Развод. Сахар и яд (СИ) - Славцева Яра - Страница 34

— Вы проснулись! — радостно объявила дочь. Потом прищурилась. — У вас такие лица, будто вы опять что-то скрываете.

Максим глянул на меня.

Я — на него.

Ну что ж. Поехали.

— Вообще-то, — сказала я максимально спокойно, — у нас для вас новость.

— Вы купили собаку? — сразу оживился Миша.

— Нет, — ответил Максим.

— Жаль, — вздохнул сын.

— Тогда вы женитесь? — выпалила Соня.

Мы замерли.

Абсолютно оба.

Потом Максим очень медленно сказал:

— Да.

Тишина продлилась ровно полсекунды.

Потом Соня завизжала так, что у меня заложило уши, запрыгнула на кровать и начала скакать между нами как маленький розовый бес семейного счастья.

— Я ЗНАЛА! Я ЗНАЛА! Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ВАМ ПОРА!

— Я тоже знал, — с достоинством заметил Миша, хотя по глазам было видно, что и его проняло.

Максим поймал Соню за талию, чтобы она не убилась в припадке одобрения, а я сидела и смеялась сквозь какие-то почти счастливые слезы.

Потому что, кажется, именно так и должно было быть.

Не пафосно.

Не глянцево.

А с детьми в кровати, воплями и ощущением, что да, этот дурдом — мой.

И я в нем счастлива.

Глава 53. Максим

Глава 53. Максим

Глава 53. Максим

Дети приняли новость о нашей свадьбе так, будто я наконец-то подписал какой-то важный государственный акт, которого они давно добивались через петиции, плакаты и моральное давление.

Соня немедленно объявила себя «главной по красоте и цветам».

Миша с видом человека, который привык решать реальные вопросы, спросил:

— А дату вы уже придумали? И кто будет заниматься списком гостей, чтобы не позвали всяких странных?

Вера в этот момент пила кофе и едва не поперхнулась.

— Ты слышишь? — сказала она, поворачиваясь ко мне. — У нас в семье уже есть свадебный координатор и кризис-менеджер.

— Слышу, — ответил я. — И очень надеюсь, что они работают без почасовой оплаты.

— Не рассчитывай, — сухо заметил Миша.

Соня meanwhile уже строила из салфеток что-то, очень отдаленно напоминающее фату.

— Мам, я хочу такое же платье, как у тебя, только с блестками, рукавами и чтобы можно было крутиться.

— То есть вообще не такое же, — уточнила Вера.

— Но красивое, — важно кивнула дочь.

Я сидел во главе стола и смотрел на них — шумных, любимых, абсолютно невозможных — и ловил себя на мысли, что хочется остановить этот кадр.

Не в телефоне.

Внутри.

Чтобы потом, в любой плохой день, можно было открыть память и вспомнить: вот так выглядит жизнь, за которую я дрался.

Когда дети убежали рисовать «официальный план свадьбы», Вера осталась за столом.

Медленно размешивала сахар в чашке и делала то самое лицо, которое я уже начал распознавать безошибочно: снаружи она еще иронизирует, а внутри уже тревожится на сто ходов вперед.

— О чем думаешь? — спросил я.

— О том, что теперь это реально, — ответила она.

— А вчера было понарошку?

— Вчера было красиво. А сегодня дети уже собирают мне блестящий саван.

Я усмехнулся.

— Вера.

— Что?

— Ты не передумала?

Она подняла на меня взгляд.

— А если передумала, ты дашь мне выйти из дома живой?

— Спорный вопрос.

— Вот именно. Значит, придется идти до конца.

Я протянул руку через стол и накрыл ее пальцы своими.

— Я серьезно.

Улыбка на ее губах дрогнула. Стала мягче.

— Нет, — сказала она тихо. — Не передумала. Просто я… знаешь… как будто стою перед чем-то очень хорошим и все равно ищу, где подвох.

— Нормально.

— Опять ты со своим «нормально».

— Потому что это так. После всего, что было, ты не обязана порхать, как девочка с открытки.

— Фу, терпеть не могу порхающих девочек с открыток.

— Я знаю. Поэтому и выбрал тебя.

Она закатила глаза, но пальцы мои сжала крепче.

— Кстати о выборе, — сказала Вера. — Сегодня ты исправляешь вчерашний организационный позор.

— Это про кольцо?

— Это про кольцо.

— Я уже позвонил.

— Куда?

— Ювелиру.

Она медленно отставила чашку.

— У тебя есть личный ювелир?

— Вера, у меня трое детей и ты. Без личного ювелира в таких условиях нельзя.

— Трое?

— Ты тоже иногда как ребенок. Только кусачий.

Она пнула меня под столом.

— Хам.

— Любя.

И в этот момент в кухню влетела Соня с рисунком.

На листе были мы. Снова все четверо. И почему-то огромный торт, который по размерам напоминал жилой комплекс.

Сверху красовалась надпись:

«Наконец-то»

Я посмотрел на Веру.

Она — на меня.

И вот это детское «наконец-то» вдруг ударило сильнее любого тоста.

Потому что да.

Именно так.

Наконец-то.

Глава 54. Вера

Глава 54. Вера

Глава 54. Вера

Выбор кольца оказался не просто испытанием.

Это был отдельный вид супружеской кармы.

Мы приехали в ювелирный салон вдвоем. Максим хотел закрыть бутик полностью. Я сказала, что если он еще хоть раз попытается устроить из моей жизни режим президентского передвижения, я надену ему кольцо на палец ноги и на этом романтика закончится.

В итоге салон не закрыли, но консультантки все равно смотрели на нас с тем выражением лица, с каким обычно смотрят на людей, за которыми потом обсуждают всю смену.

Максим был спокоен, красив и опасно щедр.

Я — придирчива, раздражительна и, кажется, уже начинала понимать, почему мужчины иногда так боятся женских решений в ювелирных магазинах.

— Это слишком большое, — сказала я про первый вариант.

— Хорошо, — кивнул Максим.

— Это слишком скучное.

— Хорошо.

— Это слишком «посмотрите, я хочу ослепить район».

— Тоже хорошо.

Консультантка уже смотрела на него с сочувствием, как на человека, попавшего под стихийное бедствие без страховки.

— Вам тяжело? — спросила я у него, примеряя четвертое кольцо.

— Нет. Мне интересно.

— Врешь.

— Немного.

Я покрутила рукой под светом.

Кольцо было красивое. Очень. Сдержанное, но живое. Белое золото, бриллиант не кричащий, а… уверенный. Как будто и не пытается впечатлить, но все равно производит нужный эффект.

Опасно похоже на Максима, кстати.

— Это, — сказала я.

Он даже не смотрел на ценник.

Вообще.

Просто смотрел на мою руку.

На кольцо на ней.

И на лицо у него было такое, что у меня перехватило дыхание.

— Что? — спросила тихо.

— Ничего, — ответил он. — Просто красиво.

— Кольцо?

— Нет.

Господи.

Ну нельзя же так.

Особенно в ювелирном салоне, где женщина и без того уязвима.

Консультантка тактично испарилась к витринам.

А Максим взял мою руку и очень медленно поцеловал пальцы.

— Теперь правильно, — сказал он.

Я посмотрела на кольцо. На свою руку. На него.

И вдруг поняла, что сейчас, в этой почти смешной, почти обыденной сцене, меня почему-то накрыло гораздо сильнее, чем в момент предложения.

Наверное, потому что это уже было осязаемо.

Тяжесть кольца.

Его ладонь на моей.

Его взгляд.

Реальность, которая перестала быть красивой идеей и легла на палец.

— Не реви, — тихо сказал Максим.

— Я не реву.

— Ты сейчас начнешь.

— А ты не беси меня романтическими жестами.

Он усмехнулся.

— Очень трудная у меня работа.

— Так увольняйся.

— Не могу. Слишком люблю начальство.

Я рассмеялась сквозь предательское жжение в глазах.

Потом, уже на улице, когда мы шли к машине, я вдруг сказала:

— Я хочу без цирка.

— В смысле?

— Со свадьбой. Без этих жутких залов, дальних родственников, чужих теть в пайетках и конкурса «угадай, кто из гостей уже пьяный».

— Слава богу, — выдохнул он. — А то я боялся, что придется изображать радушного хозяина для людей, которых я терплю из уважения к традиции.