Вдова (ЛП) - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 82

— Вполне. До сих пор она проводила слушания по всем ходатайствам обеих сторон. Мы считаем, что она настроена к нам достаточно благожелательно.

— И должна быть. Она председательствовала на процессе, где осудили невиновного. Я верю в систему правосудия и каждый ошибочный приговор считаю позором. Вы невиновны, а мы знаем, кто виновен. Давайте его возьмем.

— Вы дадите показания на слушании?

— Я знал, что вы спросите. Да, но с условиями. Не знаю, как устроена процедура в Виргинии, но у нас можно провести закрытое слушание — разумеется, с официальной записью. Если слушание по отмене вердикта будет закрытым — пустой зал, никакой прессы, зрителей и вообще никого лишнего, — я дам показания. Файл Fendamar заперт и должен остаться похороненным. Это связано с третьим пунктом: мне нужно защитить NDA. Больница не должна узнать о моем участии. Если узнает, придет и за мной, и за всей фирмой Малруни. Ничего приятного. В соглашении есть положения о возврате выплат: если адвокаты начнут слишком много болтать, больница сможет потребовать назад очень серьезные деньги.

— Как нам получить файл?

Алан улыбнулся и достал флешку.

— Все здесь. Я сохранил копии и записывал все подряд. Даже видео из квартиры Кофи. Кстати, квартира совсем не впечатляет.

— Вы отдаете это мне?

— Нет. Я принесу все в суд и покажу судье.

— Хорошо. Мой адвокат начнет добиваться слушания немедленно.

— Вы ему уже рассказали?

— Еще вчера вечером. Долго говорили. И снова поговорим, как только я уеду отсюда домой. Это меняет все, Алан. Не знаю, как вас благодарить.

— Вы невиновный человек, Саймон.

— Я знаю.

• • •

Он бы позвонил Зандер с новостями, но было еще не полдень. К этому времени он должен был вернуться в Бракстон. Может, угостит ее обедом.

Саймон позвонил Рэймонду. Тот теперь был гораздо разговорчивее: выспался и успел переварить услышанное. Рэймонд сыпал идеями о процедурах и юридических маневрах, о которых Саймон никогда не слышал.

Потом он позвонил Лэнди, и они обсудили подключение ФБР. Она была уверена, что дело откроют и расследование быстро наберет обороты. Пообещала позвонить начальнику сразу после их разговора.

Проезжая знак с границей Бракстона, Саймон снова — далеко не впервые — спросил себя, зачем возвращается. Домом этот город больше не был. Девятнадцать лет, с момента окончания юридической школы, Бракстон оставался центром его мира. Здесь находились дом и контора, недвижимость, которой он когда-то владел. Все трое детей родились в той самой больнице, где по-прежнему работал Оскар Кофи. Они с Полой вырастили детей в местных государственных школах и почти никогда не пропускали родительское собрание, спектакль, концерт, выпускной или игру. Здесь была их церковь, хотя с годами семья ходила туда все реже. Теперь Лэтчи были из тех христиан, что ходят в церковь только на Пасху. Здесь по-прежнему жили друзья Саймона, хотя ему казалось, что они все его бросили.

Сейчас от Бракстона ему нужно было только одно — чистое имя. Его ошибочно осудило жюри далеко отсюда, но жестче всех приговорили люди, жившие рядом. Он хотел однажды пройти через здание суда, потом по Мейн-стрит — последний раз, уже навсегда уезжая из города, — с высоко поднятой головой и смотреть сверху вниз на всех, кто в нем сомневался. Хотел, чтобы им стало мерзко от того, как они его судили. Хотел возмездия.

Печальным итогом его жизни было то, что единственным человеком, с кем он мог встретиться за обедом, оказалась молодая талантливая преступница, чьи волосы на этой неделе были цвета мандарина, а на прошлой — лавандовые. К двум часам Зандер сумела собраться и прийти в любимую чайную, где нелюдимый повар-хозяин рекламировал как фирменное блюдо имбирное печенье.

— Вот это пропустим, — сказал Саймон, но Зандер не поняла намека.

Она заказала крепкий утренний чай с ударной дозой кофеина и быстро его выпила. Она была пугающе худой и легко могла бы прибавить фунтов двадцать. Саймон тоже. Он заказал два сэндвича и, жуя пересказал ей очищенную версию истории Алана Тила, осторожно обходя чувствительные места.

Саймон снова поблагодарил ее, а Зандер снова отмахнулась. Для нее и Кули это было просто занятие ради развлечения, а иногда и ради денег.

ГЛАВА 64

Ему претила мысль возвращаться в темную пустую контору и Шкаф, где оставалось только копаться в новых материалах. Разве загадка уже не разгадана — или ее разгадали за него? Разве убийца не найден?

Когда Саймон въехал в переулок за конторой, телефон завибрировал. Звонила Лэнди.

— В Шарлотсвилле есть офис ФБР. Сможешь быть там завтра в девять утра?

— У меня больше никаких дел. Что случилось?

— ФБР и федеральная прокуратура.

— Всего-то? Конечно, буду.

— Возьми свои материалы. Все.

— У меня минимум три коробки документов. И бог знает сколько гигабайт на ноутбуке.

— Сегодня ночью упакуй и пришли мне электронные файлы, а коробки привези.

— Значит, вы с приятелями заинтересовались?

— Расследование официально открыто. Поздравляю.

Праздновать Саймону не хотелось. Работать тоже. Он уснул на диване, проспал час, потом еще час бегал. Долго говорил с Полой и детьми, выслушал последние новости о подготовке к школе. Бак переходил в выпускной класс. Если повезет, Саймон его не пропустит.

С наступлением темноты он переоделся в джинсы, прокрался по переулкам и боковым улицам и через несколько минут после девяти вошел в Chub’s. Валери принесла выпивку, потом чизбургер. Чаба не было, и это Саймона устраивало: обсуждать свои беды не хотелось. Два часа он играл в видеопокер, выиграл тридцать один доллар, наконец остановился и оставил Валери двадцатку.

• • •

Лэнди не спала всю ночь и составила десятистраничную записку — очень сырой первый вариант истории приключений мистера Оскара Кофи с таллием. По делу Элеанор Барнетт фактов было много, по другим смертям — значительно меньше.

За столом, кроме Саймона, сидели одни женщины. Он устроился с одной стороны рядом с Лэнди; напротив — Кармен Риддл, помощник федерального прокурора (AUSA), и Шелия Уайкофф, руководитель подразделения ФБР (SIC). Когда Саймон наконец разобрался в россыпи их аббревиатур, можно было начинать.

Он объяснил, что собрал внушительный массив материалов по подозреваемому: кадровые дела, сведения о работе и HR-документы из четырех больниц, где Кофи служил за последнее десятилетие; объемные медицинские карты пациентов этих больниц, умерших либо от отравления, либо после похожих, но не диагностированных симптомов; а также гору документов по претензиям, связанным с двумя умершими пациентами в Скрантоне, штат Пенсильвания.

Шелия Уайкофф спросила:

— Как вы получили кадровые документы больниц?

— Заплатил хакеру. Я ничего не понимаю во взломе, поэтому нашел человека, который понимает.

— Вы нарушили закон?

— Еще как. И, возможно, нарушу снова. Что вы сделаете — предъявите мне обвинение? Послушайте, мисс Уайкофф, меня уже осудили, причем ошибочно, и собираются надолго отправить в тюрьму. На данном этапе мне почти все равно, сколько законов я нарушу. Добавляйте к списку. Хотите — предъявляйте еще обвинения.

Кармен Риддл спросила:

— Хорошо. А претензии и возможные иски в Скрантоне? Откуда эта информация?

— Началось с того же хакера. Молодая женщина, а ее парень сидит в федеральной тюрьме облегченного режима с двумя ноутбуками и тремя телефонами — все контрабандные. Отличная команда, если не попадутся. Вам, ребята, стоило бы получше следить за безопасностью в своих учреждениях. В общем, они нашли след скрантонских претензий и вышли на адвоката, который был замешан. Я ездил к нему три дня назад и узнал об Оскаре Кофи все, что нам нужно. Он серийный убийца-отравитель, за которым как минимум три трупа, а может быть еще до пяти. Но доказывать все эти смерти не надо. Докажите одну. Только Элеанор Барнетт — и отправьте его пожизненно.