Заповедная усадьба (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 44

— Вытягивайте его!

Это был не испуганный крик или просьба, а жесткий приказ. Мне почудились нотки, которые порой использовала сердитая Вера Ильинична.

Все это я подмечал, рывком выдергивая тушку кота, как увесистую рыбу из воды. Едва хвостатый профессор покинул пределы ритуального рисунка, Алина обхватила его голову ладошками. Секунды четыре ничего не происходило, а затем Баюн судорожно втянул в себя воздух.

Он что, сдох в процессе⁈ Запоздалая догадка прошлась морозом по спине. Или говорить так о разумном существе некрасиво? Впрочем, какая разница⁈ Мы чуть не потеряли друга! От понимания этого стало совсем муторно.

Кот наконец-то отдышался, перевел взгляд совершенно диких глаз на меня. Я знал, что его речевой функционал не зависел от голосовых связок, но все равно получилось хрипло и даже жутковато:

— Есть.

— Что есть? — опасливо переспросил я.

— Я знаю, кого она прятала.

Очень хотелось спросить, кто она, но это потом:

— Кого?

— Кощея.

Все, приплыли. Наш профессор, по ходу, в процессе тронулся умом. Так и подмывало возмущенно спросить, что он несет, но я тут же одернул себя. А что, если не тронулся? У меня тут под боком сплошная сказка — домовые, леший, кикимора и кот-Баюн. Мало ли… Хотя от таких мыслей совсем ум за разум заходил.

Под воздействием побледневшей Алины, над которой уже хлопотала Вера Ильинична, Баюн приободрился. Даже шерсть залоснилась и перестала напоминать старую меховую шапку, как всего пару секунд назад.

— Тот самый Кощей? — осторожно спросил я.

— Вряд ли. Этому не более пятисот лет. Не мог он попасть в древнеславянские былины.

Баюн явно сел на своего конька, подстегиваемый горящими от восторга взглядами детей. Пришлось ломать им кайф:

— Так, все рассказы потом. Сейчас возвращаемся в усадьбу. Филиппу Филипповичу нужно отдохнуть и подкрепиться.

Дети хором выразили свое разочарование, но я был непреклонен. К тому же Лена не простит мне, если пропустит это шоу. Мы быстро, а кое-кто прямо бегом, вернулись в усадьбу. Там кот вылакал почти пол-литра сливок и удобно устроился на своей подстилке, которую в этот раз разместили почти в центре стола.

Наградив меня царственным взором, Баюн сделал огромные глаза и обвел проникновенным взглядом притихших детей. Ну, талант рассказчика у него врожденный, так что удивляться нечему.

— В тридевятом царстве, в тридесятом государстве…

— Филипп Филиппович, — с укоризной протянул я.

Дети наградили меня недовольными взглядами. Лена тоже присоединилась к ним. Кажется, даже Колыван сердито заворчал из угла, но кот понял намек.

— Простите, увлекся. В общем, случилось это в Моравии двести лет назад. Баю́на, в память которой мне удалось прорваться, служила ведьме. Звали ту Адела. Ведьму еще совсем девочкой приметил могучий колдун. Он пробудил в ней силу, вырастил и обучил. И лишь спустя несколько лет Ада узнала, что служит самому настоящему Кощею.

Дети уже слышали, кого именно касается добытая котом информация, но талант рассказчика заставил их одновременно выдохнуть. И все же, какие они еще маленькие. Порой я забываю об этом, глядя на то, как сжавшийся в тугую пружину Женька запускает пока еще крайне капризные и слабые файерболы, или наблюдая за необычайно серьезной Алиной, вытаскивающей очередного ребенка буквально с того света. А Мара вообще редко выглядит по-детски наивной, но сейчас она именно такая.

— Это был не тот сказочный Кощей, а ученик его ученика, но игла бессмертия у него имелась. Если убить колдуна, то душа улетала в эту иглу и там ждала возрождения в новом теле.

— Крестраж! — выкрикнул эмоциональный Женька.

В последнее время под влиянием Алины он перестал ассоциировать себя с мутантами профессора Ксавьера и все глубже погружался в мир, придуманный Джоан Роулинг.

— Можно и так сказать, но там суть немного другая, — важно кивнул Баюн, который и фильмы смотрел, и аудиоверсии книги слушал, так что был в теме. — Бессмертным, конечно же, было не тело Кощеево, как у Логана из «Людей Икс», а душа по определению не подлежит уничтожению. Все дело в привязке этой самой души к бренному миру, в способе удержать ее, не дать улететь туда, куда направляются души людей после смерти. Когда какому-то доблестному герою удавалось сильно повредить тело Кощея, — а это, скажу я вам, очень непросто, ибо все колдуны крайне живучи, — то черная душа переносилась в артефакт, называемый Кощеевой иглой. И не игла это вовсе, а скорее большая булавка с оголовьем из крупного рубина.

Ешки-матрешки! Я сам заслушался, что уж говорить об остальных. Вон Лена по выражению лица и блеску глаз ничем не отличается от своих учеников. Да и Вера Ильинична притихла.

— Когда с Кощеем случалась такая неприятная оказия, самые доверенные слуги извлекали иглу из тайника, находили подходящее вместилище, готовили ритуал и втыкали артефакт в грудь жертвы. Так Кощей снова возвращался к жизни, причем со всеми своими умениями.

— И он жив до сих пор? — удивив меня, первой задала напрашивающийся вопрос Марина.

Похоже, мрачный флер этой истории всколыхнул что-то в ее душе.

— Нет, душа Кощея уже двести лет томится в игле. Ведьма Адела, которой служила моя бог знает столько раз «пра» бабушка, не стала переселять своего хозяина в новое тело. Все дело в том, что у бессмертия Кощея есть одно очень уязвимое место. Там очень непростой ритуал. Нужен умный помощник и ученик. Колдуны вообще не любят делиться знаниями, но у Кощея выбора не было — приблизишь дурака, и он не справится с ритуалом. Связь между иглой и душой наиболее уязвима именно в момент переселения. Одна ошибка — и душа упорхнет, скорее всего в ад. Вообще-то есть все шансы на то, что даже просто воткнув иглу в живого человека, произойдет успешный переход, но в этом случае риски слишком велики. Вот и воспитывали колдуны себе умных и верных учеников.

Я не удержался и тихонько хмыкнул, комментируя слова Баюна. Он тут же отреагировал, причем порадовал меня грамотной и полезной для детей сентенцией:

— Алексей Степанович прав. Эти два понятия мало совместимы. Чем умнее слуга, тем сильнее его сомнения. В умную голову приходят навязчивые мысли, почему он должен быть верным и ущемлять себя в угоду другому человеку? Верность умных нужно заслужить. И в воспитании ученика учитель нашего Кощея где-то ошибся. То ли ученик превзошел учителя, то ли старая душа устала от бесконечных реинкарнаций — сие навечно останется для нас тайной. Случилось то, что случилось — пять сотен лет назад кощеева игла сменила хозяина. Возможно, поэтому колдун и решил, что доверять такое дело мужчинам нельзя. Неизвестно почему, но женское тело не может принять в себя колдовскую душу. Казалось, Кощей нашел способ обезопасить себя и благополучно прожил в разных телах почти триста лет, но тут в отлаженный процесс вмешалась…

Баюн обвел учеников выразительным взглядом, уделяя большее внимание девочкам, но ответ пришел откуда он не ждал. А я вот не удивился.

— Любовь! — выдохнула Лена, подавшись вперед.

Дети начали переглядываться с улыбками, понятия любви и дружбы для них пока почти неразделимы, но скоро это изменится, и я полной поварешкой хлебну проблем с романтическими разборками между учениками.

Лена покраснела и опустила взгляд.

— Да, Елена Григорьевна, именно сие романтическое чувство и стало причиной падения могущественного колдуна. Помощниц-ведьм, которых Кощей обучил за свое долгое существование, было множество, но именно Адела стала для него той самой роковой женщиной. Там вообще душераздирающая история, кою я готов рассказать вам, если Алексей Степанович не сочтет ее неуместной и несущественной.

Вот собака сутулая, хоть и кот! Все взгляды тут же скрестились на мне. Попробовал бы я возразить. Не разорвали бы, конечно, но светлый образ наставника был бы омрачен. Впрочем, если Баюн резко разлюбил печень трески, пусть развлекается.

Я, подражая профессору, благосклонно и вальяжно кивнул.