Гонец в преисподнюю - Олди Генри Лайон - Страница 41

— В другой раз будешь больше доверять своему господину.

— Да, господин! Непременно! А вы…

Фудзи выдержал паузу, убедился, что я не гневаюсь, и продолжил:

— Вы уже тогда знали, что так и случится?

— Предполагал.

— Но почему, господин?! Они же разбойники…

— Потому что я — старший дознаватель! И хватит вопросов!

— Да, господин! Простите, господин…

И, отстав на два шага, он глухо пробормотал:

— Я теперь всегда буду верить разбойникам! Честные люди!

Разубеждать Фудзи я не стал.

Дорога всё круче забирала в гору. Лес отступал, редел, сменившись I отдельными рощами и зарослями разнотравья. Из земли выпирали серые обломки скал в пятнах лишайника, напоминая выкрошенные зубы погребённого великана.

До последнего постоялого двора на пути к храму Кикоэ-огими мы добрались уже затемно.

* * *

— Это храм?

— Не знаю, господин. Я здесь никогда не был. Тропа вывела нас на широкое плато. Меч исполина в незапамятные времена начисто срезал верхушку горы, и за прошедшие столетия на срезе в изобилии выросли кусты и деревья. А затем пришли люди и решили: отличное место для храма!

Наверняка отличное, только где же храм? Ни ограды, ни ворот, хотя бы символических. Тем не менее, признаки человеческой деятельности имелись. Впереди в полусотне шагов стоял домик из грубо тёсаного камня, с черепичной крышей. Полностью каменные дома — редкость даже для Окинавы. Или тут, на вершине, такие ветры гуляют, что всё, что не из камня, просто унесёт?

Ага, дальше ещё один дом, и ещё. Слева за деревьями смутно угадывалось строение побольше. Я хотел было направиться к нему, но из ближнего домика вышел человек в грубой одежде и двинулся к нам.

Привратник?

Привратник без ворот?

Человек никуда не спешил. Он был на своей территории, а посетители могут и подождать. Смуглое плоское лицо, смоляные волосы на макушке стянуты в тугой узел, скреплённый парой деревянных шпилек. Штаны подпоясаны верёвкой, безрукавка — из некрашеного полотна.

Босиком.

Никакого оружия, даже бамбуковой палки. Похоже, святость места служила храму лучшей защитой.

Пока я разглядывал привратника, тот без малейшего стеснения изучал нас с Фудзи. Удовлетворившись осмотром, он что-то спросил.

— Ты говоришь на языке Чистой Земли? — поинтересовался я.

Привратник не ответил.

— Фудзи, переведи.

— Он спрашивает, паломники ли мы?

— Ответь, что нет. Скажи ему, кто я. Скажи, что я прибыл сюда в интересах дознания. Пусть отведёт меня… Кто здесь старший?

— Главная жрица.

— Вот к ней пусть и отведёт.

Фудзи затараторил по-местному. Привратник слушал, и лицо его постепенно принимало озадаченное выражение. Похоже, с подобными посетителями он сталкивался впервые и не знал, как себя вести.

Выслушав Фудзи, он надолго задумался, даже впал в прострацию, живо напомнив мне молодого Катацумури. Может, храм на всех так действует? Надо бы поберечься.

— Ты ему всё перевёл?

— Да, господин.

— Сказал, что я хочу видеть главную жрицу?

— Да, господин.

— Повтори ещё раз. Кажется, до него не дошло. Фудзи повторил. На сей раз привратник откликнулся короткой фразой.

— Он говорит, что богини сейчас нет в храме.

А в другое время, выходит, богиня лично гостит тут?

— Скажи ему, что я говорю не о богине, а о главной жрице.

— Прошу прощения господин, но вы, похоже, не знаете: богиня и главная жрица — одна и та же персона.

— Это как?! Она — живая бодисаттва, что ли?!

— Кикоэ-огими — Внимающая и Ведающая Великая Госпожа — является главной жрицей всего королевства. Она — сестра-богиня короля.

— То есть, она человек, раз сестра короля?

— И да, и нет. Она человек, и она богиня.

— И главная жрица?

— И главная жрица.

— Она что, молится самой себе?!

— Ну…

Привратник внимательно слушал. Когда слышал знакомые слова, вроде Кикоэ-огими, согласно кивал.

— Ладно, оставим богинь в покое.

Известно: «Пока бога не тронешь, он не проклянёт». Как раз наш случай.

— Спроси у него, кто старший из жрецов, кроме Кикоэ-огими?

— Из жриц, господин.

— Из жриц! Спрашивай!

— Он говорит, есть старшая жрица, святая Канаса. Есть её помощница, святая Чура.

— Пусть отведёт нас к святой Канасе!

В ответ привратник взмахом руки пригласил нас следовать за собой.

— Что он там бурчит себе под нос?

— Он недоволен. Говорит: «Так бы сразу и сказали!»

2 Две жрицы

— Я приветствую старшую жрицу! Надеюсь, святая Канаса не откажет мне в помощи.

За домиком-сторожкой обнаружилась конюшня на три стойла, где я и оставил гнедого. На территорию храма, границу которой обозначал ряд замшелых камней, прятавшихся в траве, входить полагалось пешком. Жрица встретила меня на ступенях каменного здания побольше, такого же древнего и замшелого, как и всё здесь. На крыше привольно разрослась трава и даже вымахал изрядный куст, покрытый россыпью лилово-розовых цветов. Когда мы подошли, жрица уже ждала нас. Наверняка кто-то ещё нас видел и оповестил её.

Привратник низко поклонился женщине, и та жестом отпустила его.

На вид жрице было за пятьдесят. Она не белила лицо, не выщипывала брови и не чернила зубы. Высокая причёска с вплетёнными в волосы цветами и листьями походила на шедевр мастера икэбаны[20]. Простые белые одежды без рисунка, с непомерно широкими рукавами. Из украшений — ожерелье из перемежающихся красных и чёрных камней.

Да, ещё татуировки на руках. Крест на тыльной стороне левой ладони и многолучевая звезда (знак солнца?) на правой. Маленькие крестики на костяшках пальцев. Что-то вроде двойных наконечников стрел или ласточкиных хвостов — на самих пальцах. Что означали эти символы, я выяснять не собирался.

Не за тем ехал.

— Святая Канаса приветствует вас, господин. Она спрашивает, о какой помощи идёт речь? Она готова помочь, если это в её силах. На языке Чистой Земли святая Канаса не говорит. Я у неё спросил.

Я мысленно похвалил Фудзи за инициативу.

— Некоторое время назад в вашем храме умер некий господин Канасуку из города Нахи. Я бы хотел узнать всё, что связано с обстоятельствами его смерти.

До сих пор лицо жрицы оставалось вежливо-безразличным. Но после того, как Фудзи перевёл мою просьбу, по лицу Канасы скользнула лёгкая тень удивления.

— Господин Канасуку долго болел кеккаку и умер, когда у него горлом пошла кровь. Это не было неожиданностью.

— И всё же я хотел бы узнать подробности, если не возражаете. Как долго господин Канасуку болел?

Не дожидаясь моего приказания, Фудзи расположился прямо на земле, достал письменные принадлежности и прилежно записывал, успевая при этом переводить мои вопросы и ответы жрицы. Вот что делают два своевременных удара плетью и счастливое избавление из рук разбойников!

Жрица задумалась.

— Около пяти лет, — озвучил Фудзи нескорый ответ, — насколько ей известно. По крайней мере, в течение пяти лет он каждый год приезжал в храм на три-четыре месяца.

— Кроме сухого климата и горного воздуха, получал ли Канасуку ещё какое-либо лечение?

— Лекарь Магудзи составлял для него снадобья. Если вас интересует их состав, вы можете узнать это у самого Магудзи.

— Благодарю, я так и сделаю. Кто прислуживал Канасуку? Менял постель, приносил еду, чай, лекарства?

— Храмовый прислужник. Когда господин Канасуку умер, его люди уговорили прислужника уехать с ними в Наху.

— Уговорили? Он не хотел ехать?

— Поначалу не хотел.

— А…

— Если вас интересует прислужник, вам следует поговорить с сестрой Чурой.

Старшая жрица повернула голову. Я проследил за её взглядом и обнаружил стоящую на ступенях женщину лет двадцати пяти — в таких же одеждах, как у святой Канасы, и с похожими татуировками на руках. Когда она успела подойти? Как узнала, что мы в ней нуждаемся?