Вдова (ЛП) - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 41

«Завещание Элеанор Барнетт» всегда лежало где-нибудь под рукой. Саймон сам напечатал его десять месяцев назад и пытался убедить себя, что не изменил бы в нем ни слова. И вообще ничего не сделал бы иначе.

Почему же тогда он не спал, худел и слишком много пил?

Худшие страхи разыгрывались в замедленной съемке. Через девять дней после вскрытия, пока Элеанор все еще лежала в холодильной камере, Рэймонд позвонил с тревожной новостью: детектив Барр хочет устроить встречу и обсудить дело. По словам Рэймонда, ничего неожиданного — он такое видел много раз. Барр предложил встретиться в офисе Саймона.

С первого взгляда стало ясно, что рядом с Рэймондом детектив чувствует себя неуютно — вероятно, из-за его репутации. Но расследование вел Барр, и первый ход был за ним.

— У меня всего несколько вопросов к вашему клиенту, мистер Ласситер, и несколько просьб.

— А у нас тоже есть вопросы, — самодовольно заметил Рэймонд.

Барр его проигнорировал и заглянул в записи.

— Во-первых, как вы знаете, мы обыскали дом миссис Барнетт, но не слишком тщательно. Не хочу переворачивать там все вверх дном, поэтому спрошу прямо: что вы забрали из дома?

Рэймонд кивнул Саймону.

— Как ее адвокат, я занимаюсь ее финансовыми делами. У меня есть для вас копия доверенности. Я забрал чековую книжку и стопку счетов. Еще вынес небольшой сейф из шкафа, но не открывал его.

— Где был сейф?

— Спрятан внизу шкафа в спальне.

— А что внутри?

— Не знаю. Адвокат посоветовал не открывать.

Рэймонд вмешался:

— Подождем, пока вы получите ордер, и откроем вместе.

— Хорошо. Вы хотя бы примерно знаете, что в сейфе?

Рэймонд снова кивнул Саймону.

— Похоронный полис, ее завещание, документы на недвижимость, техпаспорт автомобиля, разные страховые полисы. Больше она мне ничего не называла.

— Ценности? Украшения, наличные и тому подобное?

— Не знаю.

Барр сунул ручку в карман рубашки.

— Отлично. Тогда предлагаю завтра в то же время встретиться здесь снова. У меня будет еще один ордер на обыск.

Рэймонд спросил:

— Мы хотели бы увидеть отчет о вскрытии.

— Завтра принесу.

— Хорошо. Последний вопрос: мистер Лэтч — подозреваемый в смерти Элеанор Барнетт?

— Сейчас ответить не могу.

На следующий день Рэймонд снова сидел в конференц-зале, разговаривал с Саймоном и пил кофе в ожидании детектива Барра, который опаздывал. Зазвонил мобильный Рэймонда. Он ответил, лицо стало тревожным, а закончив разговор, глубоко вдохнул.

— Ух. Плохо.

— Что такое? — спросил Саймон.

— Он ведет с собой Пуму. Черт.

Кора Кук больше десяти лет была прокурором Содружества — главным обвинителем города. Ее избирали жители, и она вела серьезные преступления, которых в Бракстоне было немного. Рэймонд время от времени сталкивался с ней и не любил ее, но он вообще не любил большинство прокуроров. Саймон предполагал, что взаимность полная. Для публичного чиновника, которому каждые четыре года приходилось идти к избирателям, У Коры была яркая репутация любительницы вечеринок. За плечами было два мужа, она регулярно появлялась в лучших клубах города, сторонилась церковной жизни и предпочитала мужчин помоложе. Отсюда и прозвище, которое прилипло намертво. Кора любила тесные кожаные юбки — неизменно слишком короткие и давно немодные — и шпильки, которые смутили бы даже проститутку. Должность она сохраняла потому, что была хорошим политиком и жестким прокурором.

Ее появление заметно омрачило настроение, и Саймон был благодарен, что рядом сидит опытный адвокат. Адвокат по уголовным делам? Что, черт возьми, происходит? Он не совершал преступления! Саймон глубоко вдохнул и закрыл глаза, а стены снова начали двигаться.

Кора положила перед Рэймондом документ.

— Ордер на сейф. Надеюсь, вы его не вскрывали.

Рэймонд самодовольно покачал головой, читая ордер, но прямо ей не ответил.

Сейф стоял на краю стола. Дешевая огнеупорная коробка с ручкой и ключом, такую в любом магазине можно было купить меньше чем за сто долларов. Саймон открыл ее и вынул несколько юридических документов: завещание, составленное им; завещание, составленное Уолли; пачку страховых полисов, перетянутую резинкой; документы на старую машину, которую Нетти разбила, сев за руль пьяной; похоронный полис Cupit & Moke; триста долларов наличными и небольшой бархатный мешочек с серьгами и браслетами. Набор активов не впечатлял.

Детектив Барр все сфотографировал.

Когда с сейфом и содержимым закончили, Рэймонд спросил:

— Мой клиент подозреваемый?

Мисс Кук ответила:

— Скажем так: он представляет интерес для следствия.

— Да бросьте. Если совершено преступление, назовите его. Хватит ходить вокруг да около.

Не смутившись, она спокойно передала им отчеты.

— Первый — вскрытие. Патологоанатом и судебный токсиколог обнаружили умеренное содержание таллия — крайне токсичного соединения, которого больше нет в продаже, но когда-то его использовали в крысином яде. Им часто убивали людей, потому что у него нет запаха, цвета и вкуса. Симптомы зависят от дозы и могут быть самыми разными: температура, тошнота, головные боли, затрудненное дыхание — обычные недомогания, поэтому отравление легко не распознать, пока не становится слишком поздно.

Саймон попытался читать отчет, но слова расплывались. Бумага дрожала. Ему показалось, будто все перечисленные симптомы обрушились на него самого.

Кора придвинула второй отчет, токсикологический.

— Исследование пищи, изъятой из больничной палаты жертвы.

Жертвы?

Даже сквозь туман Саймон услышал это слово.

— Восемь шоколадных брауни, доставленных в палату некой Матильдой Кларк. По словам одной из медсестер, она вроде бы хвасталась, что ее брауни с орехами пекан и помадкой великолепны. Видимо, жертва считала иначе и есть их не стала. В лаборатории брауни проверили, ничего необычного не нашли. Были еще одиннадцать печений, так называемое сайгонское имбирное печенье, в двух коробках навынос из местного вьетнамского ресторана Tan Lu’s. Во всех одиннадцати обнаружено значительное содержание таллия. Печенье в два приема приносила Матильда Кларк.

Рэймонд попытался заговорить, но сначала пришлось прочистить горло.

— Вы хотите сказать, что мой клиент отравил миссис Барнетт?

Саймон остолбенел, был ошарашен, сбит с толку и не смог сдержаться.

— Что? Я ничего не делал!

Рэймонд поднял обе руки, призывая его замолчать.

— Хватит, Саймон.

Пума спокойно сказала:

— Большое жюри собирается утром, и мы представим ему эти доказательства.

— Вы шутите! — заорал Саймон через стол, с безумными глазами и красным лицом.

— Пожалуйста, Саймон, — сказал Рэймонд.

Затем повернулся к Коре:

— Куда вы так спешите? Дайте нам хотя бы время прочитать отчеты, поговорить со свидетелями, провести свое расследование. Это засада. У обвинения было сколько угодно времени искать компромат, а нас вы застали врасплох. Здесь нет ничего справедливого.

— Я ничего не сделал, ясно? — взмолился Саймон.

Кора уже закрывала папку.

— Мы пойдем к большому жюри.

Через час после того, как она и детектив Барр ушли, Рэймонд с Саймоном все еще сидели в конференц-зале, ходили по кругу и ни к чему не пришли. Срочных проблем хватало, но главная — попытаться не допустить рассмотрения дела большим жюри. И Рэймонд, и Саймон прекрасно знали: большое жюри было всего лишь послушным штампом в руках прокурора. Если Кора Кук утром захочет получить обвинительный акт в убийстве, к обеду он у нее будет.

Они обсуждали других подозреваемых. Кому была выгодна смерть Элеанор? Очевидно, Клайд и Джерри стояли в начале списка. Они объединились и наняли ловкого вашингтонского адвоката. За одну ночь такое не организуешь; значит, готовились заранее. Джерри говорил Саймону, что заходил в больницу навестить мачеху.

Уолли Такерман тоже мог многое выиграть от смерти Элеанор. До ее смерти он не знал, что его схема не сработает. В список и его.