Девятая жизнь Кота-Императора (СИ) - Новиков Николай Васильевич - Страница 8

— Притворяться тем, кем не являетесь… как же по-человечески, — хмыкнул я.

— Не мяукай и одявайся!

— Так я не умею. Я же кот — у меня по умолчанию пушистые штанишки были.

— О-ох… как же тяжело.

В итоге котяра таскал вещи в зубах, едва поднимая тот же фрак, и тыкал лапкой что и куда надевать. И я, конечно, вроде бы с горем пополам справился, ибо тут не нужен большой палец, но стоило во всё этом встать на ноги…

— Ой-ой… — сказал я, заваливаясь на бок.

Бух! С грохотом падаю на пол.

Кот, который оказался перед моим лицом, шокировано смотрел. Я же, чувствуя беспомощность, лишь смотрел в ответ и громко моргал.

«Мырг».

«Мырг».

— Что с тябой?..

— Я не знаю как ходить в одежде… — я с полной беспомощностью лишь смотрел в ответ, — Это недоступно котам.

— О-о-о, боже, да ну не издевайся ты надо мной!

— Не, правда…

— Да только что в ней ходил! А ну вставай!

И он начал кусать меня за ноги! Охая и ахая, шипя в ответ, я начал дёргаться, крутиться… и оказывается, я реально способен шевелиться в одежде, а не только беспомощно упасть и лежать!

Вау, эта… власть… эта сила…

Сила одежды. И она теперь в моих руках?..

«Да с этим же… мир завоевать можно! Раньше я не ходил за кошечками на север, потому что попе и яйкам холодно, но сейчас… мхе-хе», — заулыбался я.

Но всё равно — крайне неудобно! Придётся привыкать. Это, плюс такие себе навыки ходьбы, плюс слабые ноги.

— Мдя-я. Ну ты и инвалид… копать того в рот… — вздыхает Старик, — Нас точно раскроют.

— Не трясись, плесень. Кот всё решит, — я поковылял на выход.

Видимо слух постепенно становится кошачьим, иначе без понятия как я услышал тонкий звук подошедшей Августины, что стояла в коридоре. Я подошёл к двери, глянул на ручку… и…

Ух, чёрт… закрытые двери… как же ненавижу! Никаких закрытых дверей в моём присутствии!

— Августина, открой. Я не умею.

Щелчок, и ручка проворачивается.

Женщина. Шатенка. Лет тридцать с чем-то, может ближе к сорока. Уставший, безразличный взгляд, не новая, но чистая одежда горничной — чёрно-белая такая, знаете. По какой-то причине этот стиль вообще никогда не менялся, всегда его узнаю.

— Он у двери. Визитки не предоставил. Позвать? — спросила Августина.

— Да, зови.

— Где будете встречать, господин?

— Где посоветуешь?

— Гостиная, господин, — отвечала она коротко, — Лучшая комната в нашем доме на данный момент.

Я киваю, она кивает, и мы вместе идём вниз. Она прекрасно видит, с каким трудом мне это даётся, и потому не может не спросить хотя бы из рабочих побуждений:

— Вам помочь?

— Вряд ли ты меня теперь на ручках понести сможешь… так что сам, — бормочу, держась за перила.

Она кивает. Верит. Слушайте, а у того, что парень и до этого был больным, есть плюсы!

Мы находились на втором этаже, и нарратив обедневшего богатого дома сохранялся вплоть до спуска в, собственно, гостиную.

Начнём с того, что здесь лестницы, а я ненавижу лестницы! Всегда сигал с них прямо сверху. Так что спуск занял достаточно. Но и в точке назначения я замедлился, просто разглядывая всё вокруг и соображая, что к чему.

Да… явно лучшая уцелевшая комната. Сразу понятна философия современного общества — обложка очень важна, какое бы содержание ни было. Картины все на месте, камин горит ярче, чем даже в моей комнате, ковёр самый новый из встреченных, и даже люстра есть!

Посередине был стол, а вокруг мягкие кресла. О-о-ох, с удовольствием буду на них лениться! Да ещё и перед камином, уаааай, красота!

— Кто бы там ни был, запомни, что Инквизиция наделяна властью! — начал котяра как только Августина пошла звать гостя, — Если ты облажаешься, всё закончится прямо сегодня!

— Всё настолько плохо? Но я же не виноват.

— Ты за свою жизнь что, несправедливости не видел⁈ Вот и здесь на неё лягко напороться! Он же не всезняющий, у него работа подозрительных ловить.

— А по-моему они все просто садисты.

— Моли Бога, чтобы это оказалось не так.

— Какого из?..

Он на меня глянул выпученными глазами, но не успел ничего мявкнуть — послышались шаги. Шла Августина, а за ней — мужик со светлыми волосами.

Первое, что в нём замечаешь… что какой-то он высокий. Причём не просто «повезло с ростом», а будто ему операцию на ноги сделали и удлинили их протезами. Я видал такое у богачей с комплексами. Но у инквизитора? Который нечисть и преступность ловит? Это странно.

Он шёл, чуть покачиваясь из-за хромоты. На нём был плащ, и под плащом нечто похожее на тот костюм, в котором я был сейчас, но… практичнее, что ли. Мой прям видно, что парадный.

И странно, но на улице нет дождя, но этот мужик отчего-то мокрый и уляпанный в грязи. И смотрит так странно…

«Чёрт, реально проблемы что ли будут?..», — напрягаюсь я, — «Как-то очень недобро он смотрит»

Чёрт, ну Порядок, ну не мог ты меня кинуть хотя бы через неделю, когда я пойму что к чему и найду коробку, где прятаться от проблем⁈ Ш-ш-ш!

Высокий мужик дохромал и они с Августиной зашли в зал. Женщина отошла в сторону, смиренно встав у двери, и мы с инквизитором встретились взглядом.

Хмурюсь. Он внимательно вглядывается.

«Что мне делать? Вставать?», — начинаю разгонять поток мяукающих мыслей, — «Раньше кожаные вставали и протягивали руку. А сейчас что с этикетом? Ладно, подожду».

Это было умным решением, потому что, по логике, это ОН гость, и ЕМУ что-то от меня надо — так что и представиться должен он, и первый шаг сделать тоже. А там и я подстроюсь.

Ну, точнее… было БЫ умным решением.

Если бы этот кожаный идиот просто не встал и не замер, смотря на меня. Даже Августина, опустившая голову, уже непонимающе подняла взгляд на нас с мужиком.

Молчание. Просто молчание. Зайдя в зал, этот мужик моментально погрузил весь дом в тишину.

Тихое дыхание. Треск костра. Шум на улице.

Снова хмурюсь, вглядываясь в его странные, будто чуть надутые глаза. И лицо у него покрасневшее. Он будто тужится! И настолько сильно, что краснеют глаза, едва не вываливаясь из черепа.

Я принюхиваюсь. Пытаюсь понять, отчего такое долгое молчание, что я сделал не так и что делать, если он решит меня заочно арестовать…

Как вдруг у меня появляется стойкое ощущение, что от него воняет. Но не от оболочки, а от внутренностей.

Будто что-то сидит внутри.

— Здравствуйте? — и я не выдерживаю, — Вы что-то…

—УЗНАЛ НАС, ТВАААА… — завопил он, дёргаясь в мою сторону.

*БАХ*.

И в коридоре раздаётся грохот! Что-то с огромной скоростью влетает в затылок инквизитору и тот валится, начиная хрипеть и верещать, но не способный подняться!

ХА⁈ Что это за хрень⁈

Я резко поднимаю глаза и вижу, как в коридоре в нашу сторону медленно идёт другой мужчина в плаще и острой шляпе! В руках у него было что-то вроде гномьего пистоля, из дула которого шёл дым. Это выстрел! Я уже видел такое! Он выстрелил!

А мимо него пробегает девушка!

— Амелия, изгоняй! — сказал мужик.

Не давая вопящей твари подняться, девушка подпрыгивает, вынимает рапиру из ножен и, что-то прошептав, вонзает светящийся клинок прямо в живот, прибивая демона к полу!

Она падает коленом ему на спину, её лицо перекашивает от ярости, и, схватив лже-инквизитора за волосы, она со всей силы вбивает его лицом в пол. Бах! Бах! Бах! Нос превращается в кашу, пол покрывается трещинами! И когда тварь ослабла, Амелия сжимает его голову, натягивает на себя и резким рывком отрывает к чертям, откидывая в сторону!

Башка отлетает, тело дёргается, и из его кожи вырывается всплеск Хаолита. Багрово-чёрная смола расплескивается вокруг!

— Ха-а-а… — выдыхает Амелия алый пар.

И тем временем откинутая голова демона подкатилась ко мне. Она была ещё жива. Хах. Ещё бы! Демоны — живучие твари.

Последний оборот головы пришёлся на совпадение наших глаз — взгляды встречаются.

Тварь не могла ничего сказать, очевидно — лёгких-то нет, воздуха тоже. Но вот мимика ему была ещё доступна, и потому, находящийся на грани смерти, а от того и видящий больше обычного, демон…