Лекс.Трилогия (СИ) - Нетт Евгений - Страница 76

Нас никто не строил в очереди, не проверял катализаторы и не выгонял на улицу, под лучи палящего солнца, пытающегося вдосталь напихать всем причастным и непричастным побольше тепла уходящего лета.

Вместо этого результаты в таблице отсортировали по итоговым от большего к меньшему, и отобрали таким образом шестьдесят четыре человека.

Избранные, допущенные до третьего этапа, в число которых я всё-таки попал, осев в середине списка.

«Видели бы меня сейчас те, кто застал последние десятилетия жизни одного не в меру вредного, возгордившегося эскаписта. Ох, и посмеялись бы» — подумалось мне одновременно с тем, как нас собрали в кучу и провели через центральную анфиладу главного корпуса прямиком в зал, о существовании которого я даже не подозревал.

Огромное круглое помещение под куполом, расписанным сценами охоты Имперских Орлов — не срисованных с герба, а настоящих птиц, от которых веяло чем-то мифическим.

По периметру зала тянулись ярусы для зрителей, постепенно заполняющиеся. Аристократия, журналисты, провалившиеся или не попавшие в число шестидесяти четырёх абитуриенты — впускали, судя по всему, всех.

Но во главе композиции находились площадки-подиумы в центре зала. Приподнятые над уровнем пола, облицованные тёмным матовым материалом, они образовывали ромб, если смотреть сверху вниз ото входа.

Вокруг уже установили огромное количество камер, призванных транслировать шоу по всей Империи, но пока ещё гоняли операторов, дабы те каким-то образом извернулись и встали так, чтобы не мешать другим зрителям.

«Ну а вишенка на торте — судьи».

Я перевёл взгляд на их ложу, которую не иначе как специально для этого мероприятия выделили среди всех прочих.

Двадцать кресел, обитых бордовым бархатом, стояли дугой. В центре, под Имперским штандартом, сидел сам Император Артемис Затворницкий — всё такой же доброжелательный «всеобщий дедушка», готовый выслушать и утешить. Слева от него расположилась Императрица, оказавшаяся лет на двадцать, а то и тридцать моложе супруга, а справа — тайный советник, судя по характерному облачению.

Присутствовал тут и мой отец. Альберт Лазарь сидел во втором ряду, рядом с графом Сориаром, в окружении тех, кого я и узнать-то мог с трудом. Герцог из одной фамилии, герцогиня из другой. Какие-то высокие чины.

И все — рассматривают «элиту элит» среди абитуриентов с такой тщательностью, словно от нас зависели их жизни.

Обменявшись с отцом взглядами, — даже не кивая, — я проследовал к отдельным местам для участников третьего этапа.

— Господа и дамы! — Голос одного из организаторов, усиленный акустикой зала, разнёсся под его сводами, приглушая все прочие голоса. — Попрошу тишины!..

На центральный балкон вышел всё тот же директор, принявший микрофон из рук своего подчинённого. Он поджал губы, обводя взглядом собравшихся и дожидаясь, пока замолкнет последний невежда.

— От имени управления Первой Академии, я имею честь объявить, что третий этап вступительных испытаний объявляется открытым! — Он зашёл с козырей, пророкотав эту фразу так, что у меня даже уши заложило. — Правила просты. Участники произвольным образом распределяются по парам. Судьи определяют для каждой пары некую тему. Задача участников — воплотить описанное быстрее, качественнее и эффектнее оппонента. Проигравший выбывает, а победитель переходит в следующую фазу. Турнирная сетка составлена заранее, и отдельно замечу: на всё была воля жребия!

Отдельные абитуриенты напряглись, почувствовав в этой фразе ровно обратный смысл. А когда над головой директора вспыхнула проекция пресловутой сетки, даже я счёл весьма вероятным то, что тут ни разу не случай руку приложил, а вполне себе тот, кто хотел хлеба и зрелищ, а не полной безнадёги для большинства.

Александр оказался в верхней половине сетки, я — в нижней. Белль, Громов, Эльза и другие сильные в практике аристократы оказались распределены так, чтобы столкнуться не раньше, чем в одной шестнадцатой или одной восьмой.

В свою очередь, абитуриенты уровнем ниже в основном стояли напротив равных себе, не считая тех немногих, кого решили принести «в жертву» колоссам, готовым пробиваться в финал.

«Чувствуется рука профессионала — фигуры расставлены на доске ровно так, как надо для того, чтобы всё было красиво и эффектно» — я подвёл промежуточный итог, сложив руки на груди.

— Четыре площадки будут работать одновременно, — продолжил между тем директор. — Как только одна пара завершает выступление, на её место сразу же приглашается следующая. Мы не будем терять времени, потому как такое соревнование должно быть быстрым, красивым и честным! Итак, первая четвёрка — прошу на места!..

Зал взорвался аплодисментами, и почему-то мне показалось, что по всей Империи в эти секунды произошло ровным счётом то же самое.

Немногим ранее.

— Считаете необходимым дать знать юноше о том, что не стоит чрезмерно упорствовать, Ваше Величество? — услужливый тон в устах человека, привыкшего управлять сотнями и тысячами, звучал совершенно неестественно.

Император ответил не сразу, потратив на раздумья несколько секунд:

— Нет, не стоит. Да будет это соревнование честным настолько, насколько это возможно. Да и Александр, быть может, почувствует хотя бы намёк на какое-то сопротивление со стороны «соперников»…

— Да будет так, Ваше Величество…

Первые дуэли пролетели стремительно.

Я с первого ряда наблюдал за тем, насколько стремительно разворачиваются миниатюрные «сражения» — не бои, но конфронтация в чистом виде. Соперники выслушивали задания, создавали конструкты, судьи оглашали свои вердикты и выставляли баллы, проигравшие покидали сцену, а победители с видом людей, сорвавших джекпот, отправлялись ждать своего следующего раунда.

Фамилии и лица, коих было не так уж и много, мелькали очень и очень быстро. Организаторы погорячились с выделением под соревнование четырёх площадок: хватило бы и двух, чтобы растянуть первые столкновения хотя бы на час-полтора.

Но то ли задумка была в ином, то ли кто-то допустил банальную оплошность, но события третьего этапа развивались с завидной стремительностью.

Александр выступил одним из первых, подавив оппонента голым контролем: его парящий над площадкой, материализованный макет столичного дворца просто втоптал в землю иллюзию родового имения, на которой даже тени лежали не так, как должно.

Виктору в последующей стычке повезло намного меньше. Ему пришлось прождать с четверть часа, и то лишь для того, чтобы сходу понять: ему тут ловить нечего. Судьи озвучили задание, которое никоим образом не «билось» с талантами блондина. Воплощение точной копии массивного напольного хронометра в разрезе, и времени на изучение оригинала — тридцать секунд.

Бесспорно, Виктор мог запомнить этот механизм, но вот воплотить?

Как итог, он потратил на воплощение втрое больше времени, чем его более юркий и быстрый оппонент, а итоговый результат не выдерживал никакой критики. Шталь не уложился в лимит браслета по количеству создаваемых объектов, попытался «растянуть» уже имеющиеся элементы, сшивая их на лету, но даже издалека было понятно, что такой конструкт заработать не способен в принципе.

И судьи это заметили, присудив победу во многом более топорной, но формально выглядящей вполне рабочей копии часов: все детали там оказались на своих местах.

— Что ж, — произнёс он, спускаясь с площадки голосом, в котором не было ничего, даже отдалённо похожего на расстройство такой подлянкой от организаторов. — Не больно-то и хотелось…

— Виктор, тебе просто не повезло, — тихо буркнула оказавшаяся рядом с кузеном Эльза, опустив ладошку ему на плечо. — Ты сильно расстроен?..

— Пф-ф! Было бы, из-за чего расстраиваться, — фыркнул блондин, устраиваясь на своём месте. — Я в академии, всё остальное — тлен.

Эльза молчала несколько секунд, прежде чем с улыбкой выдохнуть:

— Ты невыносим…