Игра престолов - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 16

Нед беспомощно оглядел опочивальню. Сердце Кейтилин рвалось к нему, но она понимала, что рано еще обнимать мужа. Сперва нужно добиться победы – ради ее детей.

– Ты говоришь, что любишь Роберта как брата. Неужели ты можешь оставить своего брата в окружении Ланнистеров?

– Иные бы побрали вас обоих, – мрачно буркнул Нед. Он отвернулся от них и подошел к окну. Кейтилин выжидала, молчал и мейстер. А Эддард Старк молча прощался с любимым домом. Когда он наконец отвернулся от окна и заговорил, голос его был усталым и грустным, в уголках глаз поблескивала влага. – Отец мой однажды отправился на юг, отвечая на призыв короля. Но так и не вернулся домой.

– Другие времена, – ответил мейстер Лювин, – другой король.

– Да, – мрачно отозвался Нед, опускаясь в кресло возле очага. – Кейтилин, тебе придется остаться в Винтерфелле.

Слова эти холодным ветром пронзили ее сердце.

– Нет, – сказала Кейтилин с внезапным испугом. Неужели таким будет ее наказание? Никогда не увидеть его лица, не ощутить прикосновения к телу его рук.

– Да, – ответил Нед голосом, не допускающим возражений. – Ты будешь править Севером вместо меня, пока я исполняю поручения Роберта. В Винтерфелле всегда должен сидеть Старк. Роббу четырнадцать. Скоро он станет взрослым мужчиной. Ему надо учиться править, а меня рядом не будет. Пусть он участвует в твоих советах. Он должен быть готов, когда придет его время.

– Да будет воля богов, чтобы это случилось не слишком скоро, – проговорил мейстер Лювин.

– Мейстер Лювин, я доверяю тебе как родичу. Помогай моей жене советом во всех делах, великих и малых. Научи моего сына тому, что он должен знать. Зима близко.

Мейстер Лювин серьезно кивнул. Потом наступило молчание. Наконец Кейтилин, набравшись отваги, задала вопрос, которого боялась более всего:

– А что с остальными детьми?

Нед поднялся и обнял ее, коснувшись щекой щеки.

– Рикон очень мал, – ответил он мягко, – и он останется здесь вместе с тобой и Роббом. Остальных я возьму с собой.

– Я не перенесу разлуки, – сказала Кейтилин, дрожа.

– Придется перенести, – ответил он. – Санса должна выйти за Джоффри. Теперь это ясно; мы не можем предоставить королю повод для сомнений в нашей преданности. К тому же пора и Арье познакомиться с обычаями южного двора, через несколько лет она тоже войдет в брачный возраст.

«Санса будет блистать на Юге, – подумала про себя Кейтилин. – И видят боги, что Арья нуждается в воспитании». Неохотно она отпустила их в своем сердце. Но не Брана. Только не Брана.

– Да, – сказала она, – но, пожалуйста, ради нашей любви, пусть Бран останется в Винтерфелле: ему только семь.

– Мне было восемь, когда мой отец послал меня воспитанником в Орлиное Гнездо, – сказал Нед. – Сир Родрик говорит, что Робб и принц Джоффри не ладят. Это плохо. Бран может помочь сгладить сложности… Он милый мальчишка, смешливый и обаятельный. Пусть вырастет вместе с молодыми принцами, подружится с ними, как я с Робертом. Так безопаснее для нашего дома.

Нед был прав, Кейтилин это понимала. Но боль от этого не становилась меньше. Она потеряет сразу четверых: Неда, обеих дочерей и милого, любящего Брана; только Робб и маленький Рикон останутся с ней. Ей вдруг сделалось одиноко в таком огромном замке.

– Тогда держи его подальше от стен, – отважно промолвила она. – Ты знаешь, как Бран любит лазить.

Нед поцелуями снял слезы с ее глаз, прежде чем они успели упасть.

– Спасибо тебе, миледи, – ответил он. – Я знаю, что тебе тяжело решиться на это.

– А как насчет Джона Сноу, милорд? – спросил мейстер Лювин.

Кейтилин напряглась, услыхав это имя. Нед ощутил в ней гнев и отодвинулся.

Бастарды рождались у многих. Кейтилин с детства знала это. В первый год их брака она без удивления узнала, что у Неда есть сын от какой-то девушки, случайно встреченной в военном походе. В конце концов, он мужчина, а они проводили тот год в разлуке. Нед воевал на юге, она оставалась в безопасном замке своего отца в Риверране. Тогда она думала больше о Роббе, младенце возле ее груди, чем о муже, которого едва успела узнать. Нед имел право на любую утеху, которую мог отыскать среди битв. А раз семя его укоренилось, она полагала, что он должен позаботиться о ребенке.

Но он сделал большее: Старки не были похожи на обычных людей. Нед взял своего бастарда домой и звал его сыном на глазах всего Севера. И когда война наконец завершилась и Кейтилин переехала в Винтерфелл, Джон вместе с кормилицей уже находился там.

Она восприняла это болезненно. Нед не говорил о матери ребенка ни слова, но в замке не было секретов, и Кейтилин услышала, как служанки повторяют рассказы солдат. Они шептали о сире Эртуре Дейне, Мече Зари, самом искусном воине из семи рыцарей Королевской гвардии Эйериса, и о том, как их молодой лорд сразил его в поединке. Они рассказывали, как потом Нед повез меч сира Эртура к юной сестре сраженного рыцаря, леди Эшаре Дейн, высокой и прекрасной, с незабываемыми фиалковыми глазами, ожидавшей своей судьбы в замке, именуемом Звездопадом, что стоит на берегах Летнего моря.

Потребовалось две недели, чтобы она набралась храбрости, но наконец однажды ночью Кейтилин спросила своего мужа о ней, спросила прямо в лицо.

То был единственный раз за все их совместные годы, когда Нед испугал ее. «Никогда не спрашивай меня о Джоне, – ответил он голосом холодным как лед. – Он от моей крови, и большего тебе знать не нужно. А теперь я хочу выяснить, где моя госпожа узнала это имя». Она давала клятву повиноваться, и она все рассказала. С этого дня сплетни прекратились, а имя Эшары Дейн никогда более не упоминалось в Винтерфелле.

Кем бы ни была мать Джона, Нед, наверное, пылко любил ее, потому что никакие уговоры Кейтилин не могли заставить его отослать мальчика. Лишь этого она не могла простить ему. Кейтилин научилась любить мужа всем сердцем, но так и не сумела заставить себя полюбить Джона. Ради любви к Неду она стерпела бы и дюжину бастардов, если бы только их не было на глазах, но Джон никогда не отлучался из замка, и, вырастая, он становился похожим на Неда больше, чем любой из его законных сыновей, что лишь ухудшало положение дел.

– Джон должен уехать, – сказала она.

– Они с Роббом дружат, – проговорил Нед. – Я надеялся…

– Он не может оставаться в Винтерфелле, – обрезала его Кейтилин. – Джон – твой сын, а не мой. Я не потерплю его здесь. – Жестокая, но правда. Оставить его в Винтерфелле не будет мальчику во благо.

Нед посмотрел на нее с отчаянием.

– Ты знаешь, я не могу взять его на Юг. Для него нет места при дворе. Мальчишка – бастард… ты знаешь, что будут о нем говорить. Он станет изгоем.

Кейтилин решила не уступать мужу, несмотря на его просящий взгляд.

– Говорят, что твой приятель Роберт сам отец дюжины бастардов.

– И никого из них не видели при дворе! – вспыхнул Нед. – Ланнистерша позаботилась об этом. Как ты можешь быть настолько жестокой, Кейтилин? Он всего лишь мальчишка. И он…

Ярость накатила на него. Он сказал бы и худшее, но вмешался мейстер Лювин.

– Возможно другое решение, – проговорил он спокойным голосом. – Несколько дней назад ваш брат Бенджен явился ко мне с разговором о Джоне. Похоже, мальчика тянет к черным братьям.

Нед казался потрясенным.

– Он захотел вступить в Ночной Дозор?

Кейтилин промолчала. Пусть Нед все обдумает, сейчас ей лучше ничего не говорить. И все же она охотно бы расцеловала мейстера за идеальное решение. Бенджен Старк принес братскую присягу. Джон будет сыном ему, ребенком, которого у него иначе никогда бы не было. Со временем мальчик и сам даст обет. У него не будет сыновей, которые когда-нибудь смогут оспорить право внуков Кейтилин на Винтерфелл.

Мейстер Лювин сказал:

– Служить на Стене – великая честь, милорд.

– И даже бастард может высоко подняться в Ночном Дозоре, – заметил Нед. И все же в голосе его слышалась тревога. – Но Джон так молод. Если бы он попросил об этом в более зрелом возрасте, это было бы другое дело, но в четырнадцать лет…