Вдова (ЛП) - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 83

Было очевидно: по фактам Саймон опережал их на километры. По стратегии тоже. Кармен Риддл заинтересовалась ролью местной полиции.

Саймон отмахнулся сразу:

— Не тратьте время. Для них дело закрыто. Они поймали убийцу — не того, — и, скорее всего, будут защищать свое липовое расследование до второго пришествия. Стандартная реакция правоохранителей. Простите, но ФБР сюда тоже относится. В ошибочных приговорах цена слишком высока, последствия слишком катастрофические, поэтому никто не хочет признать, что взял не того. Забудьте местных. Ребята хорошие и все такое, но они вам не нужны. Я передаю вам готовое дело, ясно?

— Ясно.

Кармен Риддл посмотрела на Лэнди.

— Поставим Кофи под наружное наблюдение?

Саймон влез:

— Зачем? Он никуда не денется, если его не спугнуть. Ведите себя спокойно, не подавайте виду, однажды схватите прямо на работе, а потом переверните квартиру вверх дном.

— Эту часть мы возьмем на себя, мистер Лэтч, — сказала Риддл. — А пока советую прекратить незаконно следить за его электронной почтой.

Саймон пожал плечами, будто обещал подумать.

— Получите ордер и возьмете квартиру под наблюдение?

— Обычно так и делаем. Поставим на контроль его телефон и компьютер.

Саймона это рассмешило.

— Если вашим ребятам понадобится помощь, скажите. Мои хакеры уже там.

Три женщины удивленно переглянулись. Кармен Риддл глубоко вдохнула.

— Вы знакомы с медицинским руководителем больницы в Бракстоне?

— Да, довольно хорошо. Доктор Коннор Уилкс.

— Как нам к ней подступиться?

— Просто. Самое срочное сейчас — кроме спасения моей собственной шкуры — не позволить этому типу отравить еще кого-нибудь. Больница пока понятия ни о чем не имеет. Они считают убийство Барнетт раскрытым, жизнь идет как обычно. Хотя по слухам они запретили приносить пациентам еду извне. Больше никакого печенья и брауни для бабушки. Жалко, потому что лучше бы запретили еду из собственной столовой.

Саймон сделал паузу в надежде хотя бы на смешок или одобрительный кивок. Ничего.

— И еще слышал, что вьетнамский ресторан Tan Lu’s теперь вообще не может продать эти проклятые имбирные печенья. Тоже жалко.

Кармен сказала:

— Вернемся к делу.

— Конечно. На вашем месте я бы как можно скорее, лучше завтра, собрал руководство больницы, обязательно с их адвокатами, и рассказал правду. Сказал бы, что Элеанор Барнетт отравил не я. Сказал бы, что у них в штате, вероятно, работает серийный убийца и что ФБР уже взяло ситуацию под контроль.

— Их риски огромны. Мечта судебного адвоката. Кошмар для пиарщиков, способный легко обанкротить больницу. Кто после этого захочет там лечиться? Пусть кто-то из своих постоянно следит за Кофи и не подпускает его к пациентам. Вам прямо сейчас нужно сотрудничество больницы — по крайней мере, пока он не окажется под стражей. А после этого начнется настоящий ад. Заголовки на первых полосах, больница превращается в осажденную крепость. Мне все равно. Кофи — их сотрудник. Он сядет, а больница будет годами тонуть в исках.

Риддл и Уайкофф быстро записывали. Лэнди просматривала свои заметки. Саймон решил, что молчание означает желание услышать еще.

— Как только вы поговорите с больницей и сбросите эту бомбу, контроль над историей потеряете. Нельзя рассчитывать, что все сохранят тайну. На месте руководителя я бы действовал быстро, но осторожно. Получите ордера, обыщите квартиру. Скорее всего, найдете один-два запертых металлических ящика, где он держит свою маленькую аптеку — коллекцию ядов. Я видел фотографии. Впечатляет. Там есть таллий, похоже, его любимый. Как только найдете это, у вас будут достаточные основания двигаться дальше.

Риддл спросила:

— А какой у вас график?

— Как вы знаете, я пытаюсь отменить обвинительный вердикт. На следующей неделе слушание, закрытое. Вам стоит присутствовать. Скажите — обеспечу места в первом ряду.

ГЛАВА 65

Судья Шьям приняла разумное решение рассмотреть ходатайство обвиняемого за несколько дней до 22 августа, когда должна была назначить ему наказание. Дата вынесения приговора была официальной, широко известной и давно стояла в календарях репортеров, журналистов, телевизионщиков и прочих любителей таблоидной сенсации. Правосудию лучше послужило бы их отсутствие.

Она лично обзвонила адвокатов и назначила закрытое слушание на неделю раньше — 16 августа, в Вирджиния-Бич. Предупредила, что все должно оставаться конфиденциальным и никаких утечек она не потерпит. Для убедительности пригрозила санкциями.

Перед слушанием судья поставила у главного входа трех помощников шерифа, которые сверяли прибывающих с утвержденным ею списком. В зал пустили лишь горстку людей. Когда все расселись, она вошла, поприветствовала приглашенных и начала:

— Мистер Ласситер, ходатайство об отмене вердикта ваше. Начинайте. Можете говорить сидя.

Рэймонд не представлял, как такое возможно - обращаться к судье сидя. Он поднялся, поправил шелковый галстук, должным образом поблагодарил ее и сказал:

— Ваша честь, двадцать седьмого мая в этом зале моего клиента, Саймона Лэтча, признали виновным. Вердикт потряс и меня, и мистера Лэтча, и многих других. С тех пор мы отчаянно пытались выяснить, кто отравил Элеанор Барнетт, и благодаря, не побоюсь этого слова, героическим усилиям самого мистера Лэтча теперь знаем ответ. Наш первый свидетель будет давать показания под псевдонимом. Его личность необходимо защитить. После показаний я передам суду аффидевит с его настоящими данными и объяснением причин секретности. Прошу не включать этот аффидевит в материалы дела.

— Хорошо, мистер Ласситер. Вы заранее изложили этот вопрос и мне, и прокурору Содружества. Вызывайте первого свидетеля.

— Джон Доу Третий.

— Оригинально, — прошептал Саймон Кейси.

Алан Тил занял свидетельское место с уверенностью опытного судебного адвоката, у которого за плечами была блестящая карьера в судах. После присяги и легкой подсказки Рэймонда он сразу набрал ход.

Рассказ начался восемь лет назад, когда секретарше в его неназванной фирме поступила наводка от медсестры о необычной смерти в тоже неназванной местной больнице. Дело происходило в Пенсильвании. За наводкой последовала новая информация, а затем расследование силами юридической фирмы.

Кора Кук встала.

— Ваша честь, не хочется перебивать, но мы теперь игнорируем вообще все процессуальные правила и правила доказывания? Свидетелю позволено пересказывать чужие слова, приводить не относящиеся к делу факты и вообще говорить что угодно?

Судья Шьям ответила:

— Да, мисс Кук. Я хочу услышать всю историю, и на данном этапе решаю одна. Присяжных здесь нет. Я сама отделю относящееся к делу от лишнего. Спасибо.

Прокурор пожала плечами, признавая поражение, и села.

Алан почти не сбился и продолжил повествование, которым явно наслаждался не меньше немногочисленной публики. Рассказчиком он был превосходным, как большинство судебных адвокатов, и слушатели ловили каждое его слово.

Саймон пил кофе за столом защиты и неторопливо оглядывал зал. В первом ряду сидели Лэнди и ее начальница Шелия Уайкофф. На дальней стороне — в одиночестве детектив Роджер Барр, слушавший без записей. Остальные — привычный состав: судебный стенографист, два секретаря, один пристав и судья.

Примерно через час Рэймонд решил, что судье Шьям рассказ мог наскучить, и решил оживить представление видеозаписью. Кейси нажал несколько клавиш на ноутбуке, и на экране перед пустой скамьей присяжных появилось изображение.

Тил сказал:

— Это запись осмотра квартиры Оскара Кофи. Дата — третье мая 2009 года. Вот два запертых металлических ящика для инструментов. Наши специалисты отвезли их в импровизированную лабораторию.

На видео ящики вскрывали, вынимали емкости, брали образцы. За кадром чей-то голос комментировал происходящее. Через семнадцать минут запись закончилась.