Гонец в преисподнюю - Олди Генри Лайон - Страница 45

И что с того?

Само по себе это ничего не доказывает. А что доказывает?

Словно в ответ на этот вопрос у меня перед глазами возникла театральная сцена. Дробно зарокотали барабаны, служитель, отбивая контрапункт деревянными гэта, шустро побежал, отдёргивая трёхцветный занавес. На сцене обнаружились двое: я и тоже я, но как бы и не совсем я.

Судья (сидит за столом с письменными принадлежностями):

Я судья, я исполняю свой долг,

разбираю дела, выношу вердикты,

назначаю наказания,

слежу за соблюдением закона.

Кто ты,

что стоишь передо мной?

Торюмон Рэйден (с достоинством кланяется):

Я Торюмон Рэйден,

старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона.

Судья:

Я премного слыхал о вас,

господин Торюмон,

знаю вас, как родного.

Я рассмотрел материалы дела,

Которое вы мне передали.

Торюмон Рэйден:

И каково же ваше мнение,

господин судья?

Судья:

Скажу, что вы поторопились,

передав мне дело,

или вообще пошли по ложному пути.

Торюмон Рэйден (в смятении обмахивается веером):

Отчего же вы так решили, господин судья?

Судья:

Есть ли у вас доказательства,

что в храме Кикоэ-огими случилось убийство и произошло фуккацу?

Торюмон Рэйден:

Доказательства есть,

но не прямые.

Судья:

Изложите их!

Скорее изложите их!

Я весь внимание.

Торюмон Рэйден (загибает один палец):

Во-первых, Катацумури,

прислужник в храме,

а ныне жених госпожи Тэры,

странно себя вёл.

Замолкал при разговоре,

смотрел вдаль бессмысленным взором,

забывал, о чём говорил.

Так бывает после фуккацу.

Судья (насмешливо):

А без фуккацу так не бывает?

Скажите мне, Рэйден-сан!

Встречали ли вы рассеянных людей,

забывчивых людей,

мечтательных людей,

людей не от мира сего?

Скажите же мне!

Торюмон Рэйден:

Встречал, без сомнения.

Такое случается и без фуккацу.

Вы правы.

Судья:

Доказательство не принимается.

Что ещё?

Торюмон Рэйден (загибает второй палец):

Во-вторых, после смерти начальника Канасуку прислужник Катацумури стоял над телом — стоял час, и другой, и третий,

и плакал.

Он был не в себе после фуккацу.

Начальник Канасуку в новом теле оплакивал самого себя.

Таков ход моих мыслей.

Судья:

Человек умер.

Другой человек,

что хорошо знал его,

был к нему привязан,

оплакивает его,

стоя над телом,

потрясённый смертью того,

с кем успел сблизиться.

Разве так не бывает,

скажите мне?

Разве это странно,

скажите же мне?

Торюмон Рэйден:

Да, так бывает.

Вы правы.

Но это всё-таки странно: рыдать над покойным и час, и другой, и третий.

Судья:

А разве начальник Канасуку был такой человек,

чтобы рыдать над покойным,

кто бы тот ни был,

и час, и другой, и третий?

Скажите мне!

Торюмон Рэйден (после напряжённого раздумья):

Я лично не знал начальника Канасуку.

Но судя по тому,

что о нём рассказывают,

он не стал бы плакать три часа кряду ни над врагом,

ни над другом.

Если только он не притворялся,

чтобы скрыть фуккацу.

Судья:

«Не стал бы», — сказали вы.

И тут же: «Если!» — сказали вы.

Вы просто не хотите признать,

что это тоже не доказательство.

Доказательство не принимается.

Что ещё?

Торюмон Рэйден (загибает третий палец):

В-третьих, выяснилось,

что прислужник Катацумури был уроженцем Чистой Земли.

Если бы он убил кого-то по неосторожности,

произошло бы фуккацу.

Слишком много совпадений,

не находите,

господин судья?

Судья (в раздражении):

Никаких совпадений!

Одни ваши догадки,

домыслы и предположения!

Доказательство не принимается!

Что ещё?

Торюмон Рэйден (загибает четвёртый палец):

В-четвертых, лекарь Магудзи мог подсыпать яду начальнику Канасуку или случайно перепутать снадобье,

что более вероятно.

С такой болезнью много не нужно,

чтобы умереть.

Слуга, сам того не зная,

подал начальнику отравленное снадобье.

Приступ, кровь горлом — как при болезни кеккаку.

Смерть.

Фуккацу.

Судья:

Зачем кому-то убивать начальника Канасуку?

Он и так бы скоро умер.

А лекарь Магудзи опытен и аккуратен.

Вряд ли бы он ошибся с составом снадобья.

А уж подсыпать яд,

Рискуя лекарской репутацией,

Да и всей своей жизнью,

Если преступление вскроется…

Не верю!

Это не доказательство!

Не принимается!

Что-то ещё?

Торюмон Рэйден:

Это всё,

господин судья.

Судья:

Итак, подытожим.

Вы утверждаете,

Что Катацумури странно себя вёл: был рассеян, забывчив.

Ещё он стоял над телом начальника Канасуку и плакал.

Ещё он уроженец Чистой Земли.

Ещё лекарь Магудзи мог ошибиться с составом снадобья или подсыпать в него яд.

Я ничего не пропустил?

Торюмон Рэйден:

Вы ничего не пропустили,

господин судья.

Хор (духи закона и справедливости):

Мы — духи закона и справедливости.

Мы всё помним,

ничего не забываем и заносим в протокол.

Итак, записываем:

Катацумури странно себя вёл,

был рассеян, забывчив.

Плакал над телом начальника Канасуку.

Он уроженец Чистой Земли.

А лекарь Магудзи мог ошибиться с составом снадобья или подсыпать в него яд.

Мы всё записали!

Судья:

Всё, что вы назвали,

старший дознаватель

Торюмон Рэйден — это не доказательства.

Совсем не доказательства!

Ни одно из них.

Хор (духи закона и справедливости):

Мы слышали вердикт судьи,

мы запомнили вердикт судьи: у старшего дознавателя Торюмона Рэйдена нет доказательств!

Ни одного.

Мы всё записали!

Судья:

И вот ещё что я вам скажу,

досточтимый Рэйден-сан,

которого я знаю, как родного.

Ведя дознание, вы всё время помнили о том, что случилось в вашей семье.

Дочь лекаря ошиблась в составе снадобья.

Ваш отец дал снадобье вашей бабушке,

не зная об этом.

Смерть.

Фуккацу.

Это было ваше первое дело.

Вы его раскрыли и пришли в службу Карпа-и-Дракона.

Вас до сих пор терзают сомнения,

правильно ли вы поступили тогда,

предпочтя долг самурая перед законом долгу перед семьёй.

Эта история не даёт вам покоя,

Мучит, терзает, грызёт,

выедает печень.

И сейчас вы решили, что перед вами ровно такая же история.

Не отрицайте этого,

Рэйден-сан!

Я всё вижу.

Но часто ли у вас случались дела,

что повторяли бы друг друга в точности до деталей?

Скажите мне!

Торюмон Рэйден:

Нет, господин судья. Таких дел у меня не случалось вовсе.

Судья:

Тогда почему вы решили,

что этот случай — исключение?!

Потому что это — слишком личное?

Дознание разбередило вашу рану,

что кровоточит до сих пор?

Но чувства — плохие советчики,

Рэйден-сан!

Отриньте чувства,

очистите разум,

посмотрите ещё раз на всё, что вам удалось узнать,

беспристрастным взглядом.

Вы поймёте, что я прав.

Начальник Канасуку просто умер от болезни.

Никакого фуккацу не было.

Торюмон Рэйден (сгорая от стыда, но при этом с облегчением):

Да, господин судья!

Вы правы, господин судья!