Гонец в преисподнюю - Олди Генри Лайон - Страница 53

Отдать Тэру за человека со стороны? За наследника другого клана?

Это тоже не устраивало Канасуку и его женщин. Жених быстро установит свои порядки, и его клан в итоге поглотит клан Канасуку.

И тут — благословение богов, или, скорее, подарок демонов ада! — подворачивается замечательный вариант. Жених, в теле которого обитает душа начальника Канасуку! Идеальный наследник, муж для госпожи Тэры, зять (и любовник?) для госпожи Ифы. Тот, кто удержит в узде мальчиков, сохранит и приумножит влияние клана, а при необходимости даст жёсткий отпор конкурентам. Как говорится, одним камнем — двух птиц.

Целую стаю!

Затея стоила усилий и риска.

И как мне теперь поступить? По закону Катацумури-второй должен понести наказание за сокрытие фуккацу — доказательства налицо, хоть сейчас передавай дело в суд. Но его женщины виновны в куда большей степени: организация двух убийств с последующими фуккацу (не забываем про Фудзи!) тянет на смертный приговор — благо на Окинаве с этим проблем нет.

Правда, тут с доказательствами уже проблема. Мои замечательные умозаключения к делу не пришьёшь. Женщины будут всё отрицать, мальчики превратятся в глухонемых болванов (тут им даже стараться не придётся!) — и что прикажете делать? Ни улик, ни свидетелей, в суд с таким не пойдёшь.

Разве что подвергнуть женщин пыткам, чтобы получить признание?

— Доброго вам дня, господин старший дознаватель.

Я моргнул. Сколько же я просидел, задумавшись? А Катацумури-второй всё это время стоял передо мной и терпеливо ждал, когда глава управы обратит на него внимание.

— Присаживайтесь, — холодно бросил я. — Что вновь привело вас ко мне?

Прежде чем ответить, он уселся поудобнее, оправил складки одежды, сдул невидимую пылинку с широкого рукава кимоно — серо-стального, с блестящим отливом и тонким золотым рисунком-орнаментом. Маленькая месть за вынужденное ожидание, не иначе.

И посмотрел мне в глаза.

Знакомый по первой нашей встрече взгляд: внимательный, цепкий, живое противоречие возрасту его нынешнего тела.

— Уверен, вы подозреваете моих женщин. Уж чего-чего, а этого я не ожидал.

— В чём именно?

— Мы с вами оба прекрасно знаем, в чём. В организации корыстного фуккацу, чтобы я переродился в этом теле и жил дальше.

Из речи Катацумури-второго исчезли паузы. Окончательно пришёл в себя? По-видимому.

— А это не так?

— Это не так. Ифа с Тэрой пали мне в ноги и всё рассказали. Умоляли простить их.

— За что?

— За то, что узнав, к чему приводит корыстное фуккацу, они прекратили попытки спасти меня от скорой смерти. Замысел провалился, они не знали, как ещё мне помочь. К тому же вы недвусмысленно предупредили их, господин старший дознаватель. В итоге они отступились.

— И вы их простили?

— А в чём мне их винить?! Они пытались, у них не вышло. Кто смог бы сделать больше?!

Неужели я вновь ошибся?!

Или этот опасный деляга просто выгораживает своих женщин?

— Что же произошло на самом деле?

— Меня убили.

— Кто?! Зачем?! — оторопел я.

— Понимаю, звучит странно: я бы и так скоро умер от кеккаку. Но он не мог ждать. Он был уверен, что стоит промедлить, — и он останется не у дел. Неблагодарная собака!

Лицо Канасуку исказилось от гнева, превратившись в памятную мне маску яростного демона. Приступ гнева накатил — и схлынул волной прибоя.

— Вы спросили, кто он? Помните мальчика, что был свидетелем на допросе? Сообразительного?

— Айано?

— Он был любовником моей дочери… Ну, какое-то время. Тэра созналась.

— Какое-то время?

— Он ей быстро надоел, и она с ним порвала. Мерзавец был уверен, что это я принудил дочь к разрыву отношений! И после моей смерти Тэра бегом выскочит за него замуж. В чём-то прохвост был прав: любой другой выбор был бы ещё хуже. Женщины это понимали.

— И что же ему помешало спокойно дождаться вашей смерти?

— Пошли слухи, что я нашёл для Тэры жениха.

— А вы его действительно нашли?

— Да. Я очень надеялся, что он согласится.

— И кто же это?

Я мог и не спрашивать.

Начальник Канасуку хлопнул себя ладонью по груди:

— Катацумури.

— Храмовый слуга? Почему он?

— Рассудительный. Исполнительный. Честный. Нелюдимый, правда. Но ко мне привязался. Уверен, когда б он узнал, что жениться на моей дочери и стать моим наследником — это моя последняя воля, он бы согласился. Моё желание, пока я жив, — это одно. А последняя воля умирающего — совсем другое.

— И всё же: вручить свою дочь и судьбу клана постороннему человеку? Пусть даже он оказывал вам услуги и был симпатичен?

— Он бы справился. Ифа всему бы его научила, а Тэра поддержала. В любом случае, он годился больше любого из мальчиков! Эти бы точно всё развалили. Про женихов из других кланов и говорить нечего…

Канасуку скривился, будто раскусил клопа.

— Нет, тут нужен был человек со стороны. Катацумури подходил. В любом случае, лучшего кандидата у меня не было, а времени оставалось немного. Я знал, что скоро умру. Хотя и не предполагал, что так скоро.

Он невесело усмехнулся.

3 Ловля рыбы — опасное занятие

Вчера ближе к вечеру посыльный доставил мне завещание начальника Канасуку. Я немедля прочёл его — дважды! — и не преминул сравнить почерк с распиской, которую оставил мне Катацумури-второй. Среди прочего Канасуку действительно завещал выдать свою дочь за Катацумури из храма Кикоэ-огими «ввиду его выдающихся заслуг». Что же до почерка… Некоторое сходство я усмотрел — но я, увы, не знаток каллиграфии. Требовалось заключение настоящего каллиграфа. А ещё — образец почерка начальника Канасуку до его перерождения.

В конце разговора надо будет затребовать у Катацумури-второго такой образец. Но пока я хотел выяснить кое-что другое.

— И как же Айано об этом узнал?

— Наверно, я сам виноват: обмолвился кому-то из моих людей, когда меня навещали. Может, самому Айано и обмолвился. Не помню. Потерял хватку, признаю. Шесть лет болезни, смерть топчется на пороге…

Он умолк. Я тоже молчал, осмысливая услышанное.

— Этот паскудник опасался, что я успею вернуться домой и объявлю о своём выборе. Тогда для него всё будет кончено.

— Почему он не попытался избавиться от жениха?

— Он не знал, кто жених. Не настолько же я хватку утратил! А догадаться — ума не хватило. Даром что был один из самых толковых у меня.

«Был».

Я хорошо понимал, что это означает в устах начальника Канасуку.

— И как же Айано вас убил? Подсыпал яд в снадобье лекаря?

— Айано? — Канасуку презрительно фыркнул. — Да он в ядах смыслил меньше, чем лошадь в шляпах! Он просто подкупил лекаря. Сам же Магудзи отраву и подсыпал. Уж он-то хорошо знал, что к чему, змей сушёный!

— Откуда вам это известно?

— Айано рассказал.

— Когда?

— Прежде чем отправился ловить рыбу.

Рыбу, значит, ловит. Ну да, море большое — кто отыщет, где подлец Айано на дне рыбу ловит?

— Как вы узнали, что это был именно Айано?

— Какой бы из меня был начальник, если б я не узнал?! На мою дочь не только он виды имел. Сучьему выкидышу нужна была поддержка. Чтоб другие мальчики за него встали, когда он Тэре предложение сделает. Он им, понятно, наобещал всякого… Когда я вчера собрал их да спросил, как следует, — они сразу на него указали. Ну я с ним и поговорил отдельно. Очень убедительно, знаете ли, поговорил. Не сомневаюсь, у вас тоже так умеют.

— Умеют, — подтвердил я.

— Тогда вы меня понимаете.

Его улыбка была жёсткой и тонкой, как бритвенный порез. В глазах блестела сталь. Не хотел бы я оказаться на месте Айано! Уверен, прежде чем отправиться ловить рыбу, ему довелось вынести немало боли.

Жалости к убийце я не испытывал.

— У него могло бы получиться, — Канасуку задумчиво теребил в пальцах тяжёлую кисть пояса. — Если бы Катацумури не оказался уроженцем Чистой Земли! Вы лучше меня знаете, фуккацу на Окинаве в новинку. Вот он и не подумал. Я и сам бы не подумал, пока не оказался в этом теле!