Варвара начинает расследование (СИ) - Шумская Елизавета - Страница 21

— Я вам доверяю, — с ядовитой улыбочкой ответила Смородинова. — К тому же у вас есть опыт, не так ли?

Ираида Семёновна помрачнела, а Зинаида, довольная собой, поплыла в свою комнату.

Я же направилась караулить лестницу на чердак. Она начиталась рядом с небольшим закутком, где устроили что-то вроде уголка для отдыха: поставили рядом с окном пару кресел и кофейный столик. Я собиралась устроиться там и ждать паломничества: обязательно кто-то должен прийти и начать выпытывать, как изничтожить наругшу. Возможно, даже деньги предложат. Я аж прищурилась от удовольствия. Если так выйдет, то есть вероятность, что я даже смогу их оставить себе после исчезновения мороков. О-о, это было бы прекрасно. Интересно, сколько мне предложат?

В тот же миг меня дёрнули назад и сдавили локтем горло. Я попыталась закричать, но смогла только захрипеть. Забилась в крепкой хватке, забрыкалась, вцепилась ногтями в держащую меня руку.

— Утихни, тварь! — рявкнули мне на ухо.

Я, извиваясь в хватке, ударила каблуком по колену напавшего. Он зашипел и сжал моё горло ещё сильнее. Да он сейчас мне его передавит! И даже трупа не найдут! Я отчаянно захрипела и расцарапала держащую меня руку в кровь.

— Я тебя отпущу, если скажешь, как прогнать наругшу.

Ага, верю-верю. Я ему сейчас скажу, а потом он одним движением свернёт мне шею, чтобы не оставлять свидетеля. М-да, вот и узнала, могут ли мороки причинить физический вред…

— Ты поняла, бешеная? — мужчина на миг сжал моё горло так, что у меня начало темнеть в глазах. Потом чуть ослабил хватку и спросил ещё раз: — Поняла?

Я закивала, насколько могла.

— Говори! — потребовал он, но горло не отпустил. Всё моё существо протестовало и требовало сопротивляться, драться, визжать и кусаться. Пришлось буквально заставлять себя стоять ровно. Потому что ещё не всё узнала.

— Призывающий мужчина или женщина? — прокашляла я и торопливо добавила: — Там способы отличаются.

Мой противник на миг застыл. Я — тоже.

— Рассказывай про оба, — приказал этот негодяй.

Я мысленно рыкнула: не получилось. Ладно, не помогла хитрость — поможет сила. Я сжала посильнее пальцы на руке напавшего, и из них вырвались ледяные лезвия, вошедшие в плоть и заставившие его заорать. Мужчина рефлекторно дёрнулся и ослабил хватку. Я воспользовалась этим и накинула на себя энергетический щит. Он обхватил всю мою фигуру вместе с одеждой, повторяя все изгибы, и отшвырнул от меня убийцу. Я резко развернулась и выбросила руку вперёд, колдуя магическую сеть. Поблёскивая золотым, она рванулась к мужчине и обхватила его куда как крепче, чем меня мой щит.

— С-сука! — вырвалось у него. И на этом он не остановился. Я и слов-то таких не знала, хоть дедуля порой такие коленца выдавал, что даже папа краснел, а мама и вовсе норовила упасть в обморок.

Понять я мужика понимала: мало кому нравится быть спелёнатым крепкой, жалящей за любое движение сетью. Всё же не зря я столько мучилась в Училище. Пусть арсенал у меня невелик, зато крайне эффективен. Я подошла ближе, чтобы окончательно убедиться, что передо мной лже-Виктор. Что ж, мне повезло, что с магией у него не сложилось. Ростислава вряд ли бы я так легко победила: всё-таки мужчин боевым заклинаниям учат куда лучше. Репертуар у них поразнообразнее, да и реакции быстрее.

— И что ж вам, Родион Спиридонович, не жилось-то спокойно? — вклинилась я в паузу между ругательствами. — На всём готовеньком, с красавицей-любовницей под боком! Как сыр в масле, а всё мало!

Любистоков волком посмотрел на меня.

— Или это Зинаида наругшу вызвала? — я подняла брови.

— Иди ты!.. — он продолжил изгаляться в непристойном словоблудии.

— Как хотите, — пожала я плечами. — Вы отправитесь в полицию. Может, там вас и смогут защитить. А Зинаида останется с наругшей наедине.

«Виктор» побледнел, потом сообразил:

— Она не вызывала! Она вообще не знала! Её не за что! Наругша к ней не сунется!

— Это смотря, как пригласить, — я хищно улыбнулась и достала из кармана припасённую ложечку. — Узнаёте?

Разумеется, она не была из набора для наругши, но это никто, кроме меня, не знал. Вот и лже-Виктор побледнел аж до зелени.

— Ты не посмеешь! Это убийство!

— Все подумают, что наругша пришла за той, кто её призвал, — пожала я плечами.

— Но она и правда не вызывала!

Я всматривалась в его лицо и никак не могла решить, верить ему или нет.

— Тогда рассказывай, — приказала я.

Он глянул на меня исподлобья с такой ненавистью, что мне стало не по себе. Я вскинула подбородок и демонстративно крутанула ложку между пальцев. Любистоков скрипнул зубами и сквозь них выдавил:

— Что рассказывать?

— Для начала скажи громко и чётко: кто вызвал наругшу и кто убил Афанасия Смородинова, — потребовала я.

В этот раз к ненависти прибавилось недоумение. К шишигам! Не буду же я ему объяснять, что он сам морок, а мне нужно очистить дом от него и ему подобных.

— Это я, — произнёс лже-Виктор, пытаясь усесться в сети так, чтобы она нигде не жгла кожу, но это никак не удавалось.

— Громче!

— Я это! Я! — рявкнул он.

И вдруг со всех сторон начали появляться мороки. Все-все, даже убитый Афанасий Всеславович. Они просто возникали перед нами, сейчас как никогда похожие на призраков. Я уже видела такое. Значит, в этот раз убийца назван верно, и очищение дома вот-вот произойдёт. Только бы Горимысл всё не испортил!

— Вы все умерли? — прошептал Любистоков, с ужасом глядя на полупрозначные фигуры, а как увидел выцветший образ любовницы, так весь затрясся.

— Рассказывай! — в третий раз приказала я.

— Рассказывай! — подхватили мороки.

— Расскажи, Родионушка, — попросила Зинаида с такой нежностью, что мне стало неудобно, будто я подсмотрела что-то более интимное, чем та сцена в её спальне.

Больше «Виктор» не сопротивлялся.

⟰ ⟰ ⟰

Любистокову Родиону Спиридоновичу не везло с рождения. По крайней мере, он так считал. Мало того, что его семья едва сводила концы с концами, так ещё и магии ему не досталось. Можно было бы как настоящий Виктор, брат Зинаиды, или его собственный отец довольствоваться ковырянием в земле и мелких спорах с немногими арендаторами. Но Родион этого не понимал. Они же дворяне! Они должны жить в роскоши и поклонении! А не превращаться, по сути, в крестьян!

Родители пытались приучить сына к скромности и воспитать в нем смирение, но чем дальше, тем больше его это угнетало. Сердце хотело роскошных балов, блистательных женщин рядом, лихих коней, красивой одежды, друзей-губернаторов и приятелей-князей. Раз за разом Родион представлял, как собственный выезд подвозит его к шикарному особняку. Тот светится сотнями огней. Дворецкий кланяется ему, Родиону, чуть ли не пола и объявляет его имя. По бальному залу проносится вздох восторга. Мужчины завидуют его элегантному виду, а женщины смотрят с вожделением. И все — все! — спешат с ним поздороваться и обменяться хоть парой фраз. А он может одарить кивком или разрушить перспективы, демонстративно отвернувшись от человека.

Лёжа зимой в холодной постели на тощем матрасе под изношенным одеялом, Родион раз за разом представлял эту картину, и это помогало не пасть духом. Как только ему стукнуло восемнадцать, он сбежал в Большеозёрск. Однако скоро понял, что быстро там не подняться. Поэтому буквально через месяц отправился в столицу. Только там Родион тоже оказался не особо нужен. Скромный заработок самого мелкого чиновника ни капли не приближал его к мечте. Продвинуться в чинах можно было или с годами, или с заслугами. Вторых не наблюдалось, а ждать Родион не хотел. В военном деле без магии можно было рассчитывать только на место солдата. В самом лучшем случае — прапорщика.

Любистоков попытался играть, благо, с картами ему всегда везло. Но, увы, не настолько, чтобы сделать состояние. Однако именно тогда его заприметил один из опытнейших столичных шулеров. И взялся учить.

Скоро в салонах Белоберёжска стал появляться обаятельный молодой дворянин, с лёгкостью садящийся за карты и со смешком проигрывающий небольшие суммы. А иногда выигрывающий, но — большие.