Девятая жизнь Кота-Императора (СИ) - Новиков Николай Васильевич - Страница 7

— Да нет… нет.

Хорошее было время. Очень. Даже несмотря на апокалипсис. Да, жизнь моя тогда оказалась короткой… по некоторым причинам, однако я вспоминаю о ней с теплотой. Вся команда ко мне хорошо относилась, всегда гладили и вкусно кормили!

«Значит твоё ледяное сердце умудрились растопить, да?», — качаю головой.

— Так, плесень, погоди… — хмурюсь, пытаясь дёрнуть хвостом, — Но уже тогда было известно о его святой крови. Он очень сильна, и никакая женщина не смогла бы перебить её! Все бы выглядели как маленькие Годрики. Но я-то — голубоглазый брюнет! Так быть не должно!

— И в этом… кроется проблема. Все проблемы, — вздыхает плесень, всё же печально усаживаясь на край шкафа, — Мы — проклятая ветвь. Черняволосые, не шибко талянтливые в Закалке тела и в фехтовании. Тогда как все остальные няследники — гении, что даже с развитием огнястрела и ритуалистики могут держаться наравне с сильнейшими! Но… не мы. Не няша ветвь.

Я нахмурился.

Так, стоп. Что-то здесь не так. Я лично видел ниспослание Богов, — или кто эти чудики там были, — которые каждому из команды героев тогда выдали эту самую святую кровь. Это называется…

— Так, погоди, — кажется, начало доходить, — Но ты тоже его наследник, но пошёл в магию, так? Чтобы спасти внука, так? И как тебе даётся магия?

— На удивление… на сямом деле… к стыду моего рода… хорошо она давалась, — вздыхает чёрный котяра с белыми носочками.

— Стоп. А ты вообще знаешь, почему кровь у Годрика такая сильная?

— Ну… потому что он величайший и едва ли не полубог?

— Нет… — хмуро пробормотал я, смотря на портрет друга, — Это называется «Фактор». Они все его тогда получили. Это что-то типа наследия пика силы каждого из той команды — чтобы не пропало.

— Откуда ты это…

— И нет фактора сильнее, чем у тех героев. И единственный кто мог перебить Фактор Эшкрофта, неся в себе тёмный цвет волос… хы-хы-хы, — и я заулыбался как дебил.

Знакомьтесь, друзья, Элизия Ландау — колдунья в том отряде. Малютка, милашка, красавица, неуклюжая… и первая по чистой разрушительной силе среди героев. И так уж сложилась — влюблённая в нашего недотрогу Годрика.

Ни разу у неё при мне не получилось его охомутать! Вообще непробиваемый тип был! Она и так, и сяк, а тот лишь: «Меч, меч, тренировки, демоны, меч, убивать демонов, тренировки».

Но-о-о… хе-хе, полагаю, после спасения мира всё же смогла додавить. Но интересно, как так вышло, что куча ветвей всё же со светлым цветом…

— Элизия Ландау?.., — бормочет кот, — Она исчезла спустя год после победы. Примерно вместе с рождением первой ветви Эшкрофтов — нами.

Кошачье сердечко пропустило удар, а мой невидимый хвостик поджался вместе с ушами. Захотелось забиться в шкаф, свернуться бубликом и не вылазить.

Грустно.

Наверное, умерла при родах. Потому у Годрика и не одни черноволосые карапузы — наверное, он смог себя пересилить и завести ещё детей. И ветвь этого пацана, в теле которого я застрял, как чёрные вороны, стали изгоями.

А наше истинное родство по какой-то причине было скрыто, и уже стёрто в глубинах истории.

Вот и вся ситуация.

— Да что-ж вы так, друзья… — аккуратно касаюсь портрета, — Вы же обещали мне жить долго и очень счастливо… Тц. Ну какие болваны, — шепчу я, убирая руку, — Что-ж с вами там такое приключилось-то?.. Что-то здесь не так.

— Ты говоришь так, будто лично их знал.

— Я знал всё. Даже аллергию Ландау на пыль — она забавно чихала, как щеночек, — улыбнулся я.

И старик, внимательно слушавший, внимательно на меня смотревший, решается задать вопрос, которые, наверное, крутился у него с самого начала.

— Ты… кто такой, котяра? — тихо спросил он.

— Не знаю. Правда не знаю. Да и не важно… наверное. Сейчас я просто котик, — пожимаю я плечами, облизываю кулак и утирая им лицо, — Древний котик, обожающий лениться и кушать хрумки.

В то же время. От лица старика.

Мужчина, что был заперт в неудобном кошачьем теле, смотрел на того, кто этим телом раньше обладал.

Кто владел этой чёрной шерсткой с забавными белыми носочками, с чёрным как уголёк носиком и зелёными, будто магическими глазами. По виду — обычный подвальный бомжонок, однако… по какой-то причине казалось… что это лишь иллюзия.

Будто намеренно упрощённая версия того, кем он может стать. Видны кисточки на ушах, видно структуру шерсти и понятен её потенциал роста, как и потенциал размера всего кота!

Если брать аналогию, то это кошачье тело — будто принц, сбежавший за просветлением в трущобы обычного народа.

Но это лишь тело. А САМ Кот как личность, его разум… был куда загадочнее. Почему он знает человеческую речь? Почему осведомлён о столь многом?

— Погоди, и что это значит? Факторы эти, история… — хмурится кот, возвращаясь к ближайшим проблемам.

— Что вы, болваны, поколениями закаляли своё тело, тренировались во владении оружием, рассчитывая на Фактор, который вам не достался. Ха-ха-ха, ну какие, блин, балбесы! Уо-о-ох, — рассмеялся лже-Леонард, — Даже страшно представить КАКИХ высот бы вы достигли, если бы банально знали, кем являетесь и к чему стремиться, — и он с улыбкой повернулся, — В нашей крови — Фактор Ландау, а не Эшкрофт. И мы — прямое продолжение Королевы-Ведьмы. И путь нам в колдуны. Вот тебе и весь секрет бездарности вашей семейки — вы просто не туда копали.

Он говорит о временах двухсотлетней давности так, будто прожил их год назад. Говорит о величайших героях так, словно они его друзья!

И на чудеса, что они творили, он не смотрит с восхищением. Нет этого воздыхания в его речи, какие бывают у историков. Будто… это и далеко не самое удивительное, что видел этот чёрный кот с белыми лапками.

Но тогда встаёт вопрос…

НАСКОЛЬКО он древний? ЧТО он видел за свои жизни? И в конце концов… КТО он, чёрт возьми, вообще такое?

С кем же…

«С кем же я сейчас имею дело?..», — и старик впервые осознал, в насколько глубокую яму он упал.

— Молодой Господин! — слышится голос Августины, — Инквизиция прибыла.

Кот резко засуетился.

— Ох… ох! — он спрыгнул, — Сюда, срочня! Одевайся!

— Не-е-ет, ненавижу одежду!

— В комнате своей голый ходить будешь, а при гостях нужно помнить о чести!

Сейчас я был одет во вполне свободную потрёпанную белую рубаху и какие-то мешковатые штаны, однако всё это было испачкано в чёрной проклятой смоле. Да как и весь пол.

Старикан смотрел на шкаф. Для меня, как для кота, вещей там неприлично много, — больше, чем ноль, — однако по пустым крючкам видно… что и гардероб знавал лучшие времена.

Ну и я наконец решаюсь спросить. Это уже просто банально интересно — я любопытный котёнок.

— Почему всё так… бедно? — хмурюсь, оглядываясь, — Что случилось?

— Леонард оставался последним. Ни жены, ни детей. Он да я. А как Лео заболел… откуда у меня время на заработки? — бормотал он, стаскивая одежду зубами, — Продавал всё что было — на шарлатанов и бездарей поганых всё сливал!

— А потом сам взялся за магию?

— Потом сам… — вздохнул он, — На, одевайся.

Я глянул на то, что он мне скидал. Вообще без понятия, как и что называется, но Старый удосужился пояснить, чтобы я ну совсем дебилом не выглядел.

— К нам едут важные люди, поэтому одеваемся в парадное, — пояснял он за этикет.

— Зачем, я же на своей помеченной территории…

— Потому что, несмотря на обеднение, мы всё ещё должны хранить лицо! Книга ценится не только по содержанию, но и красоте обложки!

— Ну и хрень вы себе навязали…

И так, что у нас тут: чёрный фрак хорошего пошива, белый жилет согласно парадному коду, белая рубаха и брюки с шёлковым лампасом. Ну и единственная дорогая уцелевшая вещь напоказ — золотые карманные часы с цепочкой. Одна роскошная деталь, вокруг которой держался весь парадный «дорогой» образ.

Но если приглядеться…

Заштопано, чуть не по размеру, явно не новое.