Ничья земля (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 31

Я положил дело рядом с Громовым.

— Этого тоже берём.

— У тебя уже два человека без отбора.

— Олег, мне не нужно проверять, умеет ли хирург делать операцию. Для этого существуют его диплом и запись в личном деле. Я посмотрю, не падает ли он после километра, и достаточно.

— В деле написано, что не падает.

— В делах много чего пишут.

К совещанию я успел просмотреть все восемнадцать дел и составить предварительный список. Получалось четырнадцать человек. Вычеркнул двоих без боевого опыта, но Юлдашева оставил. Молодой лейтенант зачем-то был нужен Морозову, иначе его не включили бы в число кандидатов. Ещё двоих отложил из-за здоровья. У одного после ранения плохо сгибалось левое колено, другой недавно перенёс воспаление лёгких. В девятнадцать в кабинет снова заглянул Гуревич.

— Закончили?

— Он закончил, — сказал Морозов. — Я за это время успел состариться.

— Ты ещё в Афганистане выглядел на сорок, — заметил я.

— А ты всё такой же наглый.

— С кем поведешься…

Совещание проходило в небольшом зале на втором этаже штаба. На окнах висели плотные шторы, у двери стоял солдат с автоматом. За длинным столом сидели восемь человек. Троих я видел впервые. Полковника в форме без знаков различия представили как Виктора Павловича. Фамилию не назвали. Рядом с ним расположился сухощавый подполковник лет пятидесяти, который всё время что-то записывал мелким почерком. Ещё один, широкоплечий майор с короткой шеей, командовал одной из групп Морозова. Гуревич сел во главе стола.

— Начнём. Для тех, кто прибыл сегодня: всё услышанное в этом помещении не подлежит обсуждению за его пределами. Даже между собой, если это не связано непосредственно с выполнением задачи.

Он дождался, пока все кивнут, и развернул карту. Обстановка выглядела хуже, чем рассказал Морозов. Центральная власть в Душанбе формально существовала, но контролировала далеко не всё. В городе действовали вооружённые отряды, подчинявшиеся разным партиям, полевым командирам и просто людям, сумевшим вовремя захватить склад или оружейный магазин. В районах было ещё веселее. Одно селение поддерживало оппозицию, соседнее — Народный фронт, третье никого не поддерживало, но выставляло блокпост и стреляло по всем незнакомым машинам.

— Единой линии фронта нет, — сказал Виктор Павлович. — Сегодня дорога открыта, завтра на ней появляется отряд. Послезавтра его выбивают, но вместо него приходят местные, которые вообще не знают, с кем воюют. Они просто защищают свой кишлак. Никакого централизованного снабжения у Народного фронта пока нет. Боеприпасы поступают через несколько каналов. Топливо собирают где могут. Продовольствие в основном дают местные администрации и хозяйства.

— То есть каждый отряд существует сам по себе?

— Пока да. Поэтому их и пытаются свести в более крупные формирования. Сапаров способен договориться с командирами, но управлять ими в бою не умеет.

Он перешёл к нашим задачам. Четыре группы должны были выполнять разведывательные и специальные задания, обеспечивать связь с отдельными отрядами Народного фронта, искать захваченные склады и документы, а при необходимости помогать пограничникам. Работать предстояло небольшими составами, иногда по четыре-шесть человек. В открытую использовать российских военнослужащих Москва не собиралась.

— Если кого-то задержат? — спросил я.

— Будем вытаскивать.

— Это не ответ.

— Другого нет.

— Принадлежность к управлению подтвердят?

Гуревич посмотрел на Виктора Павловича. Тот медленно покачал головой.

— До отдельного распоряжения — нет.

— Значит, мы инструкторы Народного фронта.

— Если при вас будут документы — да.

— А если документов не будет?

— Тогда вы те, кем сумеете представиться.

Я откинулся на спинку стула.

— Прекрасно. Уже чувствую заботу Родины.

— Родина сейчас даже сама не до конца понимает, как правильно называется, — негромко сказал подполковник, не отрываясь от записей.

Никто не засмеялся, шутка получилась неудачная. После общей части Морозов коротко доложил о каждом направлении. Две группы готовились к работе на границе. Третья должна была сопровождать советников и связистов в Куляб. Моя пока оставалась резервной, но именно ей предназначался узел связи под Душанбе.

— Подтверждение получили сорок минут назад, — сообщил Гуревич. — Один блок аппаратуры уже вывезли. Покупателю показали фотографии документов. Подлинность предварительно подтверждена.

— Что за документы? — спросил Морозов.

— Таблицы, схемы закрытой связи, позывные, часть архивов. Возможно, там осталось что-то более серьёзное.

— Покупатель кто?

— Посредник. Работает на несколько сторон. Сегодня готов продавать нам, завтра продаст афганцам, если дадут больше.

— Где блок?

— Пока у него.

— Можно забрать через него остальное?

— Он боится возвращаться. Говорит, после первой сделки на объекте сменили охрану.

Я подвинул карту к себе.

— Кто командует отрядом?

— Некто Махмуд Назаров, бывший капитан Советской армии. Служил в мотострелковом полку, потом ушёл к оппозиции. У него от сорока до шестидесяти человек.

— Бывший связист?

— Нет. Командир роты. Мотострелок.

— Значит, ценность аппаратуры он понимает только примерно.

— Не совсем. При нём есть два специалиста. Один служил на этом узле.

— План объекта?

Виктор Павлович достал сложенный лист. План оказался старым, ещё семидесятых годов. Наземное здание, две пристройки, дизельная, антенное поле и подземная часть с двумя входами. С тех пор узел несколько раз перестраивали. Новые помещения на схеме отсутствовали.

— Где сейчас документы?

— Предположительно в подземном хранилище.

— Предположительно?

— Точно никто не знает.

— Охрана?

— На территории постоянно до двадцати человек. Остальные размещаются в соседних домах. Два блокпоста на дорогах, патруль. На крыше пулемёт.

— Население?

— Вокруг жилой посёлок. Большинство жителей осталось.

— Значит, никакой артиллерии и тяжёлого оружия.

— Именно поэтому объект поручают вам.

Я посмотрел на Морозова.

— А группа у меня появится только завтра.

— Вот завтра и начнёшь.

Совещание закончилось около десяти. Морозов вернулся со мной в кабинет, открыл сейф и убрал папку с личными делами.

— Когда ужин? — Спросил я Морозова, когда мой желудок заурчал.

— Мы его пропустили. Завтрак в семь.

— Понятно… кандидаты где?

— В восемь будут на плацу.

В общежитии было жарко. Я открыл окно, умылся и лёг, но уснуть долго не мог. Чирчик возвращал старые воспоминания не отдельными картинами, а запахами и звуками. Пыль под сапогами. Нагретая за день листва. Далёкий шум машин. Команды с плаца. Пять лет назад я жил в казарме, носил сержантские погоны и считал офицеров людьми, которым известно всё. Куда нас отправляют, зачем, на сколько и что будет потом. Теперь я сам был офицером и точно знал: чаще всего им не известно ничего.

Глава 12

Проснулся я без будильника, за несколько минут до подъёма. За окном только начинало светать, но на плацу уже кто-то бегал. Судя по тяжёлому топоту и редким ругательствам, бегал не по собственной воле.

Желудок напомнил, что вчера остался без ужина. Я умылся, оделся и пошёл искать столовую. Дежурный в общежитии объяснил дорогу, но предупредил, что завтрак начнётся только через полчаса. Пришлось довольствоваться водой из графина и двумя сухарями, найденными в комнате отдыха.

В столовую я пришёл первым. Повариха посмотрела на меня с подозрением, однако тарелку каши выдала. Потом добавила ещё кусок хлеба, варёное яйцо и кружку чая.

— Поздно вчера прибыли?

— Вовремя. Просто некоторые командиры забывают, что подчинённых иногда нужно кормить.

— Морозов?

— Он самый.

— Тогда понятно. Он и сам есть забывает.

Через десять минут появился Олег. Свежий, выбритый и совершенно не испытывающий угрызений совести.