Лекс.Трилогия (СИ) - Нетт Евгений - Страница 90

– И снова нет, Эльза, – я демонстративно пошевелил пальцами. – Спасибо.

– Это ещё не всё, – неожиданно бросила она, скрестив руки под грудью. – Я знаю, что сегодня Дима и остальные собираются в фехтовальный зал. И я подозреваю, что один не в меру неугомонный юноша тоже захочет туда пойти. Лекс, – она продолжила после короткой паузы, – я не хочу показаться надоедливой и приставучей наседкой, но твоя рука сейчас в таком состоянии, что активные физические нагрузки могут всё испортить. Заживать ожог, конечно, не перестанет, но восстановление затянется, и на коже впоследствии могут остаться шрамы. Ты понимаешь это?

Она смотрела на меня вроде бы снизу вверх, но вместе с тем – требовательно и твёрдо. Я выдержал паузу, в мыслях отметив, что спорить с ней было бы контрпродуктивно и даже глупо.

«То, что натяжение кожи помешает заживлению – это правда. А вдобавок я ещё и рукой двигать как положено не смогу, и толку с такой тренировки?».

– Я всё понимаю, Эльза, – я мягко улыбнулся ей, наклонившись чуть ближе. – В отличие от танца с тобой, орудование килограммовой железякой того не стоит.

Эльза нахмурилась, но вместо того, чтобы фыркнуть или отчитать меня за легкомыслие, она опустила пальцы поверх повязки с той собственнической осторожностью, которая обычно не была ей присуща.

– Вот и договорились, – произнесла она тихо. – Сходишь, посмотришь, как остальные размахивают железяками, и вместе со мной вернёшься обратно. Ну, или останешься на подольше, но пообещав мне, что не станешь делать глупостей.

Последнюю фразу девушка добавила не сразу, и только потому, что осознала: всё сказанное ранее прозвучало так, словно она ставит ультиматум кому‑то, кому может приказывать.

– Не то, чтобы я очень хотел потратить половину дня на развлечения, – я пожал плечами. – Ты сейчас‑то со мной?

– В этом и был план, знаешь ли! – хмыкнула она, двинувшись к раковине. – Но у меня после обеда ещё две полуторачасовых лекции у леди Корнель, так что я ненадолго.

– Ну так и у меня будут дела, – я пожал плечами. – Не в санатории, чай.

Мы вышли из медпункта в тот самый миг, когда ставший уже привычным гул вентиляции резко стих, сменившись давящей тишиной и едва заметным шелестом у вентиляционных решёток. Система вышла на штатный режим работы, и дружный облегчённый выдох всех студентов‑страдальцев ей вторил.

Эльза же коротко фыркнула:

– Пф, наконец‑то. Я уже пыталась понять, что случится раньше – это гудящее нечто кто‑нибудь сломает, или у меня лопнет голова…

– А насколько приятно было проснуться под этот гул вместо привычного пения птиц… – я демонстративно цыкнул языком. – Каждое утро бы так вставал.

– Шут, – несерьёзно бросила Эльза, поравнявшись со мной. – А вон и Дима, смотри…

– Вы успели договориться о встрече? – я нашёл брюнета взглядом. Рядом с ним держалась Лиза, и, неожиданно, Белль Сориар собственной персоной. Их Эльза поначалу просто не увидела из‑за своего роста. – Я смотрю, наша компания разрастается, как дикий плющ после ливня…

– Скажешь тоже. Договаривались мы с Лизой, а Дима уже через неё подтянулся, по понятным причинам. А блондиночка… – Эльза хмыкнула, пользуясь тем, что они были пока далеко. – Видимо, она действительно положила на Громова глаз.

Я подошёл к компании первым, поймав на себе прищуренный взгляд Белль.

– Леди Сориар, – я неглубоко кивнул, получив такой же кивок в ответ. – Не ожидал вас увидеть в восточном крыле…

– Господин Лазарь, – она улыбнулась одними лишь уголками губ. – К счастью, при свете дня вход в «мужское» крыло частично открыт и дамам тоже. Иначе вы с вашей подругой не смогли бы встретиться, не находите?

Блондинка посмотрела на меня с подозрительной хитринкой, от которой по спине даже холодок пробежал. Есть люди приятные, есть неприятные, а есть такие, как внучка графа Сориар – непонятные, то ли говорящие с подоплёкой, то ли нет.

Так или иначе, но разговор плавно свернул на обсуждение последних новостей, а после – к неизбежной ныне теме расписаний и внеучебной активности, которая, по словам Белль, составляла чуть ли не шестьдесят процентов всего полезного, что только можно было получить в Первой Академии.

– А остальные сорок? – я спросил, не упустив случая.

– Тридцать – связи и политика, ещё пять – личные контакты… ну и пять, так уж и быть, отведём на учебный процесс, – с улыбочкой произнесла она, поглядывая на Громова. – И то только потому, что Дима очень расхваливал некоего Ирвинга…

– Он хороший специалист, – незамедлительно кивнул я. – И говорил дельные вещи. Мы были у него на подготовительном, которое, конечно, для подготовки оказалось бесполезным от и до, но в целом… В целом его слова оказались очень к месту в нашей тогдашней ситуации.

– Мне даже нечего добавить, – хмыкнул Громов. – Никогда бы не подумал, что кто‑то при мне назовёт лекции капитана бесполезными, и я буду с ним солидарен.

– Контекст, братец, всё решает контекст, – с умным видом покивала Элизабет, хлопнув Диму по плечу. – И давайте уже, у вспомогательной доски освободились места, не спим!

Лиза выступила локомотивом для всех нас, оттеснив замешкавшихся экс‑абитуриентов и постучав пальцем по первому объявлению:

– Смотрите, – энтузиазм из неё так и пёр. – Секция тактического моделирования. Ведут два преподавателя из военного крыла и один приглашённый офицер штаба. Обещают разбор реальных пограничных инцидентов…

– Что, по словам Ирвинга, не очень‑то нам сейчас надо, – возразил Громов. – Я бы от лишней практики не отказался. Или от экскурса в продвинутые специализированные техники боевого направления…

– К ним раньше, чем на третий год никого не допустят, – вставила своё слово Белль, совсем фамильярно опустив ладошку на плечо Громова. Тот посмотрел на неё удивлённо, и получил корректный, но напрочь игнорирующий суть его удивления ответ: – Я интересовалась военным направлением академии, наводила справки.

– Угу‑угу, – Эльза покивала деловито. – А ещё все самые интересные клубы набирают после первого полугодия, и не раньше. Когда уже видно, кто и что из себя представляет.

– Это значит, что выбирать нужно «заглушку». Ну или что‑то не слишком серьёзное… – я снял с доски одно объявление, удивительным образом синергирующее с нашим намерением посетить фехтовальный зал. – Клуб клинкового боя, свободное посещение, занятия три раза в неделю…

– А ведёт некий Клаус. Мастер Клаус, – прочитал Дима вслух, забрав бумажку у меня из рук и скрупулёзно вернув её на доску. – Может, и не о нём болтали, но якобы он хорош не столько в дуэлях, сколько в том, как держать тело в тонусе.

– Для оператора эрикс‑искусств эта морока действительно важна, – вдруг подал голос подкравшийся, словно рысь, Виктор. Не дёрнулся только я, загодя срисовав его приближение. – Чем крепче тело, тем проще выдержать высокую нагрузку при активной работе с катализатором.

– Спасибо за откровение, – Эльза демонстративно закатила глаза. – Но махать мечом – это, как по мне, худший способ обеспечить себе физические нагрузки. Идёт сразу после скалолазания и паркура.

– А общее у них что? – Белль вздела бровь.

– Травматизм, – веско ответила ей рыжеволосая аристократка. – Любой спорт хорош до тех пор, пока он не отправляет тебя на койку на месяц. А если предполагается высокий риск и частые «перерывы на подлечиться», то теряется как бы не половина эффекта от занятий. Организм не обманешь. Нет нагрузки из‑за травмы – и форма утекает, словно дымка поутру…

– Не говоря уже о синяках, свойственных любому контактному спорту, – деловито подхватила мысль Сориар. – И как потом в приличном обществе показываться? Задраиваться наглухо?..

Её взгляд скользнул по одеянию Эльзы – самому закрытому варианту формы академии, только для фантазии простор и оставляющему.

– Пф‑ф! – Шталь фыркнула, заметив этот недвусмысленный взгляд. – Не всем нравятся платья, Сориар. И уж тем более, не все…

– Дамы, – я подал голос, опустив ладонь на плечо вспыхнувшей Эльзы, явно принявшей всё на свой счёт. – Не ссорьтесь. Мы тут вообще собрались не для того, чтобы выбрать себе клуб, а для похода в фехтовальный зал. В качестве разовой акции для всех желающих. Я так вообще, – я похлопал себя по повязке, – буду зрителем.