Мимика - Фитцек Себастьян - Страница 11

– Вам от меня не сбежать, – сказал он, и его голос прозвучал чуть спокойнее, отчего показался Ханне страшнее.

Она опустилась на колени на кафель пола, посмотрела на мертвую женщину. Увидела, как сильная рука Бланкенталя сжала рукоять ножа. Резко вскочила. Услышала собственный крик: «Ты, больной убийца!» – и выпустила из улья шершня.

Но она была слишком взбудоражена. Больше всего ей хотелось прижать электрошокер к груди Бланкенталя, прямо к сердцу. Но тот попал лишь в бедро, до которого легче всего было дотянуться. Когда Хирург выронил нож и рухнул на пол, единственное, чего ей хотелось, – это сбежать. Ни секунды больше не находиться в пределах досягаемости этого безумного убийцы, бьющегося в конвульсиях на полу рядом с мертвой женщиной.

Она поспешно перешагнула тело своего похитителя и, пошатываясь, прошла через спальню. Она трясла закрытую дверь, думая, что в плену, пока не поняла, что та заперта изнутри. В панике, не приняв никаких мер предосторожности, она выбежала на улицу. Вперед, только бы убраться из этой комнаты!

«Свобода! Я вырвалась!»

Она жадно вдохнула влажный воздух и закашлялась, поперхнувшись своим дыханием.

Она попыталась быстро оценить обстановку. Небо над ней напоминало бетонную стену, грязную от выхлопных газов, и шел дождь, как это часто бывает в Берлине.

«Если я вообще еще в Берлине».

Потому что окруженный густым лесом мотель, в котором она, по-видимому, находилась, напоминал место съемок американского фильма «Шоссе». Двухэтажное в форме подковы здание с плоской крышей…

Парковочные места располагались прямо перед номерами. На не менее чем двадцатиметровой высоты столбе красовалась мерцающая неоновая вывеска с надписью «Quality Inn, от 49 евро за ночь, включая НДС плюс платное телевидение», пытавшаяся привлечь гостей с близлежащего шоссе, шум машин с которого заглушал гул собственной крови в ушах Ханны.

Ханна, стоя на галерее перед комнатами первого этажа, перегнулась через балюстраду.

Справа внизу, в самом дальнем углу подковообразного здания, по-видимому, находилась стойка регистрации. Это была единственная освещенная комната в этом, казалось, почти безлюдном комплексе. На парковке мотеля стояли всего три машины и мотоцикл, хотя вместить она могла раз в десять больше гостей.

«Мне дать о себе знать? Попросить о помощи на стойке регистрации?»

Казалось, таков должен быть следующий шаг, чтобы покончить с кошмаром Бланкенталя.

Но что, если она и в самом деле разыскиваемая убийца?

Тогда это был верный шаг к тюрьме.

«Значит, бежать?»

Она нерешительно переминалась с ноги на ногу, еще и потому, что ее конечности медленно коченели от холода, от которого не спасала ночная рубашка.

Она предпочла бы ехать из этого ужасного места куда глаза глядят на одной из стоявших внизу машин.

Пока хватит бензина. Или, еще лучше, пока к ней не вернутся воспоминания.

Но как ей открыть и завести универсал, малолитражку или внедорожник?

В правой руке она еще сжимала электрошокер, но им зажигание не закоротить.

Только…

«Минутку!»

Ее рука потянулась к карману ночной рубашки. Пальцы погладили выпуклый предмет.

«О боже! Таракан!»

То, что в ванной ее напуганному до смерти мозгу сначала показалось паразитом, на самом деле было… ключом от машины.

Босая и раненая, она побежала насколько хватало сил к лестнице, вытаскивая пульт дистанционного управления, который, должно быть, сунула в карман машинально.

Равно как, не задумываясь, набрала номер мужчины, которого знала, но не помнила.

Ханна протянула руку в сторону парковки и нажала центральную кнопку на ключе.

Бип-бип.

Замигали фары маленькой машины, давая ей понять: «Я здесь. Твоя машина для побега!»

И вот она уже открыла дверь и плюхнулась на сиденье, отрегулированное под человека ниже ее ростом.

«Под бедняжку, лежащую мертвой в ванной мотеля».

Неужели Бланкенталь вдобавок ее ограбил?

Это был самый очевидный вариант. Ему требовались деньги на расходные материалы, которые он, скорее всего, купил в хозяйственном магазине или на заправке.

«Пока я без сознания лежала, связанная, на кровати в гостиничном номере, снятом женщиной, которой уже нет в живых».

Ханна решила при первой возможности сообщить об убитой в полицию, поскольку медицинскую помощь в любом случае оказывать уже слишком поздно.

Ладонями Ханна похлопала по голым ледяным ступням, стряхивая с них налипшую грязь и гравий, и резко нажала на педаль тормоза. Потом на кнопку запуска рядом с автоматической коробкой передач. Даже без ключа в замке зажигания двигатель завелся.

Часы на приборной панели показали 19:45.

Она дала задний ход, вывернула руль и поехала к выезду в сторону леса. Ее взгляд упал на зеркало заднего вида, наклоненное так сильно, что она увидела свое лицо. Испугавшись, резко затормозила и поправила зеркало.

«Это я. Это и вправду я».

Долго она смотреть на себя не могла. Но все же смотрела достаточно, чтобы понять, что женщина в зеркале была точно такой же, как та, что на видео с признанием. Длинная тонкая шея, темные, возможно до лопаток, заплетенные в косу волосы и ярко-голубые глаза.

Она снова нажала на газ. По предплечьям все еще бегали мурашки. Сильно колотилось сердце.

«Что теперь? Куда мне ехать? Где я окажусь?»

Она задумалась. А включив правый поворотник, следуя указателю «Боргсдорф, А10 и В96», услышала голос. Внутренний голос. Это был ее собственный голос. Очевидно, она способна запоминать новое, даже если старые воспоминания уже не вернутся.

И одно из этих новых воспоминаний было связано с ее медицинской картой, которую ей недавно прочитал Бланкенталь:

«История болезни Ханны Хербст, сорока лет, адрес: Эгесторффштрассе, 119, 12307, Берлин».

Несколько секунд спустя раздался другой голос. Голос навигационной системы, которую Ханна в тот момент программировала.

И если в тех возмутительных вещах, которые она слышала о себе в номере мотеля, была хоть капля правды, то примерно через пятьдесят одну минуту езды она окажется сразу в двух местах. У себя дома. И на месте отвратительного преступления.

Глава 18

«Буржуазный».

Первое слово, пришедшее ей в голову, когда она проезжала мимо дома номер 119. Односемейный дом в ряду других односемейных домов. Отнюдь не дешевый, здание новое, дизайн довольно современный: антрацитовые оконные рамы, белая штукатурка и пологая двускатная крыша. Однако не такой дорогой и стильный, как почтенные виллы в Лихтерфельде-Вест, которые она видела по обе стороны Дракештрассе по пути.

«Я здесь живу?»

Нет. «Я здесь жила?» – Вопрос в ее голове был переформулирован настолько быстро и спонтанно, как будто включилась программа мгновенной автокоррекции мыслей.

Новое здание заметно выделялось на фоне соседних домов, производивших впечатление старых и нуждавшихся в ремонте. Но излучало ли оно особую ауру семейного дома, которую каждый член семьи ощущал, едва войдя во двор?

«Это мой дом?»

Ханна не могла этого ни опровергнуть, ни подтвердить, хотя и вынуждена была признать, что местность, куда ее привела почти часовая поездка от северной городской окраины до почти самой южной точки Берлина, показалась ей знакомой.

Она остановилась примерно в ста метрах от места, где дорога расширялась и переходила в парковку перед лесной зоной.

В зеркало заднего вида она смогла рассмотреть дом номер 119, насколько возможно с такого расстояния, поскольку за окнами кубического здания с плоской крышей царила полная темнота. Фасад слабо освещал лишь уличный фонарь.

«Заброшенный. Пустой».

И все же ее не покидало чувство, будто она уже была здесь раньше.

Но что это значило?

Ханна несколько раз ловила подобные мысли по дороге сюда. Она могла бы даже назвать несколько берлинских достопримечательностей, например, радиовышку и похожий на космический корабль Международный конгресс-центр, который проезжала незадолго до озера Халензе. Но при этом никаких конкретных воспоминаний.