Жажда бессмертия. Том 11 (СИ) - "Морфиус" - Страница 39

Сердце владыки болезненно сжалось. Пальцы в бессильной злобе ногтями прошили кожу на ладонях. Опять. Плен. После всего, что она достигла. После всех страданий, что пережила.

— Ублюдки… — Чуть ли не навзрыд всплакнул Увонд, чьи надежды тоже канули прахом. И его проняла участь стать рабом чужой империи. Но что делать? Бежать? Для них это будет гарантированная смерть. На несколько секунд Регина впал в ступор, пока две части ее сознания боролись. Подчиниться, став рабыней, или сгореть в последнем бою. И видит небо, не будь у нее в кольцах сейчас пятидесяти подчиненных, не будь хотя бы Тарриса, она бы наверняка вспыхнула огнем. Но сейчас… Не смогла.

Один из стальных жнецов начал снижаться к ним, пылая концептами воздуха и огня, переливающимися на золотом корпусе. Еще один влетел в портал мертвого мира, походя, молниеносной вспышкой плазмы, испепеляя того мастера, которого отправил Увонд Гар. Конец. Это был конец.

Из стального нутра корабля вниз уже высадились несколько закованных в сталь фигур, тоже духов, бесчувственных, исполнительных, как механизмы, когда остальные корабли дернулись. Их крылья встрепенулись, ауры вспухли, среди коцнептов проступили и эманации молний. А из портала хрустального града вместо ушедшего корабля выплыла всего лишь одна фигура. Владыка. На миг Регина успела прочувствовать укол надежды, сменившийся еще большей скорбью. Ибо в фигуре этого мужчины она не узнала никого из собратьев. А значит, это был враг. Один из тех, кто и уничтожили ее дом. Или, в лучшем случае, мародер.

Вспышка!

Шесть стальных жнецов ударили одновременно, без предупреждения, потоками молний, что дробились, превращаясь то в сплошные лучи, то в длинные косы, из-за которых, наверное, они и получили свое название. В месте, где их техники пересекались, все утонуло в плазме, эманирующей духом. И последняя надежда погасла. Ибо даже владыка не смог бы выжить в таком мареве. Но… Корабли продолжали и продолжали бить. Пока вдруг пространство не взорвалось, отзываясь мощным ударом, что, казалось, пронзил сам мир, отдаваясь в ногах глухой вибрацией.

Регина лишь успела увидеть, как стальной жнец исчезает в мареве, взрывается, превращается в пыль, разлетаясь мелким крошевом. Остальные тут же дернулись, затанцевали в хаотическом движении, не давая на себя нацелиться. И вместе с тем они снизили интенсивность атак, позволяя неизвестному врагу ударить вновь.

Облако плазмы дернулось, вспухая, распадаясь сложными волнообразными и фрактальными узорами, прежде чем из-под нее проявился сложный узор, несущий в себе не только исполинское количество сырой ци, не только стихию, яростную, вибрирующую, отдающую десятками оттенков, но и чудовищное количество духа.

Печать сорвалась в полет. Через миг достигая безуспешно маневрирующий корабль и съедая его. А следом… Небо превратилось в ревущее поле боя, где молнии били одна за одной. И словно вопреки им у портала начал рождаться дракон. Он рос и рос, проминая реальность своим ревом, отдающимся в душе яростным ритмом, зубовным скрежетом и болью, огнем, порядком, чем-то еще… Так что двое владык уже перестали понимать и гадать, сколько же стихий было вложено в этого исполина.

— Брум! — Гигант, для которого удары молний были не более чум зубочистки, сорвался с места, распрямляя кольца и одним своим рывком порождая атмосферный взрыв просто движением тела. Чтобы затем проглотить ничтожный на фоне пасти металлический корабль, рванувшись за следующим. Пара жнецов, кажется, запустили самосожжение, в конце концов, добивая исполина, так что его ошметки захлестнули и застывших в глухой защите зрителей, ожидающих финала все этого. И тот наступил через пару секунд, когда последнего, уже убегающего жнеца, распылило на осколки.

Увонд Гар тут же дернулся, формируя пару техник, и атакуя оставшихся и словно тоже застывших духов Изиргаста, что кажется даже не знали, что им теперь делать. Регина добила еще двух. И замерла, так же как и внешник, принимая на покров падающие осколки кораблей и ошметки исполинского дракона, что, кажется, был даже мощнее, чем молниевые драконы Аргуса. Самого сильного из владык хрустального города.

Бежать было бессмысленно. Не от того, кто только что убил семерых конструктов с мощью владыки. Перед лицом такой мощи даже владыки замирали в благоговейном ужасе. Вот и сейчас Регина инстинктивно склонила голову, а Увонд Гар и вовсе распростерся на земле, стоило только одинокой фигуре спуститься с расколотых небес и замереть перед ними. Повисла тишина.

Регина, ощущая, как сердце забилось чаще даже сквозь просветление, все же скосила глаза, разглядывая того, кто… Внутри запылала бессильная злоба, сводящая с ума, ибо теперь сомнений в том, кто был причиной падения хрустального города, не было. Худой мужчина застыл в воздухе, даже не держа в руках оружие. Голый торс, покрытый пеплом, оттого почти черный, босые ноги, простые штаны. И холодный, обжигающий потусторонней пустотой, взгляд нечеловеческих глаз, где смешивалось алое и голубое. Ну и фиолетовая корона, с которой безжизненно взирали десятки духовных глаз, инкрустированная тремя камнями.

Кристалл напитанный концептом боли (этап: 3)

Кристалл напитанный концептом порядка (этап: 3)

Кристалл напитанный концептом пожирания (этап: 3)

— Приветствуем вас, старший… — Просипел Увонд Гар, отчего злость внутри Регины только сильнее вспыхнула, хотя казалось, куда уж больше.

— Проси…

— Заткнись. — Спокойно приказал незнакомец, по которому последняя владыка даже не смогла понять, внешник это или землянин. Да и какая в сущности разница.

— Ты злишься… — Констатировал монстр, сжав темнокожую девушку своей удушающей аурой, что почти мгновенно продавила ее покров, ринулась внутрь, но тут же отступила, лишь прощупав ее, поняв ее силу, ее слабости, даже просканировав ментально, пускай и поверхностно.

— Впрочем, логично, учитывая, что я уничтожил твой город. — Со спокойной пустотой в голосе произнес он. И вот тут Регина не выдержала. Вскинула голову, вспыхивая аурой и более не сдерживая клокочущих внутри чувств. Пламя, кипящее тысячей клинков и водоворотами пожирания, ударило в стороны и вверх. Но бессильно опало, распадаясь во вдруг зазвучавшей грустной, заунывной мелодии. Звук. Звук подавлял своей мощью, смешиваясь с другими концептами, которых даже было не разобрать. Отдавался болью внутри. Последняя владыка бессильно отступила, понимая бессмысленность агрессии. И бессмысленность попыток спастись. От таких монстров нельзя ни убежать, ни выторговать свою жизнь.

— Это больно. Но теперь тебе придется жить с этой болью. И выбирать, поддаться ей, или перековать ее в свое возвышение. Возможно, в желании когда-нибудь встретить меня и отомстить. — Не сразу Регина осознала смысл этих слов. Которые тут же породили множество вопросов. Он не будет их убивать? Не видит смысла? Скорее что так. Монстр уничтожил город. А на таких букашек, как они, ему плевать.

— Один вопрос. — Продолжил монстр. — Как этот внешник связан с тобой и с городом? — Кивнул он на распростертого и заткнувшегося Увонда Гара, что наконец все же набрался храбрости подняться и взглянуть на парящего владыку.

— Он… пришел торговать… — Все же ответила Регина, перестав что-либо понимать.

— Увонд Гар… — Вдруг произнес мужчина с венцом из фиолетовой плоти. И на его лице в первый раз отразилась эмоция. Оскал. А внешник вскинул голову, услышав свое имя.