Бездарный учитель (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 17

— Согласен, — не стал упираться я и предложил ему кое-что привычное для мента. — А давай выслушаем свидетеля?

— Какого свидетеля? — не понял участковый.

Народ вокруг все так же безмолвствовал, с напряженным интересом наблюдая за происходящим.

— Не знаю, как зовут, но вы ищете его уже два дня. Причем заметь, капитан, когда все началось, меня тут и близко не было. Ну так как, искать мне его или сами справитесь?

Выступать на публику, причем порой крайне капризную, я умел. Так что нужного эффекта добился без проблем.

— Ищи, — раздраженно сказал участковый.

Я снова отыскал взглядом птушку и пошел к ней.

— Ну, давай, милая, не подведи, — прошептал я скорее самому себе.

Птичка, словно понимая, чирикнула и сорвалась с ветки. Дальше все пошло по прежнему сценарию, за исключением того, что за моей спиной угрюмо топала целая толпа.

Для взрослого и наверняка знакомого с лесом человека леший придумал ловушку посерьезнее, чем просто густые заросли. Это был старый бурелом. Пришлось даже перелезать через поваленные деревья, и чем дальше, тем мрачнее становилась обстановка. Когда начался пологий спуск, шедший сразу за мной, так и не спрятавший пистолет участковый все-таки не выдержал:

— Эй, как там тебя!

— Алексей Степанович, — раздраженно представился я, повернувшись к милиционеру. — Что случилось?

— Ты куда нас ведешь?

— Слушай, капитан, — устало вздохнул я, — не заставляй меня повторять еще раз весь этот бред. Я иду за птичкой, которая показывает дорогу к пропавшему человеку.

— На кой ляд Никите соваться в Гнилую балку?

— А мне откуда знать⁈ Я не знаю вашего Никиту, а о балке, тем более гнилой, слышу в первый раз. Капитан, давай найдем этого бестолкового ягодники или грибника, кем бы он там ни был, и разойдемся по-хорошему.

— Никита опытный охотник, а по-хорошему у нас не получится, — не стал мне подыгрывать участковый. — Очень похоже, что ты хочешь завести нас в дебри и сбежать.

Ну вот что с ним делать? Этот упертый мужик утомил меня больше, чем все предыдущие приключения в этом проклятом лесу.

— Капитан, включи мозги. Я же как-то нашел мальца и мужика найду.

— Это если ты Леньку сам не украл.

Меня аж затрясло от бессильной ярости, хотя участкового можно понять. Местечко действительно слегка инфернальное, вон деревенские как сильно отстали, потому и капитан напрягся, вспомнив все инсинуации рыжего. В такой обстановке даже лютый бред покажется правдоподобным. Терпение у всех, включая меня, было на грани, но первым оно лопнуло все же у лешего. Деревья вокруг нас заскрипели, и вдобавок послышатся знакомый протяжный то ли вой, то ли гудение, которым леший отвечал домовому. Прозвучавший так близко, этот звук впечатлил даже меня, что уж говорить о деревенских. Поотставшая толпа тревожно загомонила и ломанулась обратно. А вот участковый, нужно отдать ему должное, только посерел лицом и чуток присел, но ствол от меня не отвел. Спасибо хоть не пальнул с перепугу. Но самое главное, что выступление лешего прервало нашу перепалку. В наступившей, как говорится, оглушающей тишине послышался хриплый, явно на пределе сил крик мужчины. Звучал он слабо, но мы оба услышали.

— Доволен? — злобно прошипел на я капитана, говорить слишком громко почему-то не хотелось. — Птичка улетела, так что придется искать самим, пока ваш односельчанин не подох там. Идешь?

Участковый смотрел на меня ошалелыми глазами, но у него в голове что-то сложилось, и он убрал пистолет в кобуру.

— Пошли.

Похоже, он узнал голос, да и страх служивого человека быстро развеялся. Возможно, леший не стал никому морочить голову, а просто подал голос.

Уклон стал резче, почва под ногами — влажнее. На дне балки вообще какое-то месиво из грязи и прелых листьев, в котором посреди изломанных веток давно упавшего дерева и застрял, как муха в паутине, человек. Даже боюсь представить, что пережил этот недавно вышедший из юношеского возраста мужик за почти двое суток. Одежда у него была добротная, но вся перемазанная, и вообще он выглядел как выбравшийся из болота черт. Глаза потеряшки были ошалелыми, но из них так и не пропал упрямый блеск. К этому блеску добавилась робкая радость, когда он рассмотрел, кто к нему пришел.

— Митрич? — прохрипел потеряшка, глядя на участкового.

Казалось, он не верил, что это не галлюцинация. Бог знает, сколько таких видений ему пришлось пережить за две ночи. Мы с милиционером быстро помогли бедолаге выбраться из кажущейся не такой уж крепкой ловушки. Вон даже капитан раздражительно проворчал:

— И чего ты здесь сидел? Почему не выбирался наверх?

— Не знаю, Митрич. Как только начинал шевелиться, такое наваливалось! Правую руку с левой путал, да еще и ногу подвернул, — словно не веря самому себе, пробормотал постепенно приходивший в себя человек.

Участковый недоверчиво хмыкнул, а вот я прекрасно понимал бедолагу. Сам подобное пережил, хоть и не в таких масштабах. Карабкаться наверх было трудно, но мы справились, правда радость моя продлилась недолго. Как только добрались до людей, пошел галдеж и долгие разборки, в которых меня поддержал лишь спасенный Никита, но его мало кто слушал. Участковый пока придерживался нейтралитета. Больше всех ярился рыжий Виктор.

— Какой леший⁈ — перечил он спасенному. — Вот этот колдун и заморочил тебя! А затем сына украл! Сжечь его!

— Ты, Виктор, не перегибай, — тут же всполошился участковый.

Да и я от себя добавил, не желая мириться с ролью безмолвного подозреваемого:

— Значит, в лешего ты не веришь, хотя бежал от него аж лес трещал, а в колдунов веришь! Может, потому, что отец твой как раз колдун и есть? Капитан, ты спроси у сыночка этого недоделанного инквизитора, что там кричал пацан, бросив меня в лесу. Ох не русские то были слова и не белорусские.

Народ снова загудел, теперь направив свои взоры на рыжего. Впечатлительная, однако, публика. И доверчивая. Похоже, репутация у старого пенька в селе не самая положительная. Участковый встрепенулся и начал командовать:

— Помогите Никите, а этого я забираю с собой для проведения дознания.

Как только мы отошли подальше от все еще волнующийся группы людей, участковый достал рацию, с кем-то связался, а затем потребовал у меня документы и телефон Зинаиды Захаровны. Связь в этой части леса имелась, и дозвонился он быстро. Похоже, Зиза наговорила капитану много интересного, и его отношение ко мне смягчилось.

По лесу пришлось пройти не больше километра, а затем к нам подъехал милицейский уазик с юношей за рулем. Наручники на меня надевать никто не стал — просто посадили на заднее сиденье. Да и в участок не повезли. Представившийся Антоном Дмитриевичем милиционер пригласил к себе домой. Дело шло к вечеру, и всем нужно было отдохнуть. Да и поесть не помешает. Не думаю, что его убедили мои откровения или разговор с директрисой но, похоже, у всего происходящего была изрядная предыстория.

Жил участковый вдовцом-бобылем, так что ужинали мы яичницей с салом да под ядреный самогон. День был ой каким непростым, так что развезло меня быстро, вот тут этот хитрован и начал задавать вопросы:

— А если честно, Алексей Степаныч, ты на кой в наши гребеня полез? Что тебе тут нужно?

— Так я же уже объяснял. Капище хотел посмотреть, — держался я прежней линии, хоть язык уже заплетался.

— Да какое там капище⁈ — возмутился тоже немного хмельной милиционер. — На Ведьмином валу, что ли? Так нету там ничего, кроме нечисти всякой.

— Во! — поймал я его на слове. — Капища действительно нет, а нечисть точно есть.

— Ты опять за старое⁈ Я для красного словца про нечисть ляпнул. Просто место дурное. Может, газы какие с болота ветер приносит.

— Нет там газов. Есть Добрыня и Колыван. Леший есть.

Говорил я уже с трудом и, кажется, начал выдавать лишнюю информацию. Впрочем, если мент не лицедействует, у него тоже не та кондиция для грамотного допроса.

— Да что ты заладил! Не бывает леших, домовых и водяных.