Особое задание (СИ) - Дорин Михаил - Страница 13

Он взял со стола папку и отошёл в сторону, ожидая, когда закончит свой разговор по телефону Жигарев.

— Послушай, тебе и Яки, и «Пешки» давай. Четвёртый полк на чём будет летать? Где? А у него их хватит? Ладно, я подумаю. Да и тебе не хворать! — громко сказал Жигарев и повесил трубку. — Зараза кучерявая!

Командующий стукнул кулаком по столу и вновь взглянул на меня. Выдохнув, он улыбнулся и встал из-за стола.

Жигарев обошёл массивный стол и направился ко мне, на ходу поправляя китель. Взгляд его всё ещё был строгим, но в нём появилось что-то отеческое.

Я вытянулся по стойке «смирно», прижав руки к швам.

— Вольно, старший лейтенант. Не на плацу, — произнёс командующий хрипловатым голосом и подошёл ко мне ближе.

— Тот самый. Помните, мы вам с Астаховым говорили, Павел Фёдорович? — сказал Степанов, принимая из рук адъютанта две коробочки.

— Да-да. Тактика интересная у вас. Наслышан, Андрей Николаич, — сказал Жигарев.

— Рабочая, я бы сказал. Рождённая в боях.

Жигарев кивнул и махнул Степанову, чтобы он начинал. Член Военного Совета прокашлялся и раскрыл ту самую красную папку. В это время адъютант поднёс командующему две коробочки с наградами.

— Указом Президиума Верховного Совета СССР за образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом отвагу и геройство присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» старшему лейтенанту Михайлову Андрею Николаевичу, — громко произнёс Степанов.

Его голос зазвучал торжественно, заполняя весь кабинет. Командующий открыл коробку, и тусклый свет дежурной лампы блеснул на золотых лучах медали «Золотая Звезда». Жигарев отвинтил серебряную прижимную гайку с обратной стороны прямоугольной колодочки, обтянутой красной муаровой лентой, и аккуратно проткнул плотное сукно гимнастёрки на левой стороне груди чуть выше остальных орденов.

Я заранее сделал там небольшое отверстие, чтобы медаль закреплять было проще.

— Дырочку сделал предусмотрительно? — улыбнулся командующий.

— Чтоб всё было ровно, товарищ генерал, — ответил я.

Следом Жигарев передал мне вторую коробочку. Это был Орден Ленина — награда, которая всегда вручалась в комплекте со званием Героя. И в завершение командующий передал мне красную орденскую книжку и Большую грамоту Президиума Верховного Совета. Я принял документы левой рукой, а правую твёрдо вложил в протянутую ладонь командующего. Рукопожатие у Павла Фёдоровича оказалось по-настоящему железным.

— Поздравляю, Андрей Николаич. Вы своими поступками, отвагой и мужеством полностью заслуживаете этого высокого звания. Родина вами гордится, — поздравил меня командующий.

— Служу Советскому Союзу! — произнёс я, глядя прямо в глаза генерала.

Жигарев отступил и позволил подойти Степанову.

— Молодец, Андрей Николаевич. Оправдывайте и дальше доверие партии и народа, старший лейтенант.

— Спасибо, товарищ Член Военного Совета.

Степанов улыбнулся, отпустил мою руку и сел за стол, не сводя с меня глаза.

Жигарев тяжело выдохнул и вернулся к своему рабочему столу.

— Что ж, теперь о деле, — произнёс генерал-полковник, достал папиросу и щёлкнул крышкой портсигара.

— Знаете, помимо награждения, по какой причине вас сюда вызвали? — спросил Член Военного Совета.

— Да. Получить новое назначение, — ответил я.

Командующий закурил и посмотрел на своего адъютанта.

— Документы на него готовы? — спросил Павел Фёдорович.

— Да. Вот они в папке, — показал майор и поднёс мне.

Я взял большой конверт и подложил его к грамоте Верховного Совета. Жигарев в это время вновь направился ко мне, выдохнув табачный дым.

— Итак, Андрей Николаевич, согласно приказу Народного Комиссара Обороны товарища Сталина, будет создана особая авиагруппа резерва Ставки. И вам, как опытному бойцу, поручено особое задание.

— Да, я слушаю, товарищ командующий.

Жигарев прокашлялся и начал мерить шагами кабинет.

— Вкратце — подготовить личный состав вверенной вам эскадрильи к выполнению боевых задач на фронте. Вы убываете в Горький в расположение 2-го запасного авиационного полка станция Сейма, Горьковская область. Там представитесь командиру вашей особой группы майору Казарину Антону Ивановичу. И дальше первоначальная ваша задача — пройти переучивание на новый истребитель, который совсем недавно пошёл в серию под именем «Ла-5».

Вот это да! Этот самолёт должен был как минимум только через несколько месяцев выполнить первый полёт. А теперь он уже в серию пошёл. Неужели так мой разговор с Лавочкиным подействовал⁈

И если Горький, то я смогу и сестру найти. Думаю, два-три дня у меня будут свободных.

— Обязательно встретьтесь с Лавочкиным и его помощником Гудковым, чтобы обсудить выявленные недостатки у Ла-5, — сказал мне член Военного Совета.

Ого! Так они ещё и помирились! История совсем пошла по-другому. Но это только хорошо.

— Это вам ясно? — спросил Жигарев.

— Да, товарищ генерал. Личный состав? — спросил я.

В этот момент слово взял Степанов. Он как будто торопился сказать быстрее Жигарева.

— С личным составом своей эскадрильи познакомитесь на месте. Контингент особый и формируется по прямому указанию с самого верха. Все с хорошим опытом, налётом и техникой пилотирования.

— Понял, товарищ член Военного Совета, — ответил я.

Жигарев подошёл к своему столу, затушил папиросу в пепельнице и вернулся ко мне.

— Тогда, сейчас вас отвезут в гостиницу. Талоны лежат в конверте. Отдохните, а утром с Ходынского поля борт летит в Горький. На нём и доберётесь. Вопросы?

— Нет, товарищ командующий.

Жигарев пожал мне руку и слегка приобнял за плечо.

— Терпения и удачи вам, — пожелал мне Жигарев.

Утром транспортный ПС-84 приземлился на укатанную полосу аэродрома Сейма. Зима в Горьковской области лютовала вовсю. Когда я спустился на заснеженное лётное поле, то ощутил, как пробирает до костей ледяной ветер с реки.

Первым делом надо было найти своего командира полка или, как мне обозначили, группы, майора Казарина. В штабе 2-го запасного авиаполка, куда я сдал документы, мне объяснили, что его можно найти на дальнем конце лётного поля. Там были выстроены деревянные бараки, в которых размещался лётный и технический состав.

Я вышел из штаба, посильнее закутался в лётную куртку и зашагал по вытоптанной тропинке. Она как раз вела к стоянкам самолётов, а там и к нужным мне строениям.

Под сапогами сухо и громко хрустел снег, а впереди слышались громкие разговоры техников, которые стягивали тяжёлые брезентовые чехлы с истребителей.

Присмотревшись, я понял, что это уже те самые Ла-5. Я ускорил шаг, чтобы осмотреть самолёт, на котором придётся вскоре летать. Подойдя ближе, я на секунду замер, поправляя лямку своего вещмешка.

— Товарищ командир, засмотрелись? — подошёл ко мне техник в меховом обмундировании и представился.

Он служил в этом запасном полку в должности старшего техника эскадрильи и следил за подготовкой самолёта к очередным полётам.

— Старший лейтенант Михайлов. Расскажешь, что за аппарат? — спросил я, показывая на самолёт.

— Давайте, — кивнул он.

Техник мне показывал особенности Ла-5, но я и сам видел, что поменялось от того «стандартного» самолёта из моего прошлого.

Эта машина была другой. Я медленно обошёл истребитель вместе с техником, проводя рукой по фюзеляжу Ла-5. Капот мотора М-82 уже не выглядел неуклюжим бочонком — обводы были зализанными, аэродинамически чистыми, без громоздких воздухозаборников, портивших аэродинамику первых серий. Я провёл рукой по стыкам на фюзеляже. Подгонка была идеальная.

Шагнув к крылу, я посмотрел на кабину и улыбнулся. Сверху был установлен выпуклый каплевидный фонарь. В моей реальности такой великолепный круговой обзор появился только на поздних модификациях, а здесь Гудков и Лавочкин внедрили его сразу. Машина казалась визуально легче.