Свыше (ЛП) - Лэмб Бреа - Страница 7

— Вы все сумасшедшие, — пробормотала я со смешком.

— Заткнись и задувай свечи, — поддразнила Селеста, подсовывая мне торт. Он был маленький, овальный, с белой глазурью и крошечными чёрными посыпками в форме звёзд. Сверху торчали пятьдесят чёрных свечей, тесно, криво, но каждая горела маленьким огоньком.

Закрыв глаза, я подумала о единственном желании, которое имело значение. Единственном, на которое стоило надеяться и о котором стоило молиться.

Пожалуйста, помогите мне найти способ спасти мою семью.

Потом я задула свечи.

— Теперь подарки! — радостно объявила мама и хлопнула в ладоши. Дни рождения всегда сильнее всего воодушевляли именно её. Хотя настоящих причин для радости не было. Для меня это означало ещё один год, растраченный на бессмысленные эксперименты, которые ни к чему меня не приблизили. Для них это означало, что они всё ближе к своей преждевременной смерти. Это было ужасно.

— Мой первый! — крикнула Селеста прямо мне в ухо и захихикала, когда я чуть не выбила торт у неё из рук. — Тот, который в жёлтой бумаге.

— Ненавижу жёлтый, — простонала я.

— Ненавижу жёлтый, — передразнила она.

— Ненавижу жё…

— Хватит, девочки, — громового голоса папы всё равно не хватило, чтобы мы с Селестой не показали друг другу языки.

Селеста первой отступила, поставила торт на деревянный стол в центре кухни, а потом взяла свой подарок. Вопреки её словам, обёрточная бумага вовсе не была жёлтой. Когда она протянула мне подарок с мягкой улыбкой, мои глаза подозрительно защипало. Толстый прямоугольник был завёрнут в чёрную бумагу, которая осталась бы простой, если бы не мазки её кисти. Она добавила завитки фиолетового, синего и зелёного, создав огромную галактику с серебристыми россыпями звёзд. Потрясающее изображение того, что существовало наверху. Тьма, которая сияла.

— Ангел, — её прозвище сорвалось с моих губ тихим секретом, словно этот миг можно было сберечь, если только мир не услышит и не украдёт его.

— Заткнись и открывай, — велела она, и голос её дрогнул. Я тихо усмехнулась и медленно потянула за бумагу, стараясь её сохранить. Она сложила её так хорошо, что разворачивать было трудно, не порвав, но я справилась и сняла её целой, открыв глубокого коричневого цвета том с золотыми буквами на корешке.

«Тени, которые дышат».

— Звёзды свыше, где ты это взяла? — недоверие захлестнуло меня, когда я отпустила бумагу и открыла обложку. Страницы были изношены, выцвели и пожелтели от пятен, с неровными краями и словами, будто нацарапанными в спешке.

— Взяла пример с тебя, — я подняла глаза на неё, и они расширились, когда поняла, что именно она имеет в виду.

— Ты украла? — осуждение в моём голосе было очевидным, но, должно быть, именно ухмылка, приподнявшая левый уголок моих губ, окончательно вывела её из себя. С торжествующим визгом я вскинула книгу в воздух и подпрыгнула. Кулак Селесты врезался мне в руку, и я едва не уронила драгоценный том. — Осторожнее, язычница!

— Всё, расходитесь, — сказала мама, просовывая руки между нами, а грудь её сотрясалась от смеха. Я крепче прижала новую книгу, вдыхая запах затхлости и сладости одновременно. Позже нужно будет спросить Селесту, как ей удалось не только найти её, но и кого-то обчистить. — Теперь мой.

Мама взяла маленькую коробочку в чёрной бумаге с серебряным бантом. Бархат был куда красивее того, что мы обычно использовали на дни рождения. Моя улыбка немного померкла, потому что эта роскошь напомнила о вчерашних словах родителей. Если они перестанут принимать хайю, то оба быстро состарятся до своих настоящих шестидесяти восьми лет. Для эади прожить больше семидесяти было не невозможно, но маловероятно, если они принимали хайю так часто, как мои родители. Они тратили больше обычного на подарки, потому что знали, что могут не дожить до моего пятьдесят первого дня рождения?

Проглотив рыдания, рвавшиеся из груди на свободу, я попыталась улыбнуться шире и взяла подарок. Быстро развернула его, сняла крышку и увидела вещь куда более дорогую, чем они могли себе позволить. На одном конце серебряной цепочки лежала маленькая восьмиконечная серебряная звезда, яркая и светящаяся в свете свечей вокруг нас. На другом конце был чёрный всплеск того, что наверняка было тенями, их завитки соединялись в перекошенный круг.

— Тени служат застёжкой, — сказала мама голосом, густым от печали, отчего у меня заныло сердце. Она медленно вынула ожерелье из коробочки. Не колеблясь, я приподняла голову, полную непослушных кудрей, пытаясь удержать их, чтобы не мешать ей. Когда она обвела цепочку вокруг моей шеи, я едва не заплакала. — Когда она окажется на шее, открой застёжку, продень цепочку и закрой её.

Когда её пальцы отпустили ожерелье, застёжка из теней скользнула вверх и остановилась между ключицами, а звезда опустилась ниже и нашла своё новое место примерно в трёх дюймах под ними.

— Это слишком, мама, — пробормотала я, осторожно касаясь звезды.

— Для моих девочек ничего не слишком, — пожурил папа и протянул мне последнюю коробку. Одинокая слеза проложила дорожку скорби по его коричневой щеке и осела в морщинках улыбки, которые пугали меня сильнее всего. Даже борода не могла их скрыть.

Мои пальцы почти бездумно коснулись коробки. Она оказалась тяжелее, чем я ожидала, а крышка была вся в отверстиях. Что, во имя Даджахима, это такое?

Ответ я получила ещё до того, как успела заглянуть внутрь, потому что маленький зверёк подскочил и сбил крышку.

— Вы подарили мне котёнка? — удивлённо спросила я. Котёнок был маленький, с шерстью чернее ночи и яростными жёлтыми глазами.

— Ну, ты всегда хотела котёнка, а её оставили в коробке рядом с лавкой, — голос папы прозвучал вместе с его рукой, которая потянулась к моей и мягко её сжала.

— Она идеальна.

Моя улыбка была настоящей, когда я взяла котёнка, а коробка упала вниз. Крошечное создание тут же укусило меня за палец, и я вскрикнула. А потом с злой улыбкой подняла кошку и сказала:

— Думаю, назову тебя Смерть, маленькое злобное создание.

Глава 4

Азазель

«Интересно, думает ли отец когда-нибудь о другом способе угодить звёздам. Он хоть раз спрашивал их? Или убийство, правда, наш единственный путь?»

— Из дневника Азазеля Альтаира, 9219 г. ПЗ

Отец снова закатывал истерику. Орал из-за моей неспособности скрыть маскировкой всё наше поместье, хотя у меня не было помощи теневой магии. Ударил меня по лицу, когда я посмел выпрямиться. Разбил тонкий фарфор, в котором был наш чай. Смахнул рукой деревья.

Мы провели здесь уже несколько часов. Солнце поднялось и уступило место яркому, холодному дню. Чем ближе становился теневой ритуал, тем неуравновешеннее он делался. Он, как и все, знал, что это будет единственным шансом Альтаиров на искупление. Я стану спасительной милостью или неизбежной гибелью.

Так было с тех пор, как звёзды сочли его больше недостойным. Я был запасным вариантом. Я был держателем нашей судьбы, но не носителем нашего будущего. Если мы падём, это будет моя вина. Если преуспеем, то его заслуга.

— Ещё раз! — закричал он. Я выпустил магию наружу, приказывая ей скрыть поместье. Представил замок, траву, дорожки, деревья, сады, обсерваторию, даже статуи змей. Каждый чёрный и серебряный акцент, каждую деталь. Я приказал магии спрятать всё это. Слушаться.

Она не послушалась.

— Бесполезное ничтожество! — крикнул отец. Я приготовился к удару, и зубы лязгнули, когда его сжатый кулак врезался мне в челюсть. Как я ни старался, голова дёрнулась в сторону. — Что, по-твоему, скажут остальные, когда поймут, насколько ты слаб, Азазель?

Никого из них это не волновало бы. В глазах наших отцов мы все были неудачниками. Это было почти обрядом взросления. Пытаясь изобразить стыд, я опустил взгляд и заметил потёртость на чёрном ботинке. С этим нужно было разобраться.