Я (не) люблю Джозефину - Дьёэд Софи - Страница 2

— Ну чего ещё? — заорал я.

Ужасно бесит, что все постоянно указывают мне, как думать. Если бы мадам Бьото заставила меня сейчас переписать сочинение, я бы опять написал то же самое!

Я вскочил и взобрался на стул. Думаю, вид у меня при этом был идиотский. Потому что у людей всегда идиотский вид, когда они сильно рассержены.

— В шестом классе ничего не изменилось![2] Девчонки какими были, такими и остались! Несут сплошной бред! Только и умеют, что глупо хихикать и смеяться над людьми! Злые как черти! Даже по отношению друг к другу! — я уже вопил во весь голос. — Они меня бесят! Бесят! И я буду говорить всё, что захочу, я свободный человек!

В общем, отвёл душу на полную катушку.

Я же не знал, что меня снимают.

2

Под прицелом

В школе очень быстро обо всём узнали. Кларисса показала видео своей подружке Лее, а у той есть сестра, которая учится в шестом, как и я.

Вообще-то отец, когда увидел Клариссу с телефоном, запретил ей снимать и пригрозил здорово наказать, если она куда-нибудь это видео выложит. Для надёжности он даже потребовал, чтобы она всё стёрла, и Кларисса очень натурально изобразила, будто так и сделала. Меня-то отправили успокаиваться наверх, к себе в комнату, даже доесть не дали, так что я вообще ни о чём не подозревал. В чём-то Кларисса действительно послушалась: она не стала выкладывать видео, где я ору, стоя на стуле. Она всего лишь тихонько показала его своей подружке, что было гораздо хуже! Конечно, на видео все смогли бы заценить, как я бешено стучу ногами. Зато там было отчётливо слышно, что именно я выкрикивал. Ни слова больше, ни слова меньше. А так Лея пересказала увиденное младшей сестре, та своим подружкам, а те — своим. Получился испорченный телефон. Никто толком не знал, о чём я кричал, стоя на стуле, все начали придумывать мои слова сами кто во что горазд.

В понедельник утром, придя в школу, я сразу понял: что-то не так. В воротах меня обогнала Магали Парсис и бросила:

— Несчастный!

В ту же секунду ко мне подбежали Омар, Робен и Самюэль.

— Ну ты даёшь, Уго… — протянул Омар. — Я про видео твоей сестры.

— Я на сто процентов с тобой согласен, старик, — подхватил Самюэль. — Что бы ты там ни говорил, подписываюсь под каждым словом!

На первом же уроке Зоя Лебретон попросила разрешения пересесть. Не хотела сидеть рядом с «мачо». Она написала это слово в тетради, потому что учитель английского терпеть не может, когда обзываются, особенно не по-английски.

Под испепеляющие взгляды девчонок и подмигивание мальчиков я сам пошёл и сел за первую попавшуюся парту. Тогда ещё не весь класс был в курсе. А вот после перемены — уже весь.

В школьном дворе у меня было такое чувство, будто за мной ведётся слежка. Девчонки разбились на группки и болтали, и мне казалось, что все они на меня посматривают. Вскоре подозрения подтвердились. Ко мне решительным шагом двинулась Магали в окружении свиты (Зои, Лены, Хадижи и Сары).

— Мы рассказали про тебя надзирательнице![3] Говорить про девочек гадости запрещено! Она не хочет тебя наказывать, потому что это произошло за пределами школы, но просила передать, что следит за тобой.

— И мы — тоже, — добавила Сара.

Они впятером дружно нахмурили брови и прищурились, чтобы мне стало ясно: отныне я нахожусь под наблюдением, как микроб под микроскопом.

Затем они развернулись — тоже сразу все впятером.

— Плохи твои дела, старик, — прошептал Самюэль.

Я это и сам понимал.

— Они теперь тебе бойкот объявят, — предупредил Робен.

Я и об этом догадывался.

— Короче, жди возмездия, — добавил он. — Посадят тебя на карантин. Ты же их знаешь, они беспощадны.

Из-за этого карантина мне пришлось опять лезть в словарь. Я вообще много новых слов стал узнавать.

Поскольку я и раньше никогда особо с девчонками не разговаривал, в жизни моей мало что изменилось, но всё равно было неприятно. Очень неприятно, например, как они резко отворачиваются (все дружно!), когда я приближаюсь, или пересаживаются за другой стол в школьной столовой, если я сел недостаточно далеко от них.

Однажды на уроке французского Зоя вообще заявила учительнице, что отказывается делать задание со мной в паре.

— Ты не очень-то популярен, старик! — шепнул Самюэль.

И я попросил, чтобы он перестал называть меня стариком, потому что это начинало действовать на нервы.

— Я с удовольствием выполню это задание с кем вы скажете, мадам, — вежливо добавила Зоя. — С кем угодно, только не с ним!

Учительница очень удивилась. А потом удивилась ещё больше, когда другие девочки тоже стали отказываться работать со мной в паре.

— Не нравится мне то, что у вас тут происходит, — нахмурилась мадам Дюжур. — Уго, подойди ко мне после урока. А задание, раз так, будете делать поодиночке, каждый сам за себя!

На этот раз уже все девчонки без исключения посмотрели на меня с ненавистью.

— Уго, что происходит? — спросила учительница во время большой перемены.

Я, понятное дело, не ответил.

— Я не настаиваю, — продолжала она. — Вижу, что тебе неловко. Но мы ещё об этом поговорим. Кажется, ты попал в какой-то чёрный список, а мне такие вещи очень не нравятся…

Час от часу не легче. Мало того что от меня все шарахаются, как будто я переносчик чумы, так теперь, оказывается, меня ещё и запретили. Робен, Самюэль и Омар посоветовали одну штуку.

— Иначе совсем со свету сживут, старик, — вздохнул Самюэль.

— Надо с ними поговорить, — сказал Омар. — Лучше сразу с главной. Если удастся задобрить Магали, остальные тоже подтянутся.

Но я отказался. Зачем это? Если бы я рассказал правду, ну, объяснил бы, что просто в порыве гнева вскочил на стул и прокричал это несчастное «мне надоели девчонки, они пищат и хихикают!», мои друзья были бы сильно разочарованы. А девчонки всё равно продолжали бы злиться. Они ведь жутко злопамятные, это известный факт.

Я решил, что лучше потерплю, пока меня выпустят из-под прицела. И правильно сделал. Как и следовало ожидать, со временем всё само сошло на нет. Некоторые девчонки время от времени забывали, что со мной нельзя разговаривать. Я надеялся, что произойдёт что-нибудь похуже или получше, чем история со стулом, и тогда их внимание переключится на новое событие.

Я это давно заметил, спасибо телевизору. В новостях вечно дня три встревоженно говорят об одном и том же — например, о старте распродаж. А потом вдруг забывают про распродажи и дни напролёт показывают только какое-нибудь жуткое цунами, которое где-то там всех поголовно смыло.

Я угадал. Прошло две недели, и цунами действительно случилось. Гаспару Элиа пришла в голову неудачная мысль ставить людям подножки прямо на лестнице, и он не узнал учителя по труду, который ростом почти такой же, как ребята из нашего класса. Теперь вся школа только об этом и говорила. И девчонки напрочь про меня забыли — ну, за исключением Магали.

3

Буря

Гаспар Элиа прославился на всю школу. А потом его затмила Элиза Напье, которую показали по телевизору. Правда, всего-то в репортаже о забастовках на пригородных железнодорожных линиях, но всё равно — по телевизору. А потом из-за Анри Теро все забыли и про Элизу Напье. Сам-то он ничего такого не сделал, в основном постаралась его мама. Она родила тройню.

В классе девчонки чуть не передрались, пытаясь рассмотреть их фотографии. И в итоге вырвали у Анри телефон. Мадам Дюжур вынуждена была его конфисковать, но, взглянув на экран, сама расплылась в улыбке: