядел довольным и явно о чём-то сговорился с учительницей. Предатель!

Паолина осторожно перевела взгляд назад на Катеньку.

Девочка рассказывала Мие, какого цвета шёрстка у её морской свинки Мукки.

— Она и белая, и чёрная, и коричневая, — говорила Катенька, — поэтому такой окрас называют трёхшерстным.

Паолина обернулась и сказала госпоже Бреннер:

— Катенька сидит на моём месте.

— Вовсе нет, — возразил Бен, который всё это время дурачился с Лукасом. — На твоём месте сижу я, Лукас — на моём, а Катенька — на месте Лукаса.

Надя Бреннер дважды хлопнула в ладоши.

— Пожалуйста, всем внимание! — воскликнула она и подождала, пока в классе не стало как можно тише.

Совсем тихо в классе не было никогда, потому что почти всегда кто-то что-то шептал, пил через соломинку или случайно ронял на пол карандаш, точилку или сразу весь пенал.

— Сейчас мы пойдём в кабинет естествознания, — сказала госпожа Бреннер. — Господин Буддлов перенёс туда ваши клетки с домашними животными.

— Зачем? — спросил Фредерик. — Разве наш урок пройдёт не в школьном саду?

— Мне бы очень этого хотелось, — вздохнула классная руководительница и показала на окно, — но вы разве не заметили вон ту большую тучу?

— Ой, точно! — воскликнула Катенька. — Там же скоро пойдёт дождь. А Мукки нельзя мокнуть!

— Правильно, — кивнула ей госпожа Бреннер. — Именно поэтому господин Буддлов и отнёс все клетки в кабинет естествознания.

— Ого, наверняка господину Буддельпо пришлось попотеть! — прокричал Лукас и поднял вверх большой палец.

Борис Буддлов числился у них завхозом. Школьникам было ужасно сложно произносить его фамилию, поэтому они уже много лет называли его господином Буддельпо. Ведь так даже интереснее! Да и самому господину Буддельпо так нравилось больше.

— Чур, я первый, — воскликнул Фредерик, сидевший за задней партой у окна.

Он вскочил со стула и принялся протискиваться вдоль ряда мимо Нильса, Тима и Финна. Остальные дети тоже выпрыгнули из-за парт. Лишь Паолина осталась на месте, потому как не успела сесть.

Обидно.

— Стоять! Стоп! — закричала Надя Бреннер. Она встала прямо перед дверью и закрыла собой проход. — Во-первых, мы не бежим, а идём организованно, — строго произнесла она. — Во-вторых, пожалуйста, ведите себя тихо, как мышки, и идите медленно, словно улитки. Вы всё поняли?

Паолина мрачно кивнула. Она прекрасно умела передвигаться со скоростью улитки. Особенно назад в сторону дома. Госпоже Бреннер ничего не стоило узнать это от папы.

«Наябедничал! — со злостью подумала Паолина. — Да ещё и рукой мне помахал, словно ничего не случилось!»

В животе у неё всё клокотало от бешенства. И стало клокотать только больше, когда Бен, так и не поздоровавшись, пронёсся мимо неё.

— Привет, болван! — крикнула ему вслед Паолина.

Но Бен её не услышал. Во всяком случае, он просто побежал дальше к выходу, где пристроился за госпожой Бреннер и остальными ребятами.

Может, у него просто мюсли в ушах застряли или корм для хомяков? Может, он даже не услышал, как она назвала его болваном? Паолина из принципа решила показать ему язык. Даром, что он стоит к ней спиной и ничего не увидит.

— Ты чего? — спросил Лукас.

— Ничего, — прорычала Паолина.

— Что-то ты слишком злая для «ничего», — возразил Лукас.

— Я просто не люблю черепах, — выдавила Паолина.

— Э? — Лукас почесал морковно-рыжую голову. — А, ясно, — наконец сказал он. — Ты же тоже хотела к Годзилле.

— Нет, — возразила Паолина. — Не хотела. Что ещё за Годзилла?

— Мой хомяк, — ответил Лукас. — Хорошо, что с ним заниматься будешь не ты, а Бен. Годзилла же настоящий хищник, — добавил он и показал Паолине плотно перевязанный пластырем указательный палец. — Он вчера мне чуть палец не отхватил!

— Тогда не нужно было брать его с собой, — возразила Паолина. — Госпожа Бреннер же запретила приносить хищников.

— Знаю, — прошептал Лукас ей на ухо. — Но ты же меня не выдашь, правда?

Паолина покачала головой. Как бы сильно ей ни хотелось насолить Лукасу, она не ябеда.

— Эй, вы двое, Лукас и Паолина, давайте-ка проходите вперёд! — прокричала им госпожа Бреннер и помахала рукой.

— Хорошо, — сказал Лукас.

Он надул щёки и запыхтел, как настоящий паровоз, который только начинает набирать ход. Сначала он шёл медленно, но постепенно всё больше срывался на бег. Паолина поспешила следом и встала к нему вплотную.

Раз уж Бен так крепко сдружился с Лукасом, то и она сможет. И не важно, с хомяком или без.

Кабинет естествознания оказался огромным, по меньшей мере раза в три больше их класса. Здесь стоял шкаф, доверху забитый книгами и чучелами разных животных: барсука, крысы, множества маленьких птичек, совы и лисицы.

— Если Годзилла снова тебя укусит, можно будет сделать из него чучело, — прошептала Паолина Лукасу.

— Пф! — фыркнул он и покрутил у виска пальцем.

В самом дальнем углу стоял скелет. К счастью, его кости были не настоящими, а пластиковыми. К тому же директор натянул на него шляпу и сунул в руку трость.

Но Паолину он всё равно пугал.

На партах было расставлено пятнадцать клеток: пять мышей, два хомяка, четыре кролика, бурундук и морская свинка Катеньки. Абрикосово-рыжая канарейка взволнованно перепрыгивала с жёрдочки на жёрдочку, а серый попугай со светло-жёлтой головкой и забавным красным пятном под глазом громко кричал «спагетти!».

Мия, Катенька и Финн покатились со смеху.

Бен вслед за ним начал кричать «спагетти!» и принялся прыгать. Снова.

«Ох, — подумала Паолина. — Зря он это затеял!»

Как только Бен начинал прыгать, госпожа Бреннер отправляла его в школьный сад, где как раз для таких случаев был установлен батут.

Господин Буддельпо при этом всегда стоял рядом и следил, чтобы Бен случайно не приземлился прямо на грядки. Однажды так уже случилось.