Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 20

Я слушала его вполуха, ощупывая Карамельку. Она щурилась и ластилась к рукам. И выглядела вполне здоровой. Врач сказал, что лечение проведено в полном объеме, лекарства не нужны, диету соблюдать нет смысла. Мол, отоспится, и все будет, как прежде. Кажется, так оно и есть.

— Ты поторопись, — добавил Венечка. — Тебя велено накормить перед допросом. Времени осталось… — Он взглянул на часы. — Сорок минут.

Торопиться, когда у нас полно времени? Да он пошутил.

Я вышла к нему через десять минут, одетая и причесанная, с Карамелькой на руках. Есть хотелось обеим.

В гостиной князя Разумовского уже накрыли стол, на две персоны. Тоби нигде не было видно, но еду принесли и для Карамельки. От сладостей она отвернулась. После такого отравления на ее месте я бы тоже не захотела есть пирожные. Зато она с удовольствием набросилась на фрукты и ягоды.

Венечка отодвинул для меня стул, после сел за стол сам.

— Рассказывай, — потребовала я. — Сто лет тебя не видела.

Он поморщился. Заглянул в супницу.

— Я за тобой поухаживаю, — сказал он. — Куриный, с лапшой. Будешь?

— Буду. — Я протянула ему тарелку. — Вень, ты за что на гауптвахте сидел?

Главное, задать вопрос правильно. Спросишь, сидел ли, ответит, что нет. А я решила проверить, насколько реален мой сон.

Рука с половником не дрогнула. Венечка наполнил мою тарелку, потом свою, закрыл супницу.

— Тот, кто про гауптвахту наябедничал, не сообщил, за что?

А вот мне выдержки не хватило. Ложку супа я до рта не донесла.

— Правда, что ли? Сидел? За что?

Если мой сон — не сон, ответ я знаю. Но как в такое поверить?

Венечка уставился на меня с интересом.

— Ты наугад спросила?

— Ну… да. Тебя не было видно, князь отмалчивался.

— А я попался, — усмехнулся он.

— Это секрет, что ли?

— Не секрет. Не хотел обсуждать это с тобой.

Это прозвучало обидно. Только я считаю его другом? Наверное, зря, если все повторяется.

— Ладно. Как хочешь, — произнесла я, стараясь казаться равнодушной. — Давай есть, пока не остыло.

— Я оскорбил старших по званию.

И опять совпало!

— Зачем?

— За дело.

— Вень, мне любопытно. На тебя это не очень похоже.

— Тут до тебя фрейлина была. — Его взгляд стал цепким. — Заподозрили, что она не та, за кого себя выдавала. Так, кстати, и вышло. На допросе ее били. Ты знаешь мое отношение к тем, кто бьет женщин.

Меня мороз продрал по коже, так это было сказано. Можно больше ни о чем не спрашивать, Венечка знал, что Яна — это я. Вспомнились слова Разумовского.

«Уверена, что тебе нужно об этом знать?»

Стало стыдно. И зачем я мучаю парня? Еще и этот сон… Причуды подсознания? Новые способности?

Мы молча доели суп. Прикончили мясо в горшочках. Я проверяла все, что отправляла в рот. И еду Карамельки — тоже. Стоило обжечься один раз…

— Князь велел передать, что ты — одна из подозреваемых в покушении на государыню. Но это в теории. Кто знает о связи эспера с химерой, никогда в эту чушь не поверит. Отрабатывают протокол, поэтому будет официальный допрос. Перед ним — беседа с государем, в присутствии князя. В общем, бояться тебе нечего.

— А тебе? — спросила я.

— То есть? — нахмурился Венечка.

— Надеюсь, ты не в числе подозреваемых?

— Мне повезло, я на губе неделю провел.

— Ты не исполнитель, но отдать приказ мог и раньше.

— Не пойму… — Он слегка побледнел. — Ты меня в чем обвинить пытаешься?

— Не пытаюсь. Я знаю, что это не ты. Но ведь так могут подумать. У тебя есть мотив. Черт, Веня! Переживаю я за тебя. Это же… серпентарий!

— А я предупреждал, — хмыкнул он, расслабляясь. — Не переживай, тут и без меня кандидатов хватает. Пока мы нужны князю, он будет нас прикрывать.

— Тебя назначили моим напарником?

— В точку.

— Хорошая новость. — Я почесала за ухом Карамельку, перебравшуюся ко мне на колени. — Ну что, напарник, пора?

Венечка, наконец, улыбнулся. А я поймала себя на том, что меня устраивает это назначение. Лучше, когда рядом тот, кого знаешь.

Глава 19

Допрос у императора мало чем отличался от того, что устроил мне Разумовский. Я подробно рассказала об ужине у императрицы, дословно воспроизвела наш разговор.

Всеслав Михайлович расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. По этой причине мы с князем стояли, не имея возможности присесть. Повезло лишь Карамельке. Она с комфортом улеглась на моем плече, наплевав на этикет. Впрочем, Всеслав Михайлович отнесся к этому снисходительно.

Я не забывала о том, что Разумовский считывает мои эмоции, поэтому старалась не присматриваться к императору, чтобы понять, лич он или человек. К тому же, это бесполезное занятие. Кто бы не был личем, маскировался он превосходно.

Выяснив все, что его интересовало, Всеслав Михайлович остановился и смерил меня внимательным взглядом.

— Яромила, я говорил тебе, что ты выйдешь замуж за моего бастарда. Ты же помнишь об этом?

— Помню, ваше величество, — ответила я, косясь на Разумовского.

Он едва заметно напрягся.

— Моему совету ты не вняла, о Бестужеве не забыла. И расстроила его брак с моей внучкой, — продолжил Всеслав Михайлович.

Я промолчала. Не хотелось возражать, пусть вина лежит на мне, а не на Саве.

— Савелий Бестужев посмел отказаться от Анастасии.

Это прозвучало угрожающе, и у меня засосало под ложечкой.

— Но я прощу ему это при условии, что он откажется и от тебя.

Я в раздражении уставилась на Разумовского.

«Мы так не договаривались, Сергей Львович!»

Навряд ли он это услышал. Но взгляд отвел.

— Прошу прощения, ваше величество. Я не могу решать за Савелия.

— Разве? — Всеслав Михайлович усмехнулся. — А ты попробуй. Мне все равно, на ком он женится, но его свадьба должна состояться раньше, чем твоя.

— Но почему? — не выдержала я. — Разве недостаточно того, что я дала согласие на брак с князем Разумовским?

Всеслав Михайлович развернулся к Разумовскому.

— Твоя невеста ведет себя дерзко. Надеюсь, ты объяснишь ей, что неприлично бегать голышом по коридорам дворца. И недопустимо возражать государю.

Кровь прилила к щекам, но не от стыда, а от гнева. Как это мелочно! Мстить за то, что Ася и Сава отказались от брака по расчету…

Однако игнорировать слова императора я не могла. Он недвусмысленно намекнул, что род Бестужевых подвергнут опале, если Сава не женится этим летом.

Пожалуй, сейчас я как никогда была близка к тому, чтобы исполнить желание Разумовского.

Карамелька тихо заурчала, успокаивая меня по привычке.

— Яра, извинись, — тихо произнес Разумовский.

Я слишком долго молчала, а его величество ждет моего раскаяния. Любопытно, я все еще считаюсь его крепостной? Вряд ли. Бастард императора женится на боярышне Морозовой.

Хотелось визжать и топать ногами. Ничто не злило меня так, как это принуждение к браку!

Я была в платье, поэтому присела в низком реверансе, склонив голову перед императором.

— Прошу прощения, ваше величество. Я вела себя недопустимо. Такого больше не повторится.

— Извинения приняты, — ледяным тоном ответил Всеслав Михайлович. — Можешь идти.

— Вернитесь ко мне, — велел Разумовский, провожая меня до дверей.

Венечка подпирал стену в коридоре перед покоями императора. Я вдруг вспомнила, что именно тут ковер-самолет врезался в князя Разумовского. Как давно это было…

— Ты как? — поинтересовался Венечка, отлипая от стены.

— Лучше всех, — процедила я.

Он приподнял бровь в знакомом жесте.

— Велено возвращаться в покои князя.

— С другой стороны, — рассуждал Венечка, шагая позади меня. — Жива. Свободна. Зла. Все не так уж и плохо.

Знал ли Разумовский об ультиматуме императора? И тогда его попытка разлучить нас с Савой… акт милосердия? Если бы Сава тогда меня бросил… или, как желает император, отказался… Мне сейчас не пришлось бы думать о том, как сообщить ему очередную пакостную новость?