Кина не будет - Каневский Александр Семенович - Страница 29

ПАХОМОВ: Но в эту субботу она же участвовала в соревнованиях?

ГРИШИН: Кто?! Яна?! Я же вам чётко объяснил: пока не похудеет, к соревнованиям я её не допускаю. Она в прошлых не участвовала, в этих не была и к будущим не подпущу, и вообще…

Он прервал себя и обиженно произнёс.

ГРИШИН: Простите, о ком эта статья, о ней или обо мне? У вас есть ещё какие-то вопросы?

ПАХОМОВ: Спасибо! Большое спасибо! (Восторженно пожимает ему руку.) Нам важно было понять, насколько вы требовательны, и мы поняли: именно так растят чемпионов!

ГРИШИН (скромно): Да, это я умею.

Квартира Яны. Когда следователи позвонили в дверь, она перевешивала зеркало из передней в кухню. Над зеркалом, в виде нового плаката, уже висел совет Фаины Раневской: «Если хотите похудеть, ешьте голой перед зеркалом».

ПАХОМОВ: Только что мы говорили с вашим тренером: вы не участвовали в соревнованиях. Григорий продолжает настаивать, что вы были у него. Он требует очной ставки. Зачем вы соврали? Ведь от вашей лжи подозрения в убийстве падают на него.

ЯНА (растерянно): Я скажу правду. Честное слово! Только не надо очной ставки: я не смогу смотреть ему в глаза. Пожалуйста, не надо!

ПАХОМОВ: Повторяю свой вопрос: почему вы соврали?

ЯНА: Я вам сейчас всё расскажу, всё! Я давно люблю Гришу. Ради него и пошла заниматься спортом, чтобы похудеть, чтоб ему понравиться.

НЕЛЬСОН: Он знал об этом?

ЯНА: Конечно, нет! Я скрывала своё чувство и от него, и от Ленки, дико ревновала, видя, как он её обожает. Надеялась только на то, что она выберет Амирана… Молила бога об этом, ставила свечки в церкви, и вот — так и произошло. Знаете, как я была счастлива?! В тот злополучный день решилась открыться Грише, сделала причёску, пришла нарядная, с цветочками и призналась, как давно его люблю, как ревновала, как не спала ночами, как ждала этой минуты, чтобы всё рассказать!

Она рассказывает, и всё это происходит на экране:

Она в церкви… Она у косметички… Она в парикмахерской: маникюр, педикюр, причёска… Она перед зеркалом… Выбирает платье… Затягивает себя в корсет… Покупает цветы… Признаётся ему в любви…

Её искренность производит на Григория впечатление. После небольшой паузы он отвечает, стараясь не очень её ранить.

ГРИГОРИЙ: Спасибо тебе за откровенность, за такое чувство, но… Мне очень жаль… Очень!.. Но пойми, мы не сможем быть вместе.

ЯНА: Почему?!

ГРИГОРИЙ: Ты же знаешь: я люблю Елену.

ЯНА: После всего?! Она же просто крутила тебе голову, предала тебя. А у меня настоящее чувство, настоящее!

ГРИГОРИЙ: Повторяю, мне очень, очень жаль! Но я не смогу тебя полюбить. Я люблю и буду любить Елену! В моём сердце нет места для других женщин.

Это прозвучало как пощёчина.

ЯНА: Ах так? Ты ещё пожалеешь!

Снова квартира Яны. Она продолжает свою исповедь.

ЯНА: Конечно, я была оскорблена, зла, готова была его убить… А тут вы с вашими вопросами — появилась возможность отомстить. Вот поэтому и наговорила. Потом отошла, очень раскаивалась. Если б вы не приехали ко мне, я бы сама к вам прибежала.

ПАХОМОВ: Вы не помните, он в тот вечер куда-то собирался?

ЯНА: Да. Ленка говорила, что у них вечером встреча: она, Амиран и Гришенька.

ПАХОМОВ: А при вас Григорий ещё ни с кем ни о чём не договаривался, ему никто не звонил?

ЯНА: Нет. Но он кого-то ждал, посматривал в окно и на часы…

НЕЛЬСОН: Не знаете, кого ждал?

ЯНА: Сдаётся, сантехника… Точно, сантехника — у него в ванной что-то стряслось, пришлось воду отключить, не мог душ принять… А для него это целая трагедия: он такой чистюля! От него всегда «Боссом» пахнет…

В её глазах стали набухать слезинки, она всхлипнула, но Нельсон прервал назревающий плач.

НЕЛЬСОН: Погодите! Вы не в курсе, до этого он общался с сантехником?

ЯНА: Он — нет, а Амиран общался, вернее, это с ним сантехник общался, по телефону.

ПАХОМОВ: По какому телефону?

ЯНА: Вот по этому.

Вынимает из сумочки мобильник. Оба следователя ошарашены.

ПАХОМОВ: Так он что, вам звонил?

ЯНА: Не мне — Амирану. Это его телефон… Я в то утро к Ленке забегала, там Амиран был. Я ей пожаловалась, что у меня мобильник украли, так он мне свой подарил. Он добрый! Был добрый…

Снова собирается заплакать, но Нельсон опять её тормозит.

НЕЛЬСОН: Пожалуйста, продолжайте!

ЯНА: Здесь сообщение осталось… (Поискала в мобильнике, включила громкость.) Вот!

Звучит мужской голос.

«Буду в субботу в пять вечера, посмотрю, назначу цену — в воскресенье всю сантехнику привезу и установлю».

НЕЛЬСОН: И всё?

ЯНА: Всё.

ПАХОМОВ: Вы не знаете, зачем Амирану нужен был сантехник?

ЯНА: Наверное, ванну поменять хотел, на какую-нибудь роскошную, чтобы новобрачную купать… Они же на ней помешаны, на этой Ленке! И он, и Гриша!

ПАХОМОВ: Мы у вас возьмём мобильник, на время следствия.

ЯНА: Только обязательно верните — это же память об Амиране.

Когда Пахомов и Нельсон ушли, она, уже никем не прерываемая, смогла, наконец, расплакаться и заесть свою печаль бутербродами.

Машина Пахомова. Он за рулём. Они возвращаются в прокуратуру. Переваривают полученную информацию.

НЕЛЬСОН: Осторожен! Всего одна фраза, чтоб не засекли! Кажется, появился ещё один подозреваемый.

ПАХОМОВ: Вы правы, вряд ли Григорий сам пошёл бы на убийство друга — он мог его заказать.

НЕЛЬСОН: Сантехник! Именно сантехник!

Кабинет Пахомова. Нельсон рассказывает.

НЕЛЬСОН: У нас в Питере — этот Сантехник нашумел: серия убийств, а поймать не могут. Это дело ведёт мой бывший сокурсник, который сейчас следователь уголовного розыска.

ПАХОМОВ: Звоните ему. Сейчас, из кабинета.

НЕЛЬСОН: А вы вышлите фоторобот, вот по этому номеру.

Нельсон звонит в Санкт-Петербург. Включает громкую связь.

ГОЛОС ПО ТЕЛЕФОНУ: Лейтенант Измайлов слушает.

НЕЛЬСОН: Олежек, это Горчаков. Я из Москвы. Тут объявился Сантехник. Мы тебе высылаем фоторобот. Глянь, пожалуйста.

ГОЛОС ИЗМАЙЛОВА: Вот он. Смотрю. Да, это один из его образов, потом он был и рыжим, и седоголовым, и бритым наголо…

НЕЛЬСОН: Предполагаемый возраст?

ИЗМАЙЛОВ: Где-то в районе шестидесяти.

НЕЛЬСОН: Как заказчики выходили с ним на связь?

ИЗМАЙЛОВ: Через газету: пожилой, старомодный — Интернет не признаёт, работает по старинке: в газете сообщает номер своего телефона, заказчик ему звонит, попадает на автоответчик, оставляет свой номер, и тогда он перезванивает и договаривается о встрече — там ему вручают фото и адрес клиента, дают аванс и так далее…

НЕЛЬСОН: Хоть какой-то след нашли?

ИЗМАЙЛОВ: Чёрта с два! Хитёр, подлец! И в то же время наглый — после каждого убийства оставляет, как визитку, разводной ключ, которым трубы свинчивают. Он им и убивал.

НЕЛЬСОН: Газету определили?

ИЗМАЙЛОВ: Да. Сотню газет перелопатили, пока нашли. «Из рук в руки», раздел «Контакты по интересам».

НЕЛЬСОН: Как его фамилия?

ИЗМАЙЛОВ: Если б мы знали! Известны только старые клички: Мозг, Лиса и нынешняя, последняя — Сантехник.

НЕЛЬСОН: Почему Сантехник?

ИЗМАЙЛОВ: Удобно: сантехник, электрик, газовщик — больше доверия, люди открывают двери… Когда мы его уже почти обложили — вдруг месяц назад исчез, как в воду канул. По сей день город прочёсываем, розыск объявлен, но… Такого хрен поймаешь — уже укатил куда-то…

НЕЛЬСОН: Спасибо, Олег!

ИЗМАЙЛОВ: Рады стараться! Поймаете — сообщите, вместе отпразднуем.

Нельсон кладёт трубку.

НЕЛЬСОН: Похоже на нашего сантехника.

ПАХОМОВ: Очень похоже. Но почему он не рванул за рубеж?

НЕЛЬСОН: Думаю, есть две причины, даже три: во-первых, возраст уже не для эмиграции; во-вторых, он оканчивал советскую школу, поэтому, уверен, иностранного языка напрочь не знает, может, именно поэтому боится Интернета; в-третьих, понимает, что он в розыске, что в аэропортах и на вокзалах пассажиров просевают. Зачем рисковать?! Он знает, что его ищут, поэтому где-то пересиживает.