Заповедная усадьба (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 59

— Не трогай маму!

— Пшла вон, сопля! — отчим отмахнулся от нее, как от мошки.

Худенькая девочка отлетела от небрежного толчка и стукнулась макушкой об угол кухонного шкафа. В голове зашумело, и мир в глазах поплыл. Она разом почувствовала дикие, почти безумные эмоции отчима и чувства матери — словно тлеющие угольки под многолетним слоем пепла. Но эти угольки тут же полыхнули гудящим пламенем. Увидев потекшую из головы дочери кровь, мать словно взбесилась. Ее эмоции ударили дочь сильнее прежнего и снова заставили ненадолго выпасть из реальности. Алеся лишь успела заметить, как мама кинулась на отчима рассерженной кошкой, расцарапывая ему лицо.

Когда в глазах прояснилось, Алеся с ужасом увидела, что отчим с остервенением бьет уже неподвижное тело матери ногой. Он рычал как зверь, расплескивая вокруг тугие волны безумия, которые затопили сознание девочки, порождая такую же безумную, но при этом холодную ярость.

— Стой, — не крикнула, а приказала Алеся, даже не сомневаясь, что он подчинится.

Она не знала, откуда возникла эта уверенность, но не сомневалась ни мгновения. Мужчина замер и медленно, словно преодолевая сопротивление, повернулся к падчерице. Девочка уже поднялась на ноги и злобно смотрела на побледневшего взрослого.

— Пшел вон, — повторила она слова отчима и указала пальцем на отрытую дверь балкона.

Крупный мужчина с белыми от ужаса глазами заковылял к двери, вышел на балкон и начал перелезать через перила. Алеся опомнилась в последнюю секунду. Она ужаснулась тому, что хотела заставить отчима выпрыгнуть с девятого этажа, и именно этот страх довел дело до конца. Отчим, очнувшись, вздрогнул, побледнел еще сильнее, попытался вернуться на балкон, но потерял равновесие и с жутким воплем полетел вниз.

Алеся от упадка сил и шока потеряла сознание.

Когда очнулась, в квартире было полно людей. Маму уже куда-то увезли, дядя милиционер нависал над тетей врачом, которая и привела Алесю в сознание. Голова девочки все еще гудела от назойливых вопросов милиционера, и становилось только хуже.

— Оставьте меня в покое! — крикнула девочка, и ее желание было таким жгучим, что выплеснулось наружу широкой волной.

И тут случилось чудо. Парочка соседей, милиционер, тетя-врач и плечистый санитар вдруг словно забыли о ней и, собрав свои вещи, вышли из квартиры.

Следующие сутки девочка просидела в своей комнате, боясь выйти на кухню, где на полу остались следы маминой крови и ее собственной. Болела голова — и не только от раны, которую обработала тетя-врач, но и того, что происходило за стенами. Алесю пугали даже не голоса, а эмоции живущих по соседству людей.

Днем прозвучал дверной звонок. Это пришла строгая и нервная тетя из социальной службы. Алеся дверь не открыла, лишь, прислонившись к ней спиной, очень захотела, чтобы громкая тетя ушла. И она ушла.

Еще двое суток девочка пребывала в каком-то ступоре, постоянно слабея. Есть не хотелось, да и жить тоже. И снова в дверь позвонили. Сил на волшебные желания у девочки не осталось. К тому же избавиться от этого посетителя было бы не так просто, как от предыдущих.

— Алеся, — не очень громко, словно зная, что девочка находится прямо за дверью, сказал мужчина глубоким приятным голосом. — Меня зовут Юрий Евгеньевич. Я знаю, что ты меня слышишь и что с тобой происходит нечто очень необычное. Я могу помочь тебе. Открой, пожалуйста, дверь.

И она открыла…

Машина наконец-то свернула в знакомый переулок, и Алеся с радостью отринула тяжелые воспоминания. Их дом находился на самом краю коттеджного поселка, обособившись от других участков большим садом и высокими заборами. Едва машина остановилась у крыльца, Алеся выскочила наружу и побежала в дом. Пролетев вихрем по комнатам первого этажа, она без стука забежала в комнату Макара и блаженно вздохнула, окутываясь заботливыми, светлыми и такими родными эмоциями мальчика. Мак относился к ней как к другу — самому близкому и единственному. Он мог в любой момент закрыться от нее, но никогда не делал этого. Именно поэтому девочка тут же нахмурились.

— Ты опять попросил увеличить нагрузку? — строго спросила она, чувствуя боль от синяков на теле Мака.

Сидящий в инвалидном кресле мальчик лишь пожал плечами:

— А что мне делать? Ты вон помогаешь людям, раскалываешь всяких сволочей, а я даже резиновую пулю отбить не могу, и в воздухе держусь всего две минуты. Кому я такой нужен?

— Что значит кому⁈ — возмутилась Алеся.

Горечь в словах друга стегнула как плеть. Она подошла ближе и обняла мальчика, которому судьба подарила сверхсилы, но отняла возможность ходить.

— Мне нужен. Очень нужен. Я без тебя умру.

Она могла бы внушить Маку уверенность в себе, но давно пообещала себе не лезть в голову друга. Да и не так уж он прав насчет ее полезности. Сегодняшний толстяк был плохим человеком, но таких вокруг пруд пруди. Вот когда она, едва не сойдя с ума, влезла в голову маньяка, чтобы найти место, где он держал очередную жертву, миссия была поистине благородной.

Ну ничего, возможно, в следующий раз дело будет более полезным, как минимум в понимании Мака. И Алеся словно в воду смотрела. Утром, как всегда, приехал Юрий Евгеньевич, но вместо очередного урока психологии, когнитивистики или философии сознания состоялась встреча с Виктором Разумовским. Всегда со вкусом одетый, симпатичный молодой мужчина сегодня выглядел немного помятым — на лице виднелись едва поджившие царапины и синяки, а левая рука висела на перевязи. Этот дом Разумовский начал посещать не так давно. Алеся не могла его прочитать, так же, как Юрия Евгеньевича и деда Геру, но она уже начала привыкать, что далеко не все люди подвластны ее сверхъестественному влиянию.

— Здравствуй, Алеся, — с располагающей, но печальной улыбкой поздоровался Виктор. — Нам нужна твоя помощь. Точнее, она нужна деткам, которых держит в плену один очень нехороший человек.

Что же, первое впечатление, конечно, самое яркое, но даже более или менее разобравшись с тем, что нам может предложить Кощей, я не утратил энтузиазма. Будет непросто. Напрямую общаться с детьми я ему, разумеется, не позволю, но то, что он мне рассказал, стоило всех затрат на привлечение нового источника знаний. Если верить колдуну, все эти таинственные сети на аурах ведьм, Баюна, да и самого Кощея, являются каким-то управляющим контуром, не полностью подвластным носителю. Колдун, который уже не висел на тележке, а сидел на невысоком топчане во все той же клетке, рассказал теорию, передаваемую от одного Кощея к другому, о том, что языческие боги были всего лишь последними выжившими магами древности. После изменений в излучении солнца они потеряли большую часть сил, но со временем научились подзаряжаться, извлекая энергию из людей с особыми, не совсем связанными с классической магией способностями.

Так и возникли различные культы и языческие ритуалы. Поклонники псевдобогов во время ритуалов и жертвоприношений вливали свою и жертвенную силу в особые артефакты-идолы. Со временем возомнившие себя богами маги научились усиливать ауры самых полезных из своих служителей и даже пришли к тому, что можно было бы назвать программированием. Это уже мои домыслы, на основе перевода Баюна, который, кстати, был со мной согласен. Древние маги научились создавать программы-сети в чужой ауре, с помощью которых ведьмы и колдуны не только творили разную волшбу, но и сами подпитывались энергией обычных людей, а затем отдавали ее своим хозяевам.

Прошли века, последние маги умерли, но их творение осталось существовать, передаваясь от одного поколения колдунов и ведьм к другому способом, очень похожим на копирование программ с одного компьютера на другой. К примеру, Всеслава, когда поняла, что юная претендентка обладает достаточно крепкой энергетикой, скопировала свою силу, точнее часть ее, на ауру Руты. Поделилась, так сказать, урезанной версией программы. Делалось это в особых местах с помощью древних ритуалов. По сути, ведьмы, да и колдуны, были лишь эдакими пользователями разной степени продвинутости. Они использовали свои аурные сети, мало понимая их суть и возможности, — примерно как мы, не особо не осознавая сложность кода, работаем с программами в компьютере. В качестве интерфейса колдуны использовали ритуалы с начертанием схем и произнесением заученных наговоров. Кощей же оказался пользователем продвинутым, с замашками кодера. Правда, в отличие от моих учеников, сами сети он не видел.