И я вдруг очень четко понял: вся эта предсвадебная суета, все усталые вечера, споры, каталоги, дети, нервы, ее вздохи, мой сарказм — это все тоже счастье.

Не глянцевое.

Не идеальное.

Но живое.

А мертвого идеала мне, кажется, уже хватило на одну жизнь.

---

Глава 58. Вера

Последний удар прошлое нанесло за три дня до свадьбы.

Не в виде угроз.

Не в виде скандала.

Хуже.

В виде письма.

Настоящего бумажного письма, которое принес курьер без обратного адреса.

Почерк женский.

Внутри — короткая записка от Алисы:

«Ты выиграла. Надеюсь, это стоило того, чтобы все вокруг тебя ломалось».

Я прочитала дважды.

Потом третий.

И не почувствовала ничего сразу.

Вообще ничего.

Ни страха.

Ни злости.

Только какое-то странное холодное опустошение.

Максим нашел меня в кабинете с этой бумажкой в руках.

— Что это?

Я молча протянула ему записку.

Он прочитал.

Лицо стало каменным.

Очень.

— Я ее уничтожу, — сказал он тихо.

— Нет.

— Вера.

— Нет, Максим. Не ее. Не сейчас. Не так.

Он стоял напротив, с этой белой бумажкой в пальцах, и весь был как натянутая струна.

Я подошла ближе.

— Послушай меня.

— Я слушаю.

— Она права в одном.

Он вскинул голову.

— Даже не смей.

— Подожди. Она права в том, что вокруг действительно многое ломалось. Но знаешь, в чем ее главная ошибка?

Он молчал.

Я забрала записку из его рук.

Сложила пополам.

Потом еще раз.

И бросила в камин.

— В том, что я не выиграла у нее, — сказала я, глядя, как бумага чернеет в огне. — Я просто перестала проигрывать саму себя.

Максим смотрел на меня так, будто я только что вколотила последний гвоздь в крышку чужой власти надо мной.

— И она уже ничего не решает, — добавила я. — Ни в моей жизни. Ни в нашей свадьбе. Ни в тебе. Ни во мне.

Он подошел.

Очень медленно.

Обнял меня обеими руками.

— Господи, как же я тобой горжусь, — сказал в волосы.

У меня защипало глаза.

Не от письма.

От него.

От того, как он это сказал.

С восхищением. Любовью. Равенством.

Не как спаситель.

Как мужчина рядом.

И это было важнее любой победы.

— Я не хочу больше тратить на нее ни одной эмоции, — сказала я.

— Хорошо.

— И на Дениса тоже.

— Хорошо.

— И на Артема.

Он чуть отстранился.

— Тут сложнее. Я бы ему еще кое-что сказал.

— Максим.

— Молчу.

Я улыбнулась.

Слабо, но искренне.

И почувствовала, как внутри окончательно уходит что-то старое.

Тяжелое.

Липкое.

Как будто вся эта чужая грязь наконец перестала быть частью моей кожи.

---

Глава 59. Максим

Вечером перед свадьбой дом был похож на улей, где все одновременно устали, перевозбудились и решили, что спать — это занятие для слабых.

Соня бегала по коридору в пижаме и фате из тюля, которую где-то выклянчила у организатора.

Миша пытался выглядеть взросло, но каждые десять минут подходил ко мне с новым «техническим» вопросом: во сколько выезжаем, кто где сидит, можно ли не танцевать, если вдруг заставят.

Вера ходила по дому с лицом женщины, которая держится из последних сил и уже почти готова начать кусать окружающих по алфавиту.

Я любил ее особенно сильно именно в такие минуты.

Потому что за всей этой нервозностью было очень простое: ей не все равно.

Когда дети наконец были упакованы в кровати, Лидия Павловна ушла, дом стих, а организаторы перестали писать каждую минуту, я нашел Веру в нашей спальне.

Она сидела на краю кровати в халате, с распущенными волосами и смотрела в одну точку.

— Эй, — сказал я тихо.

Она подняла на меня взгляд.

И в нем было столько всего — усталость, волнение, нежность, страх, счастье, что у меня самого что-то перевернулось внутри.

— Я красивая завтра? — спросила она вдруг.

Я даже растерялся.

— Что?

— Ну вдруг я от нервов опухну, перекошусь и вообще буду похожа на женщину, которая пережила три судебных процесса и одного тебя.

Я подошел к ней.

Присел на корточки.

Взял ее руки в свои.

— Ты завтра будешь такая, что мне придется очень постараться не сорвать церемонию поцелуем раньше положенного.

Она невольно улыбнулась.

— Подхалим.

— Честный человек.

— Максим…

— Что?

— Мне страшно.

Я кивнул.

— Мне тоже.

— Правда?

— Да.

— И чего ты боишься?

Я подумал секунду.

Ответ был простым. И честным.

— Что ты выйдешь завтра ко мне, а я пойму, что влюбился в тебя еще сильнее и уже никогда не смогу быть нормальным человеком.

Она тихо засмеялась. Сквозь слезы.

— Господи.

— Что?

— Какой ты все-таки…

— Любящий?

— Неисправимый.

Я поцеловал ее ладонь.

Потом вторую.

— Послушай меня, Вера. Завтра не экзамен. Не компенсация. Не красивая обложка. Завтра просто день, когда мы официально делаем то, что и так уже правда.

У нее дрогнули губы.

— А если я расплачусь?

— Я переживу.

— А если ты расплачешься?

— Не дождешься.

— Врешь. Ты в последнее время подозрительно живой.

Я усмехнулся.

— Это все ты.

— Бедный ты мужчина.

— Очень счастливый.

Она встала.

Подошла ближе.

Положила ладони мне на грудь.

— Я люблю тебя, — сказала тихо.

— И я тебя.

— Даже когда я психую?

— Особенно тогда.

— Даже когда спорю?

— Это уже часть возбуждающего набора.

— Максим!

— Что? Я женюсь на честных условиях.

Она покачала головой, улыбаясь, и уткнулась лбом мне в плечо.

Я обнял ее.

Крепко.

Молча.

И в этой тишине вдруг понял: вот он, тот самый момент, ради которого стоило пройти вообще все.

Не сама свадьба.

Не кольцо.

Не победа над прошлым.

А то, что сейчас эта женщина спокойно дышит у меня на груди и больше не боится, что я куда-то денусь в самый важный момент.

Потому что не денусь.

Никогда.

Глава 60. Вера