Последний выключает свет - Калинин Сергей - Страница 58

Вдруг в памяти ожили лица тех, с кем провел последние две недели: врач, студент, спортсмен, программист — они все были разные, им было что терять, у них была вполне обеспеченная жизнь по меркам этой страны. И они поставили на карту спокойствие и благополучие. Ради чего? Ведь нет у них никакой выгоды. Есть отчетливое, до боли надорванное чувство справедливости и желание торжества здравого смысла. И там, в камере, они все знали, что не изменят взгляды и не сдадутся. И он, он тоже не может сдаться. И ради них, и ради Лены, и потому что иначе стыдно перед самим собой. «Вопрос не в том, чтобы слить тестя. Это в принципе не важно. Но ведь есть у меня и другие бумаги. И я хорошо знаю, кто работает кошельками тех, кому по роду деятельности нельзя бизнесом заниматься. Как строится схема „Медтехники“, как проходят торги государственных объектов, кто за этим стоит, и кто подставной. И все нити ведь потом, при правильном подходе, можно раскрутить. А они высоко ведут. Очень высоко. Они не за страну так держаться, а за места свои, за бизнесы. Кому отдать? Теперь знаю, кому, осталось решить как. Нужно попасть в посольство. Не важно, какое. Типа на визу хочу податься. Оставлю бумаги и уйду. Паспорт показывать не буду. Спрошу посла, оставлю пакет и ухожу. Кто там поймет, кто приходил? Ну, наверное, поймут. Записываться придется. Но должен же быть вариант. На месте придумаю», — стало даже легче от мысли, что теперь план есть.

Утром вскочил чуть свет. Пакеты валялись под кроватью, и Руслан вспомнил, как тщательно прятал копии в деревне, на чердаке. Вспомнил, как доставал деньги, под пристальным надзором подручных тестя. «И на кой мне нужно было страдать да копии делать? Так и не пригодились. Хотя… Может, рассказать Лене? Мало ли что. И что она с ними сделает? Только проблем наживет. Нет, нужно самому, — в глубине души мелькнула мысль, что для журналистов его бумаги будут прямо находкой, — но только не здесь это все публиковать. Даже не опасно, а практически безнадежно для автора. Срок включается автоматически с выходом в печать».

Через полчаса стоял у калитки Виктора. Тому хватило одного взгляда, чтобы все понять:

— Зноу куды намылиуся? Я дармаедау не кармлю.

— Заметано. С сегодняшнего дня баш на баш и по предварительной договоренности. Мне нужно уехать. Вернусь завтра. С Леной все равно по пути, — Руслан зашел за девушкой специально, даже в большей степени за ней, нежели предупредить Виктора, что рассчитывать на него сегодня не стоит.

— Штой-та ты больна бойким стау. Як бы не давела куды актиунасть гэта, — Виктор сплюнул и пошел заводить трактор.

— О, — Лена уже слышала разговор и понимала, что Руслан пришел, но увидеть его при параде не ожидала. — Куда собрался?

— Пойдем. Потом расскажу. Может быть, — Руслан, еще не был уверен, что об этом стоит рассказывать, развернулся и двинулся к остановке, не дожидаясь ответа. Обернулся, заметил заметив недоверчивый взгляд Лены и добавил. — Мне в столицу. Сейчас на вокзал, успеваю на десятичасовой, в час там, мне пару часов нужно, ночным вернусь и утром дома. Все отлично. Завтра еще и по хозяйству подсоблю.

— Не беги так, — она окликнула и схватила его под руку. До автобуса оставалось не очень много времени. — А ты, смотрю, подготовился. Не видела тебя никогда с пакетом. Не расскажешь, что там за папки?

— Ничего особенного. Старая курсовая работа на тему: «Инвестиции и прибыль в условиях не очень рыночной экономики», — Руслан выглядел не то расстроенным, не то сосредоточенным.

Успели вовремя, даже с запасом. До автобуса оставалось минут семь, может десять. Обычно он приезжал по графику. Сначала чуть слышно, но с каждой секундой все отчетливее донесся звук автомобиля. Они переглянулись. Интуиция подсказывала, что не автобус приехал раньше, и не случайный гость едет в их глухомань. Словно отвечая на их немой вопрос, из-за поворота показалось машина участкового. Сомнений, что по их душу пожаловал Аркадий Павлович, не было.

— Ну и отлично. Вот он нас и подвезет, — Руслан не изменился ни в лице, ни в голосе. — Повезло, можно сказать.

— Не понимаю твоего оптимизма. Ясно же, что к нам, — Лена заметно занервничала.

— Не дрейфь. Он здесь в такой же ссылке, как и мы. И ему проблемы и разборки нужны меньше, чем нам. Сейчас будет уговаривать, чтобы вели себя хорошо и, поверь, если я забуду отметиться, ну, при удачном раскладе, он сам за меня крестик поставит. Чтобы потом не писать лишних бумаг и отписок, — закончить Руслан не успел.

Взвизгнув тормозами, старый фольксваген остановился у остановки.

— На ловца и зверь бежит, — Аркадий Павлович вышел из машины.

— Точно. В деревню подбросите, — Руслан приветливо улыбнулся. — Вам же все равно обратно ехать. — Он добавил, заметив нерешительность участкового.

— Ты в курсе, зачем я здесь? — Аркадий Павлович сделал лицо посерьезнее и поубедительнее, как он предполагал.

— Видимо, донести суть последних постановлений, смысл которых состоит в том, что любой идущий по улице в чем-то виновен, и главный принцип прошлого столетия, «был бы человек, а статья найдется», обретает вторую жизнь в нашей стране. Я правильно понял? — Руслан смеялся и не скрывал это.

Сказался опыт прошлых лет, когда общения с высокими чинами было так много, что он уже не замечал ни званий, ни должностей. Он видел тех же людей, с теми же проблемами, завышенной самооценкой и страхом перед теми, кто сильнее. Сейчас участковый явно не знал, как действовать, и скрыть это от Руслана не смог.

— Шутник, ерш твою медь. Вот скажи, ты как докатился до этой жизни? Пил себе тихонько, сидел в деревне, никто не видел, не слышал и всем хорошо было. Ты зачем на мою голову свалился? Ты как в такую заваруху вообще попал?

— Анекдот расскажу, — Руслан понимал, что инициатива на его стороне и сдавать позиции не собирался. — Времена Советского Союза, в стране все строго и мораль на высоте. В коллективе обсуждают Марью Ивановну, уборщицу. Профорг и говорит: «Вот и скажите, Марья Ивановна, и как же вы вот стали-таки проституткой». Марья Ивановна встает, переминается, пожимает плечами и отвечает: «Да, знаете, повезло, наверное».

— Ты это к чему, — по лицу участкового пробежала улыбка, а Лена смеялась не стесняясь.

— Я к тому, что у нас лет через пять, кто не сидел на прибавку к пенсии может не рассчитывать. Так что, гражданин начальник, я как человек дальновидный к будущему готовлюсь заранее. Придут потом, спросят, где мол был в такой-то период. А я им справочку раз. Сидел товарищи, свой я.

— А если не придут к власти, — участковый перебил.

— Ну, не придут, так в деревне моя отсидка нахрен никому не нужна. Вы завтра забудете, ехать сюда начальству далеко, статистики здесь не наберешь. Тунеядство на наш регион не распространяется, — заметив недоуменный взгляд Аркадия Павловича Руслан уточнил. — В городе тунеядцам отопление и воду по другому тарифу считают. А у меня колодец и дрова. Вы меня как пересчитывать собираетесь. Если что дрова на подставное лицо куплю, если уж совсем жестить начнете. В общем, дохлый номер. Поехали. Мне в город надо.

— Зачем? — участковый обреченно кивнул в сторону двери.

— На работу устраиваюсь, — Руслан открыл заднюю дверь и они с Леной уселись рядом. — Гони шеф. Но нет счетчика — нет оплаты. Все по закону.

— Тьфу на тебя. Но молодец. Работать нужно. Кем планируешь?

— Председателем колхоза, — Руслан оценил внезапно наступившее молчание.

— Кем? — участковый переспросил. — Шутишь?

— Никогда не был так серьезен. У меня есть предложение, от которого никто не сможет отказаться. У них выбора не будет, — Руслан рассмеялся. — В этом колхозе никогда не было, и, поверь, — он обращался сейчас только к Лене, — никогда не будет такого председателя. Я продам больше, чем мы здесь соберем и вырастим.

— Вот это меня и пугает, — Лена теперь уже не скрываясь хохотала.

— И меня это пугает. Ты без этих…, — Аркадий Павлович не договорил. — В общем, смотри, я предупредил.