Кина не будет - Каневский Александр Семенович - Страница 19

АДЕЛАИДА: Ты меня перепутал с Рокфеллером — у меня нет таких денег.

ВАЛЕНТИН: Но у вас есть фамильные бриллианты нашей семьи… Я знаю, как вы ими дорожите, поэтому не прошу их продавать — только заложить, хотя бы один камень. Я встану на ноги и верну, клянусь вам!..

АДЕЛАИДА: Эти бриллианты — реликвия семьи Горчаковых, они перешли от деда к отцу, от отца ко мне, и я всю жизнь сберегала их от советской власти и от толпы завистников и доносчиков. Я не стану их ни продавать, ни закладывать. И скажу больше: даже если б у меня был миллион долларов, я бы не дала тебе ни цента!

ВАЛЕНТИН: Но почему? Почему?!

АДЕЛАИДА: Потому что ты хочешь опозорить фамилию Горчаковых: в нашем роду не было торгашей и спекулянтов. Я так гордилась тобой, когда ты служил в десантных войсках!

ВАЛЕНТИН: Вы бы хотели, чтоб я всю жизнь прыгал с парашютом?

АДЕЛАИДА: Я бы хотела, чтоб ты всю жизнь помнил, что в тебе течёт дворянская кровь. Маклер — не профессия для дворянина! Наши предки служили Отечеству, а не обманывали одиноких пенсионеров, ведь слова «маклер» и «мошенник» — сегодня синонимы.

ВАЛЕНТИН: В любой профессии можно оставаться честным человеком. Я ведь тоже Горчаков!

АДЕЛАИДА: Ты сохранил только фамилию, которую собираешься опозорить.

Валентин с трудом сдерживает себя.

ВАЛЕНТИН: Тётя, вы помешаны на своём дворянстве!

АДЕЛАИДА: Это лучше, чем быть помешанным на спекуляции.

ВАЛЕНТИН: Но почему обязательно спекуляции?! Это… Это… (Он встал во весь свой огромный рост.) Это уже явная паранойя! Или, извините, старческое слабоумие!

АДЕЛАИДА (не поднимаясь с кресла, негромко скомандовала): Пошёл вон! И забудь, что у тебя была тётя, — этого плебейского хамства я тебе до конца жизни не прощу!

Анюта попыталась погасить конфликт.

АНЮТА: Но, тётя Адя, Валя не хотел вас обидеть, он просто…

АДЕЛАИДА (не дав ей договорить): И ты ступай за ним, ведь перед тобой открывается огромная перспектива: будешь сидеть в кассе и считать чеки!

Санкт-Петербург. Квартира Валентина и Анюты.

Видно, что семья уезжает: чемоданы, картонные коробки, связки книг. Мебели уже нет, грузчики выносят последнее: тахту, обеденный стол, стулья.

Кухня. Анюта пакует любимую посуду. Валентин помогает ей.

ВАЛЕНТИН: Я думаю, японский сервиз можно не брать: из двенадцати тарелок ты разбила шесть.

АНЮТА: Ну так что? Будет сервиз не на двенадцать персон, а на шесть. Я его очень люблю.

Став на цыпочки, она пытается снять с полки очередную тарелку, роняет её, тарелка разбивается. Анюта расстроена, пытается это скрыть.

АНЮТА: Это ведь к счастью, правда?

ВАЛЕНТИН: Правда. Судя по количеству разбитой тобой посуды, мы самая счастливая семья в мире! (Увидев, что она огорчена, подходит, обнимает её.) Лично я люблю сервизы на пять персон!

Комната Елены. Она собирает свои вещи, учебники, мелочёвку.

Звонит мобильник. Она включает его. Мобильник настроен на громкость, поэтому мы слышим голос позвонившего.

НЕЛЬСОН: Привет! Я хочу пожелать счастливого пути.

ЕЛЕНА: Нельсон? Ты же обещал прийти проводить.

НЕЛЬСОН: Не могу: мама заставила меня поклясться её здоровьем, что я не буду встречаться с вашей семьёй.

ЕЛЕНА: Ну и не встречайся! Дурак!

Обиженная, отбрасывает мобильник. Он снова звонит, но она уже его не включает. Входит Валентин.

ВАЛЕНТИН: Ну что, дочка, готова?

ЕЛЕНА: Да.

ВАЛЕНТИН: Тогда вперёд! Едем покорять Москву!

Звучит одна из популярных песен о Москве, к примеру: «Дорогая моя столица, золотая моя Москва». На фоне песни камера переносит нас в столицу.

Университет. Толпа абитуриентов. Проверяют висящие на стендах списки, кто-то от радости подпрыгивает, кто-то плачет. Среди них Елена, повзрослевшая, ещё более похорошевшая — утёнок превратился в лебедя.

Заметив её, к ней подходят два парня. Как выяснится по ходу фильма, это два близких друга, Григорий и Амиран.

АМИРАН: В Италии есть такой обычай: если люди дважды встретились на улице, они уже считаются знакомыми.

ЕЛЕНА (удивлённо): Но я вас вижу в первый раз.

Амиран просительно прижимает руки к груди.

АМИРАН: Пожалуйста, не принуждайте нас лететь в Италию и пытаться изменить этот обычай.

ГРИГОРИЙ (подхватывая): Тем более что мы его сами только что придумали.

ЕЛЕНА (смеясь): Вы тоже поступаете?

АМИРАН: Оканчиваем. Экономический. В будущем году защита дипломов.

ГРИГОРИЙ: Пришли поболеть за нашего приятеля, он подавал на юрфак.

ЕЛЕНА: Поступил?

АМИРАН: С треском провалился. А вы?

ЕЛЕНА: С треском поступила.

ГРИГОРИЙ: Куда?

ЕЛЕНА: На иностранных языков.

ГРИГОРИЙ: Это надо отметить. Но прежде давайте познакомимся. Я — Григорий.

АМИРАН: Я — Амиран.

ЕЛЕНА: А я — Елена.

Москва. Новая квартира Валентина и Анюты. Просторная, со вкусом обставлена. Одна из комнат — кабинет хозяина. Он в кресле у журнального столика. На столике фужер и бутылка коньяка. Входит его друг, адвокат Яков Дубинский, ровесник Валентина, седоватый, но ещё стройный, подтянутый и энергичный. Хозяин радостно встречает его.

ВАЛЕНТИН: Здорово, Яшенька!

ДУБИНСКИЙ: Здоров, здоров! А чего ты сегодня не был в офисе?

ВАЛЕНТИН: Потому что нездоров. Анютка не пустила — ночью кашлял. Вот лечусь. (Кивает на бутылку коньяка. Ставит второй фужер.) Выпьешь?

ДУБИНСКИЙ (разводит руками): Я за рулём.

ВАЛЕНТИН: Ладно. А я выпью. (Наливает себе.) За тебя, Яша!

ДУБИНСКИЙ: Чего это вдруг?

ВАЛЕНТИН: Я сегодня подводил итоги своего четырёхлетнего пребывания в Москве, и понял: все мои успехи — благодаря тебе, Яша: ты выложил за меня деньги, ты безвозмездно вёл все мои дела, ты…

Дубинский перебивает.

ДУБИНСКИЙ: К старости ты становишься болтливым. Пей и слушай: покупку я уже оформил, деньги хозяину перечислил…

ВАЛЕНТИН: Ты очень торопишься: я хотел прежде отдать тебе остаток долга.

ДУБИНСКИЙ: Успеешь. Такую дачу нельзя упускать: старинный дом, сад, пруд… Так что уже завтра взъезжайте и получайте кайф. Вот ключи.

Кладёт их на стол.

Звонок телефона. Валентин снимает трубку.

ВАЛЕНТИН: Да, я… Ну, поздравляю, родная! Поздравляю! Мы с мамой и не сомневались! Мы гордимся тобой! Ждём, чтобы обнять! (Кладёт трубку. Поясняет Дубинскому.) Сегодня в университете вывесили списки: кто прошёл, кто нет. Леночка прошла!

ДУБИНСКИЙ: Поздравляю, старик! Это большая радость. Как же в такой день вы не пошли с ней вместе?

ВАЛЕНТИН: Запретила. Категорически! Хочет быть самостоятельной.

ДУБИНСКИЙ: Жаль, что у тебя не сохранился «калашников».

ВАЛЕНТИН: Зачем он мне?

ДУБИНСКИЙ: Лена превратилась в красавицу — тебе надо будет отпугивать поклонников.

ВАЛЕНТИН: Ты забыл, что мы — бывшие спецназовцы, справлюсь и без автомата.

ДУБИНСКИЙ: Есть ещё силушка богатырская?

ВАЛЕНТИН: А ты проверь!

Кладёт локоть на стол, раскрывает ладонь, приглашая друга к состязанию. Дубинский принимает вызов, и они начинают меряться силой, каждый пытается прижать руку противника к столу.

Елена, Амиран и Григорий сидят в баре. На стойке уже наполовину опорожненная бутылка шампанского и ваза, в которой оставшиеся два апельсина и одно яблоко. Амиран разливает по бокалам шампанское.

АМИРАН: Грузины говорят: приобретая друзей, человек богатеет, теряя их, беднеет. Давайте же выпьем за то, что сегодня мы разбогатели на вас, Леночка, а вы — на нас. И давайте ни вы, ни мы уже никогда не обеднеем!

Чокаются, выпивают. Амиран протягивает Елене оставшееся яблоко.

АМИРАН: А теперь, Елена Прекрасная, пожалуйста, съешьте его, чтоб оно не стало яблоком раздора и чтобы между мной и Гришей не началась Троянская война.

ЕЛЕНА (с улыбкой): Но то яблоко было золотым.