Командор. Том 3 (СИ) - Киров Никита - Страница 37

Лейтенант выплюнул обломок зуба.

— Помыть ему лицо, — приказал Накамура. — Готовьте камеры.

Уже вскоре он сам стоял перед журналистами, сложив руки за спиной. А лейтенант Смирнов сидел на стуле, пока ему наносили на лицо грим, чтобы спрятать кровоподтёки.

— Как видите, — говорил Накамура на дискренто, который понимали во всём Дискреме, — боевой дух даже имперских офицеров находится на низком уровне. И в данный момент командиры крепости призывают всех своих сослуживцев сдаться.

Сначала выступил пилот, говоря, что с ним обращаются хорошо, а война проиграна. А сам Накамура, встал за спиной лейтенанта Смирнова и дружески положил руку ему на плечо. При этом дружелюбно улыбался.

Журналисты направили на них камеры и свет. Один восстановил пудру на побитом лице Смирнова, пару раз взмахнув кисточкой.

— В данный момент лейтенант Смирнов возглавляет взвод разведки имперского десанта, — продолжил Накамура. — И обращается ко всем своим сослуживцам с речью…

Один из помощников оператора начал показывать текст на карточках. Смирнов сощурил глаза, глядя вперёд. И что-то пробормотал.

— Громче, — шепнул Накамура. — Не порти мне момент.

Лейтенант снова что-то проговорил.

— Ещё громче! — потребовал полковник.

— У меня есть сведения о маршруте крепости, — шепнул Смирнов.

Накамура наклонился ниже, направив ухо к нему.

И заорал в следующую секунду.

Ведь лейтенант выхватил из рукава спрятанную там ручку и всадил её полковнику в лицо и вцепился зубами в ухо. Накамура попытался вырваться, но кровь хлынула сильнее, а Смирнов вцепился ему в шею пальцами.

Оба упали на пол, стул опрокинулся, Смирнов всем весом насел на Накамуру и принялся его душить, а у того хлестала кровь из правого глаза, где торчала ручка.

Вбежала охрана, один тут же вскинул пистолет. Выстрелил три раза, Смирнов обмяк и упал на полковника. Его оттащили, а телохранители Накамуры начали со злостью пинать мёртвое тело, пока сам Накамура верещал от боли.

Наконец, его утащили в госпиталь, журналисты убежали, а в окровавленном кабинете лежало только тело лейтенанта в луже крови. Генерал Дайрин склонился над ним и закрыл глаза.

— Северянин чуть не забрал своего врага, саади, — с одобрением проговорил командир разведки, склонившись над трупом. — Ещё бы немного, и ему бы удалось.

— Верно, — генерал Дайрин кивнул и поднялся. — Имперский офицер всё-таки. Как и мы с тобой. Верни его тело десанту.

— Накамура будет зол, — предупредил разведчик.

— Он и так зол, — генерал усмехнулся. — Зато потом будет красоваться с повязкой на глазу. Если ещё доживёт до возвращения.

Он подошёл к окну, глядя на вспышки света на горизонте, где могла быть имперская крепость.

Глава 17

Впервые влияние сил Небожителя на радиоволны было зафиксировано в битве у озера Реймира в 536 году от В. Т. В. Передовая панцирная бронеколонна Огрании столкнулась с пехотой Хитланда. Находившийся там Небожитель Фойл применил свои силы, не только нарушив радиосообщение между отрядами северян, но и помешав наступать своей собственной армии.

Впрочем, на тот момент радиосвязь только зарождалась, и войска быстро перешли на привычные им средства в виде сигнальных ракет и флажков.

— Профессор Анри Дейр, «Дихотомия души Небожителя», том 9.

Мы не ожидали такого, но все поверили в это сразу. К лейтенанту Игорю Смирнову раньше относились настороженно, и он сам держал дистанцию. И всё же он был командиром разведки, умел учиться, и когда мы узнали новости, то сразу поняли, что кто-то, а он на такое был способен.

Когда загнали в угол, он ждал возможности ударить и напал. Теперь наша задача — доделать его работу.

Казалось бы, когда видишь столько трупов вокруг, к ним привыкаешь. Но иногда в голове что-то щёлкает, и видишь, какая на самом деле дикость вокруг.

Это происходит совсем ненадолго, вскоре отвлекаешься. И всё же было сожаление. Ещё бы полгода, и он бы стал капитаном, возглавил разведроту, затем батальон, а то и весь десант крепости. У него для этого было всё: и обучение, и твёрдость характера, и даже происхождение. Просто не умел себя подать. А каким человеком был в обычной жизни этот вежливый симпатичный парень двадцати пяти лет, просто холодный и официальный в общении.

Но нельзя сказать, что мы его недооценивали. Мы его видели в деле, и у меня тут случайных пассажиров нет. Всех офицеров десанта знаю лично, если бы он нам не подошёл, он бы остался в Огрании. Смирнов подходил, я его взял и задачи ставил ему под стать.

Он всегда справлялся. Настоящий имперский офицер.

Солнце скрылось за тучами, и жара спала. Кто знает, в этих краях дожди могут зарядить на месяцы, и в этой грязи мы можем засесть на месяцы. А я сидел на корточках у завёрнутого в белый мешок тела. Это саван, инфы хоронят в таких своих покойников. В нём они и принесли лейтенанта.

Я посмотрел ему в лицо. Спокойное, будто спит.

— Да найдёт твой дух путь домой, лейтенант, — сказал я, как полагалось.

— А с-с этими что делать? — спросил Флетчер, показывая на несколько безоружных пустынников, которые пришли с носилками.

— Отпустить, — приказал я.

Никто не возмущался, ведь это они принесли тело. Надо же, вспомнили забытую традицию времён Первой Гражданской войны, ещё когда воевали шагоходы.

Тогда было не принято стрелять в кабину, чтобы не убить другого пилота, не стреляли, если был риск задеть мирняк, а тела павших в бою героев возвращали. Впрочем, уже во Вторую Гражданскую это всё забылось.

Пустынники, которые нас ненавидели, всё же принесли тело. Не для того, чтобы запугать, а чтобы выказать уважение. Такое казалось самым невероятным. Но Смирнов это заслужил.

Один из инфов, офицер с большим шрамом от ожога на пол-лица, бежать к своим не торопился, а смотрел на нас.

— Вы, северяне, удивляете, — сказал он хриплым голосом. — Думал, у него воли нет, сдался. А он… показал этим крысятам.

— А зачем вы тогда за них воюете? — с усмешкой спросил я. — Раз так не уважаете.

— А мы не за них воюем, а против вас, — отрезал пустынник, и лицо тут же стало злее.

Мы его узнали. Это брат генерала Дайрина, он уже был у нас в плену во время боёв на другом острове. Но отпустили и разрешили забрать своих покойных. Впрочем, они забрали только свои жетоны, потому что трупов было много.

Офицер ушёл, а мы склонились над телом Смирнова.

— Таким командиром мог стать, — Кеннет снял фуражку. — Всё для этого было. Опыта надо было только поднабраться и всё.

— Согласен, — сказал я. — Брюс, с бумагами разберёшься?

— Конечно!

Он вёл книжку, в которой отмечал всех, кого надо наградить, кого наказать, кого отметить. Вообще, этим должен заниматься штаб, но в нашем десанте сейчас даже штабисты были на передке.

В десанте все должны уметь прыгать с парашютом и воевать, даже повара, снабженцы, механики и музыканты.

— И на Шутника тоже составь, — продолжил я. — С этого часа он исполняет обязанности командира разведвзвода. А потом получит звание, и мы будем формировать роту разведки.

Офицеры кивнули, а тело Смирнова, разведчика, который дрался до последнего, мы забрали.

— У него были родственники, — я напряг память. — Там было записано в личном деле. Я ему на другое жильё в гарнизоне подписывал согласие, а то у него одна комната была, чтобы выдали вторую.

— Жена и дочка, — напомнил Бронин. — Он же особо не общался ни с кем, у него всегда всё по уставу было. Но я их видел.

— Написать им тоже? — спросил Кеннет.

— Нет, это я сам сделаю, — я поднялся, опираясь на колени. — Потом к ним приеду, когда вернёмся. Много к кому приеду. Тело на крепость, — приказал я. — Похороним дома.

— Есть! — два бойца отсалютовали и переложили лейтенанта на носилки.

Само собой, сначала увезём живых раненых, пока ненадолго восстановилось сообщение на вертолётах, но его не забудем.