Заповедная усадьба (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 46

Баюн с мелькнувшей в глазах хитринкой замолчал, и дети его не разочаровали. С математикой у Алины все было хорошо, как и с пониманием того, кто такие ведьмы.

— А что случилось потом? — нахмурившись, спросила девочка, явно не зная, как относиться к ведьме с печальной судьбой, которая ради мести убила ребенка. — Не могла она так мало прожить. Ее убили?

— А вот этого я не знаю, — совсем по-человечьи развел передними лапами Филипп Филиппыч. — Моя многажды прабабка сбежала от хозяйки через двадцать лет после переезда в Мемель. Ведьма хотела выбросить иглу в море, чтобы кто-то случайно не оживил Кощея, но побоялась. Этот артефакт лишь считается неуничтожимым, на самом же деле является проклятым, точнее — несущим проклятье. Тот, кто попытается разрушить его, умрет страшной смертью. Адела просто не знала, как игла воспримет желание ведьмы забросить ее в глубины моря. Поэтому решила просто спрятать иглу понадежней. Но тут возникла проблема — моя прабабка знала слишком много. Ведьма не хотела убивать любимую баюну, вот и провела ритуал закрытия ее личной памяти, который чуть не угробил уже меня. Со временем этой предосторожности ей показалось мало. Когда баюна понесла котят, то материнским сердцем почуяла, что хозяйка утопит их, поэтому и сбежала. Так что о дальнейшей судьбе Аделы мне не известно.

— Так, стоп, — ухватился я за обстоятельство, явно неучтенное котом. — Может, ведьма успела перепрятать Кощееву иглу?

— Может, но вряд ли, — совершенно не смутился кот. — Во-первых, ритуал закрытия памяти все же был проведен. А во-вторых, Адела защитила свой клад, привязав к нему злобный дух собственноручно убиенного душегуба. Вряд ли она стала бы соваться туда без крайней нужды.

— Так там еще и злобное привидение имеется? — обреченно вздохнул я.

— Уверен, питомцы хозяйки духов сумеют справиться с каким-то квелым призраком, — спокойно парировал кот.

— В общем, гарантий на успех нет, — сделал я вывод, который Баюну не понравился.

— Алексей Степанович, гарантии в этом мире вообще вещь крайне редкая, даже если они прописаны на бумаге. Шансы найти клад велики, и нам нужно ими воспользоваться.

Ну что же, похоже, пришла пора озадачить участников собрания вопросами, уже пару минут не дававшими мне покоя:

— А вот я не уверен, что так уж нужно.

— Вы это о чем, Алексей Степанович? — прищурившись, спросил кот с явным негодованием в голосе.

Оно и понятно, он старался, мучился, чуть не подох в процессе, а оказывается, добытые им сведения не оценили по достоинству.

— О том, что пользы нам от этой иглы, за которой еще нужно ехать в Клайпеду, может быть меньше, чем вреда. — Увидев удивленные взгляды детей, я пояснил. — Мемель — это старое название Клайпеды.

Кот в это время раздувался от возмущения, у него даже немного вздыбилась шерсть.

— Ты сейчас серьезно? — хрипловатым голосом с подмяукиванием спросил Баюн. — Ты представляешь, сколько может знать и уметь пятисотлетний колдун?

— Представляю, конечно, как и то, насколько он может быть опасен. Но ты не подумал еще кое о чем.

— О чем же? — не успокаивался здоровенный черный кот, разъяренный вид которого мог бы испугать неподготовленного собеседника.

— В кого мы будем подселять Кощея?

Баюн на мгновение замер, затем сдулся, как проколотый воздушный шарик. Но сдаваться явно не собирался, хотя уверенности в его голосе поубавилось:

— Найдем какого-нибудь нехорошего человека… — Уже к концу фразы он сам понял, что ляпнул глупость.

— А кто будет решать степень нехорошести? Ты знаешь, что именно сделает Кощеева игла с душой жертвы? Я вот понятия не имею и узнавать экспериментальным путем не собираюсь. — Говорить я старался спокойно, больше обращаясь к детям, чем к явно озадаченному коту. — Может показаться, что мы все вдруг попали в сказку со всякими там лешими, кикиморами и другими сказочными персонажами, но в том-то и дело, что «попали» и «вдруг». Мы пока очень мало знаем о всех тонкостях этого больше похожего на ужастик сказочного мира, и магические таланты нам в этом понимании не особо помогут. Мы идем как по болоту, на ощупь. Любой неверный шаг может завести в трясину. Вы все знаете, я не особо набожен, но считать, что этот мир прост и понятен, может только дурак. Заповеди «не убий» больше трех тысяч лет, и до сих пор никто не усомнился в ее правильности. Благодаря Марине мы уже узнали, что душа — это не выдумка. При этом понятия не имеем, как мироздание поступит с теми, кто не просто убивает тело, а делает с душой жертвы непонятно что. Я лично выяснять, как наказывают за подобное, не хочу. Мы сейчас торим тропу, по которой, надеюсь, пойдут тысячи юных магов, но первопроходцы всегда рискуют намного больше идущих следом. Пословицу «семь раз отмерь, один раз отрежь» не дураки придумали. Мы, дамы и господа, сейчас, как бы пафосно это ни звучало, кроим историю и можем по незнанию отрешать лишнее. Увы, ошибки для нас слишком большая роскошь.

Для любого педагога важно уловить момент, когда дети слишком «загружаются» и вот-вот должен сработать защитный механизм психики под названием «да пофиг!». Так что я быстро свернул и без того слишком долгую речь:

— В общем, нужно думать, и мы все этим займемся. Мозговой штурм проведем завтра, когда переварим все услышанное и успокоимся. Лично у меня сейчас в голове пусто, как в барабане.

Незамысловатая шутка заставила детей рассмеяться, немного сбив общее напряжение.

Глава 4

Я честно пытался придумать хоть что-то, но спать лег, не имея ни единой здравой идеи. За иглой, конечно, нужно съездить, но сейчас вокруг слишком много непонятного, и этот ретивый чекист может устроить любую подлянку. Так что поиск сказочного артефакта, если не будет на то серьезной необходимости, можно отложить даже на пару лет. Но моя не всегда исправно работающая чуйка намекала, что необходимость как раз имеется.

Скорее всего, именно расшалившееся подсознание подсунуло мне дикие по содержанию сновидения. В итоге проснулся посреди ночи в холодном поту, криком напугав Лену, которая, наслушавшись жутких сказок кота, решила ночевать у меня. Оно и хорошо, потому что ничто так не успокаивает расшалившиеся нервы мужчины, как женские объятия и ласковые нашептывания о том, что все будет хорошо. Лена у нас, конечно же, даже близко не пифия, но в тот момент очень хотелось ей верить. Так что я быстро уснул.

А утром ходил весь беременный. Условно, конечно, — слава всем высшим силам, нам, мужикам, такой кошмар не грозит даже гипотетически. «Беременный» я был идеей, которую никак не мог «родить», и ночные сновидения имели к моему состоянию самое прямое отношение. Вот бы еще вспомнить, что именно мне снилось.

На завтраке все пребывали в крайне задумчивом состоянии, и, похоже, разумных идей ни у кого не имелось. Ну, за исключением меня, да и то мою задумку можно назвать какой угодно, но только не разумной. Я собирался вынести ее на общее обсуждение, но перед этим хотел поговорить с котом наедине. Дождался, пока дети не разойдутся по своим домикам готовиться к урокам, и кивком позвал Баюна на мансарду.

Так уж получилось, что довольно обширная комната оказалась полностью в его распоряжении. Вроде коту столько жилого пространства и не нужно, но сам факт добавлял нашему профессору уверенности в себе и давал понимание того, что его тут ценят. Я уселся в кресло-качалку, которое Баюн почему-то потребовал в качестве практически единственного человеческого предмета мебели. Остальное было чисто кошачьим — большой лежак, когтеточка и обвесы на стенах, по которым он мог карабкаться. Хотя я не уверен, что он тут физкультурой занимается.

Найдя равновесие в качалке, я посмотрел на развалившегося в своем ложе кота:

— Филипп Филиппыч, у меня к тебе есть пара, так сказать, интимных вопросов.

— Вот только не надо меня так пугать, — изобразил напряжение кот, хотя он действительно насторожился.

— Если не захочешь отвечать, я настаивать не буду.