Ничья земля (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 7

— Дубликат?

— Да.

— Без номера?

— Так точно.

— Ношение только на территории части по разрешению начальника?

— Мне так объяснили.

Майор снова посмотрел на меня, теперь уже совсем иначе.

— Она будет храниться в сейфе вместе с наградными документами. Без приказа полковника не получать.

— Я не собирался.

— Здесь распишись.

Я внимательно прочитал запись в журнале, проверил, что именно сдаю, и только потом поставил подпись.

— Осторожный, — заметил майор.

— Недавно выяснил, что по собственной просьбе стал кадровым офицером. Теперь читаю всё.

Уголок его рта дёрнулся.

— Правильная привычка. Пойдём к начальнику курсов.

Кабинет Седова находился на втором этаже. В приёмной сидела гражданская женщина лет сорока и печатала на машинке. Майор доложил о моём прибытии, передал личное дело и ушёл.

Ждать пришлось минут десять. За дверью негромко разговаривали. Потом из кабинета вышли двое подполковников. Один был в полевой форме, второй — в повседневной. Оба скользнули по мне взглядом, задержались на планках и прошли дальше. Секретарь кивнула:

— Заходите.

Я поправил китель, вошёл и остановился у двери.

— Товарищ полковник, старший лейтенант Серёгин для дальнейшего прохождения службы прибыл.

— Вижу. Проходи.

Полковник Седов сидел за длинным столом у окна. Лет сорока пяти, может, немного старше. Невысокий, плотный, коротко стриженный. Лицо широкое, спокойное, без попытки сразу задавить взглядом. Тяжёлый характер, о котором предупреждали Орлов и Колосов, с первого взгляда никак не проявлялся. На столе перед ним лежало моё личное дело. Он указал на стул.

— Садись.

Я сел. Седов не спешил. Сначала дочитал лист, перевернул страницу, потом закрыл папку и положил на неё ладонь.

— Значит, Серёгин.

— Так точно.

— Орлов звонил.

— Он говорил.

— Много говорил.

— Это на него не похоже.

Полковник поднял глаза.

— А ты, значит, острый на язык.

— Иногда.

— Я заметил. — Он откинулся на спинку кресла. — Как добрался?

— Нормально. Только машина опоздала.

— На сколько?

— На пятьдесят минут.

— Уже жалуешься?

— Вы спросили, как добрался.

Седов нажал кнопку селектора.

— Дежурного по автопарку ко мне. Нет, не сейчас. Через полчаса. — Он отключил связь. — Ещё недостатки заметил?

— Пока нет.

— Не спеши, успеешь.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Он явно ждал, что я начну оправдываться или объяснять, что не собирался жаловаться. Я не начал.

— Ладно, — сказал Седов. — Давай сразу договоримся. Мне всё равно, сколько тебе лет, какое у тебя звание и кто тебя сюда прислал. Пока ты находишься в части, подчиняешься мне. В части есть распорядок, программа подготовки, режим и правила. Нарушишь — накажу. Будешь спорить с приказами — накажу. Попробуешь вместо занятий рассказывать слушателям сказки о собственных подвигах — отстраню.

— Понятно.

— Не закончил. — Он постучал пальцем по папке. — Орлов предупредил, что ты сюда не рвался. Я тебя тоже не просил. Инструкторов у меня хватает. Большинство старше тебя, выше званием и не первый год работает по программе. Поэтому особого отношения не жди.

— Я и не жду.

— Хорошо. Теперь расскажи, чему ты можешь учить.

— Не знаю.

Седов нахмурился.

— Что значит — не знаешь?

— То и значит. Мне сказали: специальная подготовка. Что сюда входит, какая у вас программа и какие группы — я не знаю. Орлов предложил огневую, тактику малых групп, засады, выход из окружения.

— Это я читал. А сам что считаешь?

Я немного подумал.

— Смотря кого учить.

— Офицеров специального назначения.

— Это слишком общий ответ.

В глазах Седова мелькнул интерес.

— Продолжай.

— Если они только из училища, одно. Если командовали группами в Афганистане — другое. Если оперативники — третье. Нельзя человека, который двадцать лет работает с агентурой, учить стрелять так же, как командира разведгруппы. И нельзя офицеру, который пять лет ходил по горам, читать лекцию о засадах по учебнику.

— Ты учебники читал?

— Некоторые.

— И что?

— Авторы почти всегда знают, как надо было действовать после того, как бой закончился.

Седов чуть заметно усмехнулся.

— А во время боя?

— Во время боя обычно всё идёт не по плану. Поэтому учить надо не самому плану, а тому, как не растеряться, когда он развалился.

Полковник снова открыл дело.

— В Афганистане ты был пулемётчиком.

— Сначала.

— Потом заместителем командира группы?

— Да.

— Инструктором в Чирчике?

— Несколько месяцев.

— Ангола.

— Да.

— В деле половина закрыта отдельными вкладышами.

— У меня тоже половина памяти закрыта. Самому неудобно. Нужно постоянно думать, что можно говорить, а что нет.

Седов не улыбнулся.

— Я запросил допуск.

— Зачем?

— Чтобы понимать, кого мне прислали. Орлов в телефонном разговоре выражался туманно. Михайлов вообще сказал только одно: использовать по фактическому опыту.

— Начальник управления лично звонил?

— Это тебя удивляет?

— Уже нет. Меня последнее время вообще трудно удивить.

— Посмотрим.

Он поднялся из-за стола. Ростом оказался почти на голову ниже меня, но рядом с ним это почему-то не чувствовалось.

— Сейчас тебя оформят, выдадут пропуск и разместят. Завтра с утра медосмотр, режимная часть, оружейная и знакомство с программой. Потом неделю будешь ходить на занятия других инструкторов.

— Наблюдателем?

— Учеником.

— Я сюда вроде преподавать прибыл.

— Вот сначала и научишься. Или считаешь, что раз побывал на войне, то можешь сразу встать перед людьми и объяснять, как им жить?

— Не считаю.

— Хорошо. Через неделю проведёшь пробное занятие.

— На какую тему?

— Сам выберешь.

— Со слушателями или инструкторами?

— С инструкторами. Если убедишь их, что знаешь предмет, допустим к слушателям.

— А если не убежу?

— Будешь дежурить по столовой.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Орлов уже успел предложить то же самое.

— Значит, хорошо меня знает.

Седов вернулся к столу, взял телефонную трубку и набрал короткий номер.

— Павел Андреевич, зайди ко мне.

Через пару минут в кабинет вошёл подполковник в полевой форме. Высокий, сухой, лет под сорок. На правой щеке шёл тонкий шрам от скулы до подбородка. Он мельком посмотрел на меня и доложил:

— Вызывали, товарищ полковник?

— Знакомьтесь. Старший лейтенант Серёгин, новый инструктор. Специальная подготовка. Пока прикрепляю к тебе.

Подполковник протянул руку.

— Кравченко Павел Андреевич.

— Серёгин Сергей.

Рукопожатие у него было сильным.

— Служил где? — спросил Кравченко.

— Афганистан. Потом ещё одна командировка.

— Подразделение?

Я назвал отряд. Он слегка приподнял бровь.

— Слышал. Должность?

— Пулемётчик, потом замкомгруппы.

— Срок?

— Почти два года. Я тогда срочником был. Еще немного работал инструктором.

— Нормально. Что преподавал?

— Молодняк готовил в Чирчике.

— Это не преподавал. Это выживал вместе с ними.

— Примерно так.

Кравченко впервые усмехнулся.

— Завтра посмотрим.

— Вот и посмотрите, — сказал Седов. — Разместить его в офицерском общежитии. Пока в свободной комнате на втором этаже. Питание оформить с завтрашнего дня, сегодня поставить на довольствие ужином. Постоянный пропуск — после режимной части. Территорию покажешь сам.

— Понял.

Я поднялся.

— Товарищ полковник, вопрос можно?

— Задавай.

— Машину мне через несколько дней пригонят. Личную.

— Какую?

— ВАЗ-2107.

— Оружие, валюта, средства связи в машине будут?

— Нет.

— Проверят всё равно. Поставишь на площадке возле общежития. За территорией части пользуйся как хочешь. По внутренней территории ездить только с разрешения. В учебную зону — запрещено.