Девятая жизнь Кота-Императора (СИ) - Новиков Николай Васильевич - Страница 17

Падла ты, Порядок! Я из принципа к Хаосу сейчас пойду! Падла!

Всё, не хочу читать! Идите в жопу, газеты! И не разговаривайте со мной.

— Ты что… обиделся на кусок бумаги?.., — спросил кот.

— Ш-ш-ш-ш! — я начал тянуться через ворота и колотить стопку ладошкой.

— Боже помоги…

Лиза уже бежала обратно. В руках целая куча перьев!

— Лео смотри! Я нашла! — сверкала она дыркой в зубах от широкой улыбки.

— Молодец, задание выполнено, — киваю, беру Эдмунда и кидаю через забор, — На, лови.

— МЬЯ-Я-Я! — полетел котяра.

— Уваааа, котиииииииик! Буль-буль буль! — Лиза тут же начинает его щупать и тискать.

Хех. Терпи, пушистый. Детей калечить — табу. От них — терпим.

Я же наконец пошёл доделывать ритуал. Честно говоря единственный, который так хорошо запомнил.

И так… вхух, ну, погнали!

Захожу домой, поджигаю свечи. Затем в конюшню — ставлю её в углу. А затем втыкаю перо прямо в фитиль. И приложив ладонь ко лбу…

— Aeliria naveth, seraeliah io.

Перо не поджигается — огонь начинает его обходить.

«Хех», — ухмыльнулся я, — «Помнит ведь голова»

Теперь осталось ни проронить ни слова, иначе ритуал на ангельском наречии прервётся, и хрен мне, а не ритуал.

Иду на улицу. Там за воротами мучали кота, тиская его везде, где можно. Тот с жалобным взглядом посмотрел на меня, едва не умоляя забрать… на что я сделал вид что впервые его вижу.

— Ой, а вы уже колдунствуете⁈ — лезла Лиза.

Я приложил палец ко рту и не ответил. Девочка выпучила карие глазки и активно закивала.

Ставлю свечу на улицу. Перо в фитиль.

— Aeliria naveth, seraeliah io, — снова повторяю начало молитвы.

И снова — не горит.

— О-о-о! — впечатлилась Лиза.

И последняя часть — дальний угол территории.

Я захожу обратно в амбар, встречая висящего целителя. Прохожу мимо, освещая комнату пламенем свечи, и ставлю её ровно в угол, стараясь не спалить всё здание.

Вхух… ну… теперь бы не ошибиться.

Втыкаю перо, быстро складываю ладони перед лицом!

—Aeliria naveth, seraeliah io…(Небесная птица, услышь взывающего)

Перо не сгорело.

— V

aeloth ariel, oma nael’viel… (даруй мне твои очи, дай узреть сокрытое)

Пламя колыхнулось. Стало теплее. Появился ветерок.

— I

thuma

oria

,

saveliah

amn

…(яви познание, отвори разумение)

Сила начала колоть руки. Уши заложило! Труп за спиной начал раскачиваться!

— N

aveth aeliel, ma’oria seve!(укрой крылом, простри защиту)

Перво вспыхнуло золотым огнём! Ветер закружился вокруг меня, совершенно не касаясь пламени!

— S

eraeliah vaeloth, aeliria uma! (благослови взывающего, о Небесная Птица!)

И я хлопаю в ладоши! Всё пропадет, пламя гаснет, и я ощущаю как хлопок уходит в две другие стороны, гася оставшиеся свечи!

Повисла тишина. Воск за миг расплавился до основания, оставив лишь перегоревший фитиль в пепле растворённого пера. Взявшийся из неоткуда ветер угомонился, а за окном стало чуточку светлее.

Выдохнув, я убираю ладони от лица, опускаю руки…

И слышу взмах крыльев.

— Курлык.

Я оборачиваюсь и вижу, как на той самой потолочной балке, на которой был повешен целитель, сидела… голубка. Белоснежная птичка с голубыми глазами.

— Курлык.

И на моём лице поползла облегчённая улыбка.

Получилось. Я действительно запомнил этот ритуал идеально, ха-ха! И запомнил именно его просто потому, что он всегда призывает именно птичек, на которых я всегда охотился.

Этот ритуал у меня закрепился как очень весёлый — потому и помню.

Но сейчас, однако, птичка будет жить. Ведь не жрать же мне Небесного Посланника, верно?

— Эм… ну… ко мне? — я поднимаю руку.

Взмах крыльев, и пухлый голубь садится мне на палец, вопросительно наклоняя голову, как делают обычные голуби.

У меня потекли слюнки. Хотелось чирикать. Хотелось… немножко…

«Вот бы… хотя бы на зубочек…», — я облизнулся.

— Курлык?

Чёрт. Нельзя! Если я Небесного Посланника сожру, или даже просто немного парализую, перекусив шею, то хрен мне кто другого выдаст!

А таких вот голубок я буду призывать часто.

— Вху-у-у… тииише… тиииише… — выдыхаю, — Всё, отойди! Не провоцируй! Сначала оденутся так, а потом жалуются, что на них охотятся!

Я подкидываю голубя и тот отлетает на метлу.

Вхух. Сдерживаем позыв, сдерживаем! Будет тебе ещё охота, котяра, будет! Сейчас надо закончить с безопасностью.

— Голубка! — обращаюсь к белой толстой птице, — В моём доме предатели сломали барьер от зла. Печать подтёрта, а в амбаре труп, который привлекает демонов. Но есть ли что-то ещё? А если есть, то сможешь указать мне путь?

Птица наклонила голову. Она резко повернулась на вход, затем в сторону окошка амбара, а затем на труп. Взгляд её голубых глаз скакал от объекта к объекту, словно какой-то древний следящий механизм!

Что, наверное, так и было.

Я провёл ритуал призыва небесного Вестника. И он — личный пернатый помощник, выделенный канцелярией Небес. Он тебя понимает, он видит плохие вещи, и если ты призовёшь вторую — сможешь смотреть глазами первой! И наоборот!

Это не просто личная ищейка плохих вещей, — пускай и не абсолютная, — но и хороший связной! Пускай, опять же, не на очень дальние расстояния. Потому, собственно, и «Вестник».

Сильным людям этот ритуал почти бесполезен. Но у меня нет ни духовного зрения, ни Хаолит-чувствительности, ни мозгов! Я только вчера родился!

И меня это сейчас может очень выручить!

— Курлык!

Птичка сорвалась и вылетела из амбара. Вперёд, В погоню!

«Ох, умел бы я ещё только бегать…», — ковыляю за улетевшей голубкой.

Она летела на другой конец нашей территории. И пока я туда шёл я уже начал догадываться что там увижу — на пути я смекнул, что Амбар стоит прямо в углу участка. А птичка ведёт в такой же дальний угол — чётко к ограде.

Пробираюсь через кусты, траву, нюхаю травку по пути и едва справлюсь с позывом её погрызть, но всё же добираюсь до места посадки голубя.

— Курлык.

Он указывал на землю, где… были отчётливые следы раскопок! А точнее — закопок.

— О, ну это я умею, хе-хе!

Сажусь на колени и начинаю быстро-быстро копать ямку! Сразу же захотелось в неё и… ну вы поняли. Но увы, даже нечем — я голодный и бедный кот.

Раскопать удалось быстро — искомое оказалось неглубоко.

То была соломенная кукла, пропитанная кровью… и вокруг шеи которой была обмотана верёвка.

— Та-а-ак… — поднимаю её.

И голубка тут же полетела на другую точку! И я уже догадался, что она летит в третий угол нашей территории — конюшню. Снова ковыляю, снова захожу. Сена там не было, но были поддоны для него и вёдра. И под одним из вёдер… горстка монет.

Все в крови.

— Дай догадаюсь… одного человека?

Нюх-нюх.

Нюх-нюх.

Ага — один и тот же. Даже догадываюсь кто.

Ну и очевидно, что голубь полетел в другое место — в четвёртый угол нашей территории. Там всё оказалось проще — в кустах был припрятан кусок бумаги. Если не вглядываться — не заметишь. Но зная, где искать — увидишь без труда.

'Ночью убей себя.

Ночью убей себя.

Ночью убей себя.

Ночью убей себя.

Ночью убей себя.

Ночью убей себя'

Написано было кровью, и так плотно, так часто, что бумага была скорее красной, чем белой. Естественно, кровью того же человека.

«Загадки… загадки загадки…», — хмурюсь, с интересом смотря на собранные вещи, — «Загадки я люблю! И ответ, кажется, есть».

Кровавые деньги — символ.

Повешенная кукла — подсказка.

Письмо — зачарование.

— Его купили нас предать и он согласился — стёр защиту. Но затем его просто зачаровали покончить с собой, чтобы вышло наверняка — так он точно приведёт сюда опасную тварь, — выдыхаю, наконец складывая кусочки.

Ну вот, кажется, мы окончательно и выяснили кто предатель. Августину я сейчас отдельно проверю, но уже можно сказать наверняка, что крысой был именно…