Гонец в преисподнюю - Олди Генри Лайон - Страница 21

— Это не потеря уважения, — вздохнул я. — Говорю же, это хуже, гораздо хуже.

И, прихлёбывая саке, рассказал им про каонай. Всё, что в Чистой Земле известно даже сопливым мальчишкам. Всё-всё, до последней крупинки знаний.

Они слушали, не перебивая.

— Какой ужас! — воскликнула госпожа Ифа, когда я замолчал.

— Какой ужас! — подхватила госпожа Тэра. — Что это за товар, который не продать? И потом, убьёшь такого — и переродишься в жутком безликом теле! Ничего себе!

Ага, об этом я забыл упомянуть.

— Каонай можно убивать безнаказанно, — возразил я. — Без фуккацу.

— Господин Торюмон, вы уверены?

— Тэра, ты забываешься!

Мачеха погрозила падчерице пальцем:

— Ты помнишь, с кем говоришь?

— Уверен, — остудил их я. — Я даже знал человека, который убивал безликих просто так, для проверки остроты клинка.

— Какой ужас! — воскликнули женщины хором. Память вернула меня на заснеженные улицы Акаямы. Ледяной ветер хлещет наотмашь. Вздрагивает, качается фонарь. Два меча в руках Камбуна, два острых меча. «Вам нравится жить без руки? — спрашивает убийца. — Какую вам оставить, правую или левую?»

— О да, — согласился я. — Ужас, не спорю.

Львиные собаки в нише уставились на меня круглыми глазами. Гривы их стояли дыбом. Должно быть, сисы, или как их там, обалдели от услышанного.

— Хорошо, что у нас не водится этих гадких каонай!

— Зачем они нужны, правда?

— Например, в услужение, — объяснил я. — Дознавателям вроде меня полагается безликий слуга.

— Это вас так наказывают? — ахнула госпожа Тэра. — За что?!

— Нет, это их так поощряют. Если безликий будет верно служить, в награду он сможет вернуть себе лицо.

Я рассказывал общеизвестное. Никаких тайн, служебных или иных.

— Господин Торюмон, вы привезли слугу с собой? Из Чистой Земли? Вот бы хоть одним глазком…

— Тэра, опомнись! Что ты говоришь!

— Ну интересно же!

— Постыдись! Что о тебе подумает господин Торюмон?

— Нет, я возьму слугу здесь, — разочаровал я госпожу Тэру, чьи разрумянившиеся щёчки сейчас и впрямь были похожи на два цветка пиона. — Это удивительно, но один-единственный каонай нашёлся и у вас на острове. Он ждёт в управе, в отдельном жилище на задах, за квартальной стеной, и вскоре станет сопровождать меня повсюду.

— А можно…

— Он будет в маске. Того, что под маской, не увидит никто.

— А можно…

— Увы, нельзя. Я не прикажу ему снять маску в вашем присутствии.

— Значит, в этой комнате всего один товар, — подвела итог госпожа Ифа. — Это вы, господин Торюмон, вернее, то уважение, которое вы оказали нам. Про второй товар лучше забыть и не вспоминать. Хотите ещё саке?

— С удовольствием, — ответил я.

Глава восьмая

Ночной переполох

1 «Исполняем свой долг!»

— Господин старший дознаватель!

Крик сопровождался громким стуком.

— Господин старший…

— Вот я сейчас встану, — в темноте спальни заворочались. — Вот я разберусь. И если это не новое явление будды Амиды…

Тон Широно не обещал ночному визитёру пирожков со сладкой начинкой.

Сегодня мы заночевали в городском доме. Могли лечь и в разных комнатах, благо дом позволял, но по привычке совместных путешествий, где нас не баловали отдельными покоями, легли в одной. Перед сном мы даже толком не переговорили: обоим до смерти хотелось спать.

Успеется, решил я, падая на футон. Завтра, всё завтра.

Не горит.

Оказалось, горит.

Только, понимаете, успел сомкнуть глаза — и вот, пожалуйста: «Господин старший дознаватель!» Если Широно накостыляет горлопану по шее, я ничего не буду иметь против. Ещё и от себя добавлю.

— Говори, что у тебя?! — долетел от дверей хриплый рык.

— Господин старший дознаватель?

— Я за него!

— Мне велено…

— Я дознаватель Барудзироку Широно! Говори!

— Мне приказано…

— Да говори же, чтоб тебя демоны сожрали!

— Я… мне… Управа Карпа-и-Дракона!

— Что управа?!

— Нападение…

— Что-о-о-о?!

— Нападение на управу! Есть задержанный! Срочно зовут господина старшего дознавателя! И вас тоже, господин просто дознаватель!

Уверен, последнее посыльный — или кто там был — добавил уже от себя. Надо сказать, он угадал: на такой вызов мы поспешим вместе. Нападение на управу Карпа-и-Дракона?! Как такое вообще возможно? Кто посмел?! И главное — с какой целью?! Украсть свитки из архива?! Эмблемы со служебными гербами?!

Есть задержанный? Очень хорошо!

Он у меня заговорит, он у меня песни петь станет!

— Считай, повезло тебе, — буркнул Широно тоном ниже. — Дай сюда фонарь!

— Я…

— Жди здесь. Мы быстро.

При свете конфискованного фонаря мы оделись с такой скоростью, что если бы проводились состязания — кто быстрее облачится спросонья! — мы бы заняли первые места. У входа в дом нас ожидал перепуганный посыльный: смуглый, явно местный коротышка в полотняной куртке, чьи полы он заткнул за пояс, и без штанов.

Широно вернул ему фонарь:

— Веди.

До дзайбан-бугё было недалеко, однако мы плохо ориентировались в мешанине улочек и переулков Нахи, особенно ночью. Проводник был не лишним.

— Слушаюсь!

На языке Чистой Земли посыльный говорил с гортанным акцентом. И где только его нашли посреди ночи?!

— Поторопись!

— Да, господин!

Посыльный прибавил ходу. Всё уже произошло, твердил я себе. Нападение отбито, иначе и быть не может! Есть задержанный, он никуда не денется. Спешка ни к чему…

Что, если я ошибаюсь?

Хотелось расспросить посыльного, но я сдержался. На месте всё узнáю из первых рук. Сам посыльный тоже помалкивал от греха подальше, памятуя, с каким радушием встретил его Широно.

В памяти всплыли картины ночной резни в Фукугахаме. Пылает храм кириситан, тени мечутся в отсветах пламени. Крики ярости и боли, звон стали, хрипы умирающих, горячая кровь брызжет в лицо…

Здесь Окинава, напомнил я себе.

Здесь, откликнулся здравый смысл, как и в Фукугахаме, могут убивать без фуккацу. Не все и не всех, но могут. Что, если в дзайбан-бугё мы застанем изрезанные трупы? Горящие развалины на месте новенькой управы?!

Я отчаянно замотал головой, будто лошадь, отгоняющая слепней, пытаясь высмотреть зарево пожара — и боясь действительно его увидеть. Нет, кроме редких уличных фонарей и фонаря в руках посыльного никаких других огней видно не было. Улицы дышали спокойствием и долгожданной ночной прохладой. Тени и свет луны мягко перетекали друг в друга, размывали силуэты и контуры, смешиваясь в причудливых сочетаниях. Не таили опасности, звали окунуться, слиться…

Что за поэтическая чушь?! Просыпайтесь, старший дознаватель Рэйден! Немедленно! Случилось небывалое и возмутительное, и кто виноват в этом, если не вы?

Задыхаясь, я клял себя за преступное небрежение. Это ведь я, я сам приказал Мияги снять сыновей с ночного дежурства на воротах нашей управы. Сказал, что по территории ведомства ходит ночной караул, что держать отдельную стражу нет необходимости…

Считай, я открыл двери для дерзких налётчиков!

— Господин старший дознаватель! Господин дознаватель!

Стражники в главных воротах узнали нас. Посыльный, умный малый, ещё на подходе поднял фонарь повыше на бамбуковом шесте.

— Вас ждут в караульном помещении.

— Где задержанный?

— Он тоже там.

Караулка располагалась рядом. Нас ждали не внутри — снаружи.

— Дадзай? Сикура?

Мой голос сел от изумления:

— Что вы здесь делаете?!

Вид сыновья Мияги имели потрёпанный, но гордый. Левое плечо Сикуры было перетянуто свежим бинтом. Сквозь ткань проступило чёрное в свете фонарей пятно: кровь. И штанина разорвана, нет, распорота. Нога, кажется, цела. Одежда Дадзая представляла из себя сплошные лохмотья, местами тоже в брызгах крови. Правый глаз бедолаги стремительно заплывал, ниже красовался здоровенный синяк.