Девятая жизнь Кота-Императора (СИ) - Новиков Николай Васильевич - Страница 16

— Да, прилично. Сколько вам подать? — она не задавала лишние вопросы, что я ценил.

— Три.

Через несколько минут у меня в руке лежали обычные такие свечи и коробок каких-то палочек.

— Спички, — пояснил старик, — Чиркнуть по шершавой стороне и сразу зажжётся.

— Жесть технологии… — покачал я головой.

Так, дальше!

Я вышел из дома и начал крутиться. Чем больше территории я захвачу, тем, собственно, на большей и будет действовать ритуал. Легко его сделать в доме, но желательно то захватить ВСЮ территорию поместья, ведь так?

Значит нужно считать.

«Нужен самый дальний угол под крышей, угол со стороны восхода солнца и замкнуть идеальный треугольник третьей точкой», — вожу глазами, — «Если дальний это очевидно амбар, потому что в конце стоит, то угол, смотрящий на восход… м-м-м… конюшня! Ха, а удобно стоит! Ну вот, не только пыль собирает!», — довольно улыбаюсь, — «И третий угол равностороннего треугольника будеееееет…», — щурюсь, прикидывая расстояние, — «На улице. Тц, чёрт. Ну ладно»

Успех ритуала, как и его сила, зависит от соответствия так называемой «идеальной формуле». Грубо говоря инструкции. Ошибаешься — провал. Отклоняешься — слабеет.

Сохранить идеальные стороны треугольника в этом ритуале — самое сложное. Нужны чертежи, линейки, измерения… если ты глупый человек.

Но я-то — умный котик.

Котик, которому уже один полноценный день, и который попил вкуснейшего молочка!

«Хоп-хоп-хоп», — я постучал двумя пальцами по лбу, по груди и по животу.

Аспект: Путь Котёнка — идеальный глазомер. Пробуждается.

Почему коты так тупят перед прыжком на тумбу? Потому что мерят и считают. У нас ОЧЕНЬ хороший глазомер. И любая ошибка в расчёте расстояния — это просто спешка и глупеньковость. Захотим — будем всегда считать идеально.

— Эй, плесень, — оборачиваюсь.

— У меня имя есть, если что, — насупился он, — Понимаю, что ты наглый жирный кот в душе, но прошу, не испытывай моё дружелюбие! Уверен, тебе бы и самому такое не понравилось, не так ли?

Я удивлённо глянул на кота. А он… в ответ сильно хмурился.

Его взгляд был направлен мне прямо в глаза, и я видел, что это не пусто ворчание.

Ему не нравится. Его задевает. Наверное ещё и потому, что слышит он это от своего родного внука.

— Ну… справедливо, — вздыхаю, — Как зовут?

— Эдмунд Эшкрофт.

— Не буду говорить, что приятно познакомиться… как и что перестану называть тебя старым, песочным и плесенью… но Эдмунд разбавит мой вокабуляр. Хорошо, — киваю, на что кот лишь обречённо вздыхает, — А теперь к тебе задание.

— Какое ещё?..

— Поймай голубя.

— Что?.., — устало смотрел он.

— Ну… голубя. Птицу. Любую. Нужно три пера одного вида птицы для ритуала — последнее чего не хватает.

— И как я это должен сделать⁈ — топнул он лапкой.

— Легко! Ты же кот!

— Я старый дед, предавший путь меча! Если что, хожу я лучше тебя, потому что проснулся раньше и тренировался! Мне тоже неудобно!

— Тц, и правда плесень, Эдмунд, — отвернулся я.

Ну, задача никуда не делась — мне нужно три пера одного вида птицы. Очевидно, я за ними не полезу — мне ни гордость, ни тело не позволит. Вы вообще хоть представляете, как будет выглядеть инвалид, ползущий в голубятник под крышей и шугающий бедных птиц? Как имбецил!

Я вытянул губы, лизнул кулачок и потёр глаз. В раздумьях.

И в этот момент…

— О, господин Леонард, привеееет! — услышал я одновременно и уважительное, и фамильярное приветствие.

Смотрю вперёд, влево, вправо — никого. Кто здесь⁈

— Привееееет! — повторилось.

А только затем опускаю голову и вижу… как перед воротами прыгает ребёнок и машет рукой. Это был мальчишка в штанах с подтяжками и белой, — а точнее уже серой и бурой от грязи и старости, — рубашке. На голове была тканевая кепочка с острым козырьком. И ботинки не по размеру.

— Привет. Ты кто? — недоумённо киваю.

— Газетчик! А вам уже лучше⁈ Вы давно не выходили, все уже подумали, что это… таво… ну…

— Что?

— Ну померли вы короче, воооот, — мальчишка с целой стопкой каких-то бумаг положил их на землю и начал стеснительно ёрзать на месте, — Мы честно молились за выздоровление! Вам лучше?

— Лучше. Спасибо, пацан, — киваю.

Он тут же начал дуться.

— Ну вообще-то девочка… — пробубнил ребёнок, — Мальчишеская одежда дешевле просто, и волосы короткие… меня Лиза зовут, если вы не помните…

— А… — чувствую неловкость, — Ну тогда спасибо, девчонка Лиза.

— Не за что! — тут же перестала она обижаться и снова стала жизнерадостной, — Ой, а это что у вас… котик⁈

Старикан всё время ходил за мной, потому что… ну… что ему ещё делать. И когда я сейчас повернулся на кота, сидящего рядом — в голове родился план.

Ребёнок… девочка… активная и жизнерадостная…

Хе-хе. Настало время показать навык кошачьих манипуляций!

— Котик, — киваю, — Много пукает, но в целом милый.

— Ха-ха, кот-пердун! — засмеялась Лиза, показывая потешно отсутсвующий молочный зуб, — А можно погладить⁈ Котики такие милые!

Эдмунд с шоком на меня повернулся.

— А у меня к тебе задание! Сделаешь — дам тискать котика, — указываю на улицу, — Поймай голубя. Или принеси три голубиных пера.

— О-о-о-ох! — ахнула она, а затем, приблизившись к воротам, заговорчески прищурилась, типа мы тайный орден, — Колдунство будет?..

— Колдунство! — так же заговорчески прошептал я.

— О-о-о! Хм-м-м… — она приложила палец к губам и начала оглядываться.

У детей энергии полно — они как таракашки лезут куда не надо и куда могут. Во все времена дети ловили голубей, и не поверю, что и сейчас их не гоняют!

Лиза огляделась вокруг. Посмотрела на дома. На улочки. На голубей, залетающих под крышу стареньких покошенных домов. Нахмурилась и задумалась. Серьёзно так задумалась!

— Хорошо! — резко выпалила она и со всех коротких ножек побежала в одну из улиц.

— Только не смей прибить! — ору уже в спину.

— Да я пошугаю просто и так соберу!

И шустрый ребёнок скрылся за поворотом среди многоквартирных домов напротив моего особняка.

Я почесал себя за ухом и посмотрел на оставленный товар — стопку газет у ворот.

«Ну… дети всегда были не самыми смышлёными», — пожимаю плечами, просовываю руку и беру одну сверху.

— Какой потискать⁈ А мяня никто спрашивать не собирается⁈ — злобно замычал котяра.

— О-о, неприятно, да? Теперь поймёшь каково это! Ну и хоть чем-то поможешь, а не только пердеть под ухо будешь.

— Да ты… да я… да ты… да я магии учить буду! — аж хабулькал он, — Ритуалам! Про мир рассказывать! Что я ещё сделаю в таком теле⁈

— Побудешь разменной валютой, — хмыкаю и машу бумагой, — Что это?

— Газета. Новости, — фыркает он.

— Откуда так много?

— Печатные станки. Бумаги поездами везём — недавно вот пути новые проложили.

— Ничё не понял, но круто! Дорогие?

— Один обол — валюта наша. Как говорят, стабильность государства определяется стоимостью газеты. Если увеличилась — пора сушить сухари. У нас уже лет пять газета стоит ровно одну монету!

— Интересно…

Пока Лиза кошмарила голубей во дворах, я решил посмотреть, что там пишут в этих ваших газетах. Язык был знаком — один из человеческих, Имперский.

Ого! Даже картинки есть! А дальше что? Будут шевелиться и подстраиваться под твои вкусы⁈ Хех, жаль это невозможно.

«Так-так…», — вычитываюсь.

На первой странице большими буквами было написано…

«Срочно!»

«В Ордене Порядка появился первый причастный ранга Воплощённый!»

«И он — гражданин Кальдерии!»

«Он — наш!»

У меня дёрнулся глаз.

Хотелось сжать эту сраную газету, разорвать, потоптать ногами и помочиться! Но вредить детям это низко, так что…

— Гра-а-а, да они издеваются надо мной! — швыряю её обратно.

Моё место отдали какому-то кожаному! И меня, прелестного, великолепного, пушистого, милейшего, умнейшего и скромнейшего кота променяли на ЭТО⁈ Причём наверняка даже и половины моей силы не выдали!