Bleach: Император душ. Том 1 (СИ) - "Всеволод" - Страница 20

Ладно.

С этим будем разбираться завтра.

Потом погасла лампа.

И следом за ней — я.

Глава 6

Солнце садилось медленно, не торопясь, будто и ему в этом краю было особенно некуда спешить.

Я сидел на крыльце, вытянув длинные ноги, положив локти на колени, и смотрел, как красноватый свет ползёт по пыльной улице. Крыши хибар темнели неровными зубьями, где-то хлопнула дверь, где-то негромко ругнулись и тут же сбавили голос, а с другой стороны двора кто-то потащил ведро, звякнул ручкой, споткнулся, буркнул что-то себе под нос и поспешил дальше.

Впрочем, люди везде оставались людьми, даже после смерти.

Я хмыкнул и чуть пошевелил плечом. Рана там уже давно не тянула, но тело всё ещё помнило, где его пытались разобрать на части. Память тела — штука упрямая: иногда полезная, иногда просто занудная.

Прошёл всего месяц с того дня, как я очнулся на окраине этого милого уголка загробной помойки и получил стартовый набор: тело Императора Человечества, пустую ячейку вместо способности, Пустого неподалёку и ни одной инструкции. Игровой автомат, как обычно, развлекался.

Жаловаться, впрочем, было грех. Мне случалось начинать новую жизнь в цепях, в бараке для рабов или в горячечном бреду, а один раз — в теле человека, которого уже тащили на казнь, и там первые пять минут вышли особенно бодрыми. На этом фоне проснуться в огромном, сильном теле было почти неприличной удачей. Да, неподалёку сразу нашлась зубастая тварь, решившая испортить первое впечатление, но идеальных стартов не бывает.

Я опустил взгляд на себя и хмыкнул. За месяц мой внешний вид успел заметно улучшиться: с меня смыли следы боя, волосы привели в относительный порядок, а местные слуги, надо отдать им должное, с одеждой справились лучше, чем я ожидал.

Тогу отстирали, высушили, подлатали, а потом ещё и перешили на местный манер — не слишком изящно, зато крепко и удобно.

С обувью тоже что-то придумали. Не сапоги, конечно, о сапогах здесь, похоже, можно было только мечтать, зато нашёлся местный умелец, который после долгого недоверчивого разглядывания моих ступней всё-таки соорудил пару грубых сандалий на местный лад: деревянная подошва, крепкие ремешки, минимум красоты и достаточно пользы, чтобы больше не шлёпать босыми пятками по пыли.

Теперь я хотя бы не выглядел как великан, которого подобрали после неудачной охоты и наскоро завернули в первый попавшийся тряпичный мешок. Маленькая, но всё-таки победа быта над хаосом.

С восстановлением тоже вышло без особой драмы. Первые дни я ел, спал, пил воду, позволял телу закрывать раны и выдавливать из них остатки чужой рейрёку — неприятной, вязкой дряни, которая цеплялась за края повреждений и мешала им нормально стянуться. Если бы не она, всё закончилось бы совсем быстро.

Духовный мир оказался в этом плане любопытным местом. Тела здесь не были обычной плотью, но и простой иллюзией тоже не были: их можно было резать, ломать, рвать, морить голодом и пугать до полусмерти, но при достаточном запасе силы они восстанавливались куда охотнее, чем нормальная биология имела право позволять.

А запас силы у меня был очень большой.

Само это тело, огромный резерв рейрёку и сам факт, что вокруг не мир живых, а Общество душ, сделали своё дело: через два дня я уже спокойно ходил, через пять начал пробовать силу в движении, а через неделю раны почти перестали напоминать о себе. Почти, потому что полностью забывать о Пустом было бы невежливо. Тварь всё-таки старалась.

Боль меня не впечатляла не потому, что я был каменным героем из плохой легенды, которому положено молчать и красиво истекать кровью, а просто потому, что за слишком много жизней успел побывать раненым так часто, что обычная боль давно перешла в разряд рабочего шума. Бывали копья в боку, ожоги, лекари, которым лучше было бы доверить топор, а не иглу, и такие операции без обезболивания, после которых даже самые бодрые проповедники страдания начинали резко пересматривать свои взгляды.

Поэтому раны после Пустого я воспринимал спокойно: неприятно — да, смертельно — нет, интересно — уже ближе к делу.

Куда сильнее меня занимало другое: местный криминалитет, вопреки всем ожиданиям, не полез проверять, насколько сильно меня потрепала тварь. Ни в первый день, ни во второй, ни даже в третий, когда самые нетерпеливые обычно начинали верить в себя и в силу коллективного идиотизма.

Они не полезли.

Я до сих пор находил это почти трогательным, потому что зрелище убитого Пустого всё-таки прочистило местным крепким парням головы. Ненадолго, как показала практика, но для первых дней хватило, а большего от них тогда и не требовалось.

Тело восстанавливалось, посёлок шептался, бывшие люди Мацуры притихли, а я спал, ел, пил, снова спал и ждал, когда тело окончательно перестанет заниматься саморемонтом и позволит перейти к главному.

К новой, незнакомой и очень интересной силе.

Я улыбнулся краем губ, глядя на закат. Вот это уже было куда веселее.

После того боя я уже понимал главное: сила не должна быть отдельным рычагом.

В схватке с Пустым это случилось само, на грани, когда времени на красивые размышления уже не осталось. Тело, душа и разум на несколько мгновений перестали тянуть в разные стороны. Не «я приказал телу усилиться», не «я направил рейрёку вот сюда», не «я рассчитал нужный объём силы», а всё сразу: желание двигаться, само движение и напор рейрёку совпали в одной точке.

Именно тогда я перестал управлять телом со стороны и на миг стал самим движением: без лишних команд, без внутреннего счёта, без паузы между желанием и действием. Звучит мутно, зато работало отлично.

Проблема была в другом: в бою всё сложилось на боли, злости, упрямстве и очень убедительном желании не дать зубастой твари сожрать меня и всех, кто оказался рядом. Хороший способ выжить, плохой способ учиться. Такое состояние нельзя каждый раз вызывать ожиданием, что рядом появится Пустой и любезно создаст нужную атмосферу.

Пришлось заняться скучной частью любой магии: повторением.

Я давно понял: долгожителя убивает не смерть и даже не скука, а уверенность, что он уже всё видел. После этого остаётся только сидеть с кислым лицом и презирать всех, кто ещё способен удивляться. Я до такого докатываться не собирался. Новая сила, новый мир, новые правила — значит, жизнь всё ещё умела подкидывать игрушки.

Первые тренировки после восстановления начались не с попытки стать сильнее: сильнее я уже был, быстрее — тоже. Если бы мне требовалось просто пробивать стены, ломать кости и прыгать дальше обычного, можно было бы хлопнуть себя по лбу, назвать подготовку законченной и пойти искать завтрак.

Мне нужно было другое: чтобы тело само брало столько рейрёку, сколько требовало действие: не больше, не меньше и без моего постоянного внутреннего бухгалтера, который сидит с пером и считает, куда две меры силы, куда половину, где добавить на рывок, где убрать на остановку и где не забыть выдать премию на удар.