Bleach: Император душ. Том 1 (СИ) - "Всеволод" - Страница 84

Если честно, я не был шибко удивлён его манёвром. Мы с ним не раз и не два после занятий оставались «позвенеть» боккэнами, так что сэнсей знал мой примерный уровень владения мечом. Кроме того, на его занятиях я и правда часто помогал тем, кто ко мне обращался. Не потому, что рвался в учителя, а потому что скучал и всё равно сидел без дела. Видимо, Аракава-сэнсей это заметил и теперь решил использовать меня как наглядное пособие.

— Вдарь так, чтобы эти детишки на собственной шкуре поняли, чем настоящий удар отличается от махания палкой.

Сэнсей хлопнул меня по плечу и двинулся к студентам, давая мне простор.

Я пожал плечами. Взял со стойки обычный тренировочный боккэн. Несколько раз взмахнул им, а потом принял стандартную фехтовальную стойку.

Последующие свои действия я не смог бы описать словами, даже если бы очень сильно захотел. Как описать настолько абстрактные вещи, как концентрация чувств, фокус души и напряжение какой-то внутренней мышцы, которой в теле вроде бы и быть не должно?

POV от третьего лица.

Ещё мгновение назад ученики Академии воспринимали Сигиллита как нечто привычное и почти безопасное: огромный, спокойный, с размеренной рейацу, которая слегка давила на плечи. Его монументальная сила давно стала фоном этих занятий — чем-то вроде ласкового полуденного солнца над головой. Ощутимо греет, заставляет щуриться, но не пугает по-настоящему, пока между ним и тобой лежит целое небо.

А потом это солнце шагнуло ближе.

И всё изменилось.

То, что казалось тёплым и почти добрым, вдруг стало ревущей бездной жара, на которую нельзя смотреть и от которой нечем закрыться. Не мягкое тепло на коже, не привычный свет сквозь веки, а мощь, рядом с которой всё живое существует только потому, что пока ещё не успело испариться.

И хуже всего было даже не это.

Сила Сигиллита не расползалась по залу бесформенным давлением. Она собиралась в руках, в плечах, в деревянном мече, сужаясь до одной-единственной линии. Солнце не просто приблизилось. Оно сконцентрировалось в одну точку.

Перемена вышла такой резкой и всеобъемлющей, что люди на пару мгновений просто зависли, не успев понять, что именно на них навалилось. Кто-то качнулся назад. Кто-то судорожно сжал рукоять асаучи. Кто-то застыл с приоткрытым ртом. Казалось, привычно спокойный пёс, которого ты гладил и кормил много лет, вдруг оскалил клыки и приготовился рвать тебя на маленькие кусочки — без рыка, без злости, просто потому что мог.

— Смотрите внимательно, — прозвучал голос сэнсея в оглушающей тишине. — Не смейте моргать. Такой урок может преподать только кто-то уровня капитана.

По залу прошла волна запоздалых вдохов, больше похожих на всхлипы. Каждый в этом зале смотрел на неподвижную фигуру с боккэном, и казалось, будто Неот не просто стоит перед ними, а держит клинок у горла каждого из них.

Боккэн чуть сместился в его руках, и тяжесть вокруг изменилась. Она получила направление.

Взмах.

Потом ещё один.

Сигиллит перетекал из одной стойки в другую без спешки, почти лениво, но от этой неторопливости становилось только хуже. Потому что ошибиться было трудно: каждый такой взмах, будь он направлен на цель, разделил бы человека пополам от макушки до самой задницы. Даже учебный боккэн в его руках переставал быть палкой.

Конец POV.

Когда я остановился, то окинул зрителей беглым взглядом.

Да-а-а. Куда бы я ни посмотрел, везде натыкался на белые, как воск, лица. Единственным живым пятном оставался наш сэнсей. Вот он-то ни на секунду не потерял самообладания и, улыбаясь, топал ко мне.

— Вы это почувствовали всем своим естеством, — заговорил негромко сэнсей, вырывая учащихся из оцепенения. — Ощутили каждой своей частицей.

Толпа неуверенно закивала.

— Вот это я и пытался вбить в ваши пустые головы, — продолжил он. — Удар должен идти не от рук и не от плеч. Он должен идти изнутри. Из того места, где у нормального шинигами начинается душа.

Ребята отмирали и начинали растерянно оглядываться.

— И я очень надеюсь, что вам, бестолочам, это поможет.

Он несколько секунд разглядывал растерянные лица и с разочарованием сказал:

— Думаю, на сегодня хватит. Всё равно сейчас от вас толку — как от мокрых дров.

Топая на следующее занятие, я ловил себя на мысли, что вся эта ситуация была, прямо скажем, неправильной. И оставила внутри гадкий осадок. Сам факт того, что меня попросили показать мастер-класс, — это нормально, однако я вроде бы ученик и сам должен постигать сложную науку дзандзюцу.

Аракава-сэнсей хороший преподаватель, но ему очевидно нечему меня учить. Это не его вина. Да и ничьей вины в этом нет. Просто когда я планировал поступление в Академию, учебный процесс виделся совсем другим. Мне почему-то думалось, что преподаватели тут будут чем-то и кем-то особенными. Будут способны показать мне такие грани силы этой вселенной, что я потеряюсь в них на годы, если не на десятилетия.

Но реальность, как всегда, способна приземлить фантазёра в моём лице на бренную землю. Преподаватели закладывают основы для последующего изучения всех дисциплин самостоятельно, уже непосредственно при работе шинигами. Даже библиотека смогла мне как следует плюнуть в душу. Самые интересные отделы открывались в зависимости от твоего звания в рядах Готэя 13.

— Но, как говорится, ваши ожидания — это ваши проблемы, — пробормотал я себе под нос, чуть ли не шаркая сандалями по дорожке.

Ещё одна вещь, что порядком меня утомила, — это неспособность как следует «расправить плечи». Я всегда должен помнить о маске и ни в коем случае не выходить за её границы. При каждом занятии, даже самостоятельном, я невероятно сильно сдерживаюсь. Меня постоянно преследует чувство, что я очень неглубоко дышу. Хочется как следует вздохнуть полной грудью, а не можешь. В этих стенах я чувствую себя как великан в доме лилипутов. Одно неосторожное движение — и нет ни дома, ни самих лилипутов.

Интересно, а капитаны и в особенности главнокомандующий чувствуют себя точно так же?

Вынырнув из своих мыслей, я стал натыкаться на восхищённые взгляды вперемешку со страхом, который постепенно затухал. Будь я пылким юнцом, то несомненно выпятил бы грудь колесом, нацепил самодовольную улыбку и смотрел на окружающих как на отходы жизнедеятельности. Что греха таить, были и у меня столь позорные страницы истории. Однако сейчас хотелось просто куда-нибудь присесть, попить чаю и как следует подумать. Что-то крутилось у меня в голове ещё с первого занятия, но шум вокруг не давал мне всё как следует обдумать.

Наконец я могу побыть в тишине и как следует поковыряться в своей голове, расставив в ней всё по нужным полкам.

— Ляпота, — я сделал небольшой глоток прекрасного чая и откинулся на удобную лавку.

Я сидел в уединённой беседке в одном из многочисленных парков, что есть в Академии. Немножко серебра нужному слуге — и вот на столике передо мной заварник с прекрасным чаем, пиала и какие-то японские сладости. Я скептически разглядывал небольшие тарелочки с чем-то, что почему-то считалось лакомствами.

— Что-то я сильно сомневаюсь, что это вообще съедобно, — пробормотал я, с осторожностью тыкая содержимое тарелок.

Я сделал ещё один глоток чая и пока благоразумно не лез к «шедеврам» японской кулинарии. Отвлёкшись от напитка, я наконец приступил именно к тому, ради чего и затевал эту посиделку.

После целого дня учёбы для меня стало кристально ясно, что я впустую трачу тут время. Все последующие уроки прошли примерно в том же ключе. Я либо вообще ничего не делал, либо был внештатным сотрудником Академии, помогая «школотронам» не отправить себя в колесо Сансары при исполнении Шаккахо. Теперь мне понятно, как некоторые персонажи из аниме умудрялись закончить Академию за несколько месяцев. Если у тебя освоена база, то тебе просто нечего тут делать.

— Если бы чёртов Нимая не заварил всю эту кашу с занпакто, я, наверное, завтра топал бы к баракам Одиннадцатого отряда, — я тяжко вздохнул и неосознанно подхватил с тарелочки лакомство.