Варвара начинает расследование (СИ) - Шумская Елизавета - Страница 18

Иногда я жалела, что появляюсь в подобных особняках только по делу и весьма ограничена по времени. Как интересно было бы посидеть тут, поразгадывать тайны, поразмыслить, кто и зачем прятал эти вещи. В подобных мелочах, давно забытых хозяевами, крылась сама суть чужих жизней, и, возможно, только я и могла к ним прикоснуться, хоть так помянуть их.

Под эти мысли я пробиралась вперёд по узким тропкам, которые оставили в надежде, что когда-нибудь это барахло пригодится. Неужели нельзя было нормально всё расставить? И опись сделать! Стеллажи, полки, номера! Не так уж и трудно! Эх… надо вернуться домой и разобраться с нашим чердаком. Там тоже бардак. Да, всё рассортировать, переписать…

Тут я завернула, читай, пролезла, за старинный шкаф, который непонятно как вообще сюда втащили, как лирическое настроение слетело с меня буквально по щелчку пальцев. Пространство передо мной чуть ли не всё подсветилось алым. От этой неожиданной яркости я утратила концентрацию и отпустила дар. По глазам будто хлестнули чем-то. Больно-то как! Я зажмурилась, но под веками тоже вспыхивали красные разводы. Пришлось ждать, пока эта цветовая какофония уймётся. После чего я достала платок и аккуратно промокнула уголки глаз. И только тогда открыла их, едва не зашипев от неприятных ощущений.

Сразу стало понятно, что тишайший дар мне в ближайшее время не потребуется: всё прекрасно видно и без него.

Особенно внимание привлекала картина, прислонённая к стене. В центре полотна художник изобразил двух сидящих женщин, разного возраста, но очень похожих — с тёмными, поднятыми вверх волосами, выразительными карими глазами и аккуратными чертами лица. Кажется, я уже видела их… За плечом старшей дамы стоял Афанасий Всеславович, чуть помоложе, чем я привыкла его видеть, и будто бы веселее. Его рука лежала на её плече… Жена?.. А из-за спины более молодой женщины угрюмо смотрел Ростислав.

А не тот ли это семейный портрет, который сняли со стены около кабинета Смородинова?

По размеру она казалась подходящей. Теперь, правда, вряд ли её вновь вывесят на всеобщее обозрение. И не столько из-за семейной трагедии, сколько из-за буро-красного пятна, покрывающего половину лица, шею и грудь младшей из женщин. Тамары, не будем лукавить. Такого же цвета пятна виднелись и на медном блюде, стоящем напротив портрета. В этой посудине явно что-то жгли. Запах, даже несмотря на приоткрытое окно, ещё чувствовался.

Преодолевая отвращение, я присела рядом и попыталась рассмотреть, что же такое спалили в этой импровизированное жаровне. Но в первую очередь моё внимание привлекла полоса того же буро-красного цвета, идущая от пятна на изображении Тамары по полу к блюду. Будто верёвку измазали в чём-то и протащили этим путём. Или она просто лежала между ними, пока не убрали.

Что сожгли, я не очень поняла. Но там точно было немного земли — присыпали огонь ей, что ли? Остальное превратилось в пепел. Правда, какой-то неоднородный, но касаться его я не стала. Даже деревяшкой, найденной рядом. Слишком мерзкое ощущение возникало рядом с этим блюдом.

Что бы там ни говорила Гиена, а магию дворян не назвали бы благородной, ежели бы она была единственной. Ведь название появилось задолго до прорывов и появления пепельных земель. Просто раньше её противопоставляли колдовству, объявленному мракобесием и шарлатанством. Однако все прекрасно понимали, что многие из этих «суеверий» совсем не выдумка. Просто приёмы и результаты колдовства приписали другим явлениям. Например, наслали на кого-то проклятье. Это не колдовство, это работа с энергией, выделяющейся в момент гнева или смерти. Призвали какую-то тварь — это опять же не колдовство, это особенность поведения данного существа, отзывается оно вот на такие действия, и всё тут. Сглазили соседа — это неосознанное использование благородной магии, доставшейся от какого-то неучтённого предка-дворянина. Или тишайшего дара, кто там знает.

Вот остатки какого-то такого «суеверия» сейчас лежали передо мной. И я понятия не имела, для чего этот ритуал был проведён.

Ну в самом деле, зачем? Наругшу ведь уже призвали, и она взяла своё. Или всё не так однозначно?

Глава 11

Вот эта вся композиция не могла быть чем-то иным, кроме как ритуалом. Но для чего и кто его провёл? Если я останусь тут, дождусь ли я того, кто всё это устроил? Зацикленные круги воспоминаний в пепельных домах по понятным причинам никто особо не изучал. Теорий, какие моменты повторяются и почему именно они, было множество. Большинство считало, что дом показывал то, что вызвало более всего эмоций, а они, как известно, могут менять энергию. Другая идея состояла в том, что показываются воспоминания одного или нескольких проживающих там людей. Третья гипотеза говорила, что сцены варьируются для разных зрителей, в том числе и в зависимости от уровня пепельного дара. Я сама так и не смогла определиться, к какой из теорий склоняюсь, но искренне надеялась, что с опытом стану понимать и видеть больше.

Так что вероятность того, что на чердаке появится организатор подобного развлечения, разумеется, была, чего не скажешь о гарантии. Запросто могу просидеть здесь весь круг и ничего не узнаю. Время же поджимало. Вот чего бы я хотела от роста уровня пепельной магии, так этого чёткого внутреннего хронометра.

Ладно, работаем с тем, что имеется. Я ещё раз огляделась. Может, что-то пропустила? На всякий случай призвала тишайший дар и тут же схватилась за глаза. Сжала веки и чуть ли не заскулила. По ощущениям, сейчас кровавые слёзы потекут. Очень, очень больно. Я замерла, надавливая на глаза ладонями. Так терпеть становилось чуть легче. Что вообще происходит⁈ Страшно…

А вдруг я стала мороком? Просто умерла, вот и больно. Или сейчас умираю? От ужаса я передёрнулась. Отняла одну из рук от лица и от души ущипнула себя за ногу. И тут же чуть не взвыла. Если мороку так больно, то не хочу им быть!

Что-то мне подсказывает, что я всё-таки жива. А коли так, почему болят глаза? И случилось это в аккурат после активации тишайшего дара. Хм… Я, когда только увидела это место, обратила внимание, что слишком яркие краски. Это или из-за того, что всё место и каждую вещь в отдельности пытались скрыть, или… или… может, дар вырос? Но раньше изменение уровня обходилось без боли.

Говорят, неприятные ощущения возможны только при переходе на качественно иную ступень. Например, с девятки на десятку. Там магия неплохо подрастает и появляются новые возможности. Для каждого свои, разумеется. В Пепельные земли я уходила с восьмой степенью тишайшего дора. Хм… а когда я проверяла его в последний раз? Весной. Это не так уж давно. Но здесь я очень активно использовала дар. Могла дорасти до десятки? Запросто. Это, конечно, очень быстро, но и опыта у меня набралось едва ли не больше, чем за пару лет дома.

Я попыталась разлепить глаза. Под веками кололо, будто песка сыпанули. Я тут же прищурилась, как самый подозрительный на свете человек. О, стало легче. Так и буду ходить — прищуренной!

Может, к шишигам перепроверять всё ещё раз тишайшим даром? Всё же и так видно. Однако именно это желание полениться заставило меня насторожиться. Если кто-то наводит на мысль, что здесь ничего интересного нет, значит, несомненно, оно там есть. И его хотят скрыть! Мерзавцы! Скрыть! От меня!

Я резко распахнула глаза и дёрнул тишайший дар. Пробуждался он неохотно, будто пригревшаяся в тепле старая собака. Но я настояла, несмотря на жжение в глазах и внутренний скулёж. Терпеть не могу, когда во мне просыпается та самая девица, которая не засыпает в моих сёстрах: боязливая, ветренная, ни разу ничего не доведшая до конца и всё бросающая при малейшей трудности.

Поборовшись с этим невероятно упрямым противником, я всё-таки смогла ещё раз посмотреть на чердак через призму дара. Что ж всё такое яркое-то?.. Но постепенно становилось полегче. Резь в глазах постепенно успокаивалась, цвета тускнели, и вдруг стали видны оттенки. Например, на картине правый нижний угол оказался затемнён. Я повернула полотно и оглядела этот участок. Он казался более толстым, как будто его несколько раз вскрыли чем-то белым. Я поскребла холст, и белая крошка начала осыпаться. Совсем скоро я уже могла различить надпись «Ландышева А. И.» И зачем это имя замазали? Чьё оно — художницы? Или на холсте раньше было другое изображение, а для экономии Смородиновых нарисовали поверх?