Варвара начинает расследование (СИ) - Шумская Елизавета - Страница 37

Мы с братом тревожно переглянулись.

— Может, остановить его? — шепнула я, мучаясь от чувства вины. Только бы этот придурок не погиб из-за моего молчания. — Потом ещё раз попробует?

Олег нахмурился, подумал, но потом отрицательно мотнул головой.

Горимысл, наверное, услышал меня, потому что резко усилил напор, и дом будто застонал от боли. Маг и сам не удержался от едва слышного хрипа. Та-ак, мне это совсем уже не нравится.

— Надо останавливаться, Олег, — торопливо зашептала я. Шишиги с ними, признаюсь. Про лис не скажу, но про Остромира — да. — Давай вытаскивай его оттуда. Он же перенапряжётся и даст дуба!

— Подожди, — брат даже вытянул руку передо мной, чтобы не пустить меня к рыжему, и громко позвал: — Горимысл, вспомни про Первушу!

И тут, клянусь, уголок губ рыжего дёрнулся в усмешке! Как такое возможно⁈ Зато я ощутила, как меняется магия Горимысла. Накал её спал, но она стала будто холоднее. Стены дома перестали трястись, а напряжение, витающее в воздухе, отступило.

Из особняка уходила сила.

Я ощущала это всем существом, будто какая-то пустота вдруг образовалась совсем рядом. А потом стены дома посерели ещё сильнее, и с них начался сыпаться пепел, как при сожжении местных тварей. Он что, так весь осыплется?

Дом будто плакал этим пеплом. Я тяжело вздохнула. Прощай, дружочек.

— Можете заходить, — голос Горимысла наверняка должен был звучать высокомерно, но вышло устало.

Тем не менее никакого сочувствия к магу я в себе не нашла. А вот к особняку — да. Правда, стоило войти в уже знакомую прихожую, как оно уступило место удивлению. На стене, взгляд в которую упирается сразу, как входишь, слетело всё покрытие, и на голом кирпиче проступило изображение мужчины. Вдавленные линии казались опалёнными, будто их выжгли в дереве.

Остромир!

— Что это? — спросил Олег, скорее, у мироздания, чем у нас.

— Не знаю, — ответил Горимысл. — Но сопротивление было невероятное.

Я тоже не представляло, что это всё значит, однако настроение отчего-то улучшилось…

И только вечером я вспомнила и спросила наконец:

— А что за Первуша? — Олег недоуменно посмотрел на меня, и пришлось пояснять: — Ты Горимыслу сказал: «Вспомни Первушу».

Брат с рыжим совершенно неожиданно и так искренне рассмеялись.

— Первуша-Что-Тут-Думать, — произнёс Горимысл в одно слово.

Я нахмурилась. Что?

— Был у нас один в университете, — сквозь подхихикивание ответил Олежек. — Из Дубовых. Какая-то побочная ветвь… Но ты бы видела, о-о-о… Мощь! У него любимой фразой было: «Что тут думать? Ломать надо!» Вот и прицепилось прозвище. Он своей силой ломал любые щиты. Мы раз в новый зал для тренировки шли. А там дверь оказалась тугая. Первуша начал на неё давить, а она ни в какую. Но Дубовы упрямые. Точно продавил бы, если бы не пришёл преподаватель и не открыл её, просто потянув на себя.

— Для нас это стало, — Горимысл продолжил улыбаться, что смотрелось мило и невероятно непривычно, — напоминанием, что если проблема слишком сложна, возможно, ты подходишь к ней не в того края.

Глава 22

На следующий день мы добрались до Семицветья. Когда-то этот город славился своими невероятными садами. Его жители в целом весьма неравнодушно относились к цвету и цветам. Почти каждый дом утопал в растениях и почти каждый был выкрашен в какой-нибудь яркий оттенок. У приезжих рябило в глазах от этакого цветового хаоса, но местным нравилось. В какой-то момент власть имущие всё же сообразили, что город постепенно превращается в балаган. Справедливо решив, что, если просто запретить это буйство красок, их побьют, руководители постановили следующее: одна улица — один цвет. Это, разумеется, касалось только домов. Цветы можно было сажать, какие душа просит.

Поначалу такое решение, конечно, вызвало множество споров и немало драк, однако несколько самых законопослушных улиц решили не сопротивляться, отхватить цвет посимпатичнее и перекрасить в него дома. Получилось так хорошо, что их примеру очень быстро последовали и остальные. Ругаясь и дерясь теперь из-за оттенков.

Город преобразился настолько, что в него стали массово съезжаться эстеты со всей страны. Многие художники и вовсе переселились в Семицветье. Да и другие творческие люди частенько искали здесь вдохновение. Кто-то ушлый пустил слух, что невероятная местная красота излечивает от любых нервических болезней. Особенно дам. Так что очень быстро отдыхать в Семицветье стало модным. Весной, как только всё расцветало, население города увеличивалось втрое, что весьма положительно отразилось на его бюджете.

Я о Семицветье знала только из рассказов деда. А нет, ещё нескольких картин видела, и они изображали что-то невероятно восхитительное. Так что после них серые развалины показались особенно угрюмыми. Пепелище. Умом я понимала, что не увижу ни знаменитых садов, ни раскрашенных улиц, но всё равно оказалась не готова в серому унынию, царящему вокруг.

Природа по краям Пепельных земель начинала потихоньку оживать, но до Семьцветья эти изменения ещё не добрались. К тому же знаменитые местные растения, даже в виде семян, увы, не сохранились. Если когда-нибудь город решат восстанавливать в его прежней красе, все цветы и деревья придётся завозить извне. Тем не менее особняки уже начали очищать, судя по нашему заказу, так что может, я ещё увижу его во всей красе.

Семицветье в целом находился не так уж далеко от границы, всего в дне пути, и был последним пунктом из намеченных Олегом для этого рейда. Выберемся мы в неразорённые земли не в месте, где въезжали. Но так даже удобней, ибо к ближайшему от точки выхода городе подходит чугунка. Правда, ветка ведёт в столицу. Чтобы добраться до наших мест, надо будет пересесть на другой поезд. Я воспользуюсь этим и несколько дней погощу у Вольки. Заодно и добычу сбуду… Наверное. Не представляю, как это делается в реальности. Но брат должен знать. К тому же, если я привезу лисопсов из Белоберёжска, никто не удивится. Сестры возмутятся, конечно. Надо будет кружев им прикупить. И младшим братьям с племянниками тоже каких-нибудь подарочков. И маме с папой, разумеется. Нет, сначала с Волькой решаем вопрос с Зибо-Осиновыми. Смотрим, сколько на самом деле уйдёт денег. Тогда и будем думать про презенты. А лисы… скажу, подарили или продали дёшево, потому что какие-нибудь дефекты экстерьера. Ну не умница ли я? Всё продумала. Осталось только заработать нужную сумму. Пока у меня не хватает, если в той заветной коробочке от Остромира не найдётся что-нибудь поистине ценное.

— Остановимся в общежитии бывшего маг-училища, — произнёс Олег.

— Прям в здании? — удивилась я.

— Да, — довольно кивнул брат. — Как только Пепельные земли начали отступать, здесь сделали опорный пункт. Общежитие магического училища очистили и заново накрыли защитными заклинания. Теперь там есть даже кровати и, самое главное, еда с водой.

— Самое главное — безопасность, — не согласился Горимысл. — Хоть пару ночей посплю нормально.

Как бы мне не нравится рыжий маг, но он действительно ставил отличные защиты, а значит, поддержание оных, в том числе и ночью, ложилось на его плечи. Если обережные сферы никто не тревожит, то в присмотре они не нуждаются. Однако все воздействия на них мигом будят мага. Даже если это мышь, даже если мы с Дроздом, полночи шляющиеся туда-сюда.

— Правильно ли я понимаю, что можно будет выспаться, отгородившись от вас стенами? — надежда засквозила в моём голосе так явно, что впору смутиться. Но я не смутилась.

— Отдельные комнаты на каждого, — провозгласил Олег с такой гордостью, будто лично обеспечил этакий комфорт.

Настроение резко повысилось. Я даже отвлеклась от созерцания развалин каменных без малейшего намёка на разнообразные цвета домов. Пепельная магия вгрызалась во всю органику, даже в землю на сажень в глубину. Наверняка, ни семечка, ни зёрнышка, ни корешка не осталось от тех роскошных садов, которые здесь были. Жалко, конечно. Буду всем сердцем надеяться, что их восстановят. Я слышала, что пепел — отличное удобрение.