Bleach: Император душ. Том 1 (СИ) - "Всеволод" - Страница 153

И таких бедолаг после столь масштабного нашествия было немало. Сначала я «отодвинул» от края «пропасти» всех тех, кто без моего вмешательства просто не выжил бы. Потом взялся выращивать бойцам потерянные конечности, а сейчас руки наконец дошли и до гражданских, пострадавших во всей этой круговерти.

От решения хозяйственных проблем я сознательно отстранился. Когда совет собрался впервые, люди начали задавать мне вопросы, на которые я попросту не знал ответа. Где что лежит, откуда что и куда нужно везти, какие запасы сохранились, а какие придётся срочно восполнять.

В какой-то момент до меня дошло, что я уже довольно давно почти не вникал в хозяйственную часть городской жизни. А раз так, то изображать из себя самого умного только потому, что все вокруг привыкли ждать от меня последнего слова, было бы откровенной глупостью.

Так что я просто умыл руки. Сказал, что они прекрасно знают, что делать, и без моего «охрененно важного» мнения на этот счёт, после чего вернулся в лазарет и практически не вылезал оттуда сутками.

Единственное исключение я делал для приёмов пищи. Из лазарета я выбирался, чтобы провести их вместе с Хиной.

Больше всего я боялся за душевное равновесие ребёнка. Однако уже на следующий день Хина вместе с местной ребятнёй путалась под ногами у взрослых и пыталась помогать по мере своих невеликих сил.

На её лицо вернулась щербатая улыбка. Молочные зубы один за другим начали пропадать изо рта, и теперь моя Кочерыжка постепенно превращалась в зебру. За новое прозвище я был нещадно бит, однако стоило появиться свободной минутке, как я заказал петушков на палочке и раздал их ребятне.

После столь весомой взятки меня простили, и я опять стал самым-самым.

Неделю спустя

Я спустился в уже знакомый подвал административного здания. Охрана распахнула передо мной тяжёлые ворота, и за ними открылся огромный зал. Посреди него всё так же стоял кокон света, внутри которого покоился мой пленник.

По иронии судьбы я запихнул Пустого именно в то помещение, куда он во время нападения рвался с таким остервенением. До цели монстр в итоге всё-таки добрался. Правда, совсем не в том качестве, на которое рассчитывал.

За последнюю неделю я спускался сюда каждый раз, когда появлялось хоть немного свободного времени. Поначалу почти всё оно уходило на допросы. Пленник оказался довольно старым и, что было куда полезнее, на удивление информированным монстром. За свою длинную жизнь он исходил практически всё Уэко Мундо, видел немало вещей и сумел изрядно расширить мои представления о том, как устроена жизнь по ту сторону гарганты.

Теперь же вопросы отошли на второй план. Я приходил сюда в основном ради совершенно другой работы.

Проводил нужные мне измерения, раз за разом проверял интересующие параметры и постепенно расчерчивал прямо вокруг пленника огромную пентаграмму. Линия за линией она разрасталась по полу зала, а в самом её центре всё это время неподвижно покоился Пустой, скованный моим светом.

Сначала я расчерчивал вокруг пленника сканирующие кидо вперемешку с теми «магическими» знаками, работоспособность которых в этом мире уже успел проверить. Из всего накопленного за прошлые жизни багажа откликалось на рейши на удивление немногое, поэтому большую часть вариантов приходилось отбрасывать один за другим.

Но самым большим открытием и одновременно радостью оказались символы письменности ронго-ронго, которую мне когда-то посчастливилось разгадать. Эти хитрые закорючки позволили запустить полноценное сканирование Пустого, не воздействуя на него напрямую собственной силой.

А это было главным ограничением всей затеи.

Стоило мне попытаться исследовать пленника непосредственно своей рейацу, как его духовное тело тут же начинало растворяться. Причём не медленно и постепенно, оставляя время что-нибудь рассмотреть, а с такой охотой, словно холодную мороженку сунули под струю мощного огнемёта. Приходилось сразу же прекращать воздействие, иначе вместо объекта исследований у меня очень быстро осталась бы только кучка воспоминаний.

В прошлый раз, когда мне в руки попался Пустой, я тоже пытался как следует изучить его устройство. Однако тогда банально не хватило времени, да и той мотивации, что была у меня сейчас, тоже не имелось.

Этап сканирования и разработки последующего ритуала теперь остался позади. Нужно было закончить сам рисунок: выскоблить его в полу на несколько сантиметров в глубину, а позже заполнить прорезанные линии энергией самого Пустого, чтобы его сущность не сопротивлялась заложенным в ритуал трансформациям.

Мне понадобилось ещё три дня, чтобы всё подготовить и несколько раз перепроверить. Ошибаться в такой работе, да ещё когда в самом центре будущего ритуала лежал живой Пустой, совершенно не хотелось.

— Зачем ты вообще этим занимаешься? — прервал меня Анафема.

Я как раз стоял в весьма интересной позе — кверху задом — и мелкими символами вычерчивал последние штрихи.

— Хочу попасть в гарганту, а после и в Уэко Мундо. — Я выпрямился и по привычке принялся массировать спину, хотя та совершенно не затекла.

— Зачем?

Я на несколько секунд замер с ладонью на пояснице.

— Что ты заладил: зачем да зачем? Интереса ради. Да и хочется что-нибудь сделать с тем фактом, что Пустые могут шастать сюда как к себе домой.

— Неот, ты тратишь слишком много времени на бесполезные вещи. Зачем тебе нужны эти города? Что толку от этих людей? Они одного Пустого не смогли нормально упокоить. Что теперь, будешь им вечно сопли подтирать?

По голосу было понятно, что Анафема в очередной раз очень мной недоволен. Причём на этот раз его явно интересовал уже не сам ритуал.

— А что в твоём понимании правильная трата времени?

Я отложил инструмент и направился к столику с удобным креслом, которым пользовался во время небольших перекуров.

— Возня с отрядом не была тратой времени. Каждый шинигами под твоим руководством со временем сможет стать достаточно сильным, чтобы заслужить право находиться рядом с тобой.

Я набил трубку, неспешно раскурил её и откинулся на спинку кресла.

— Интересная точка зрения, однако я с ней в корне не согласен. В твоей интерпретации получается, что ничего, кроме военной силы, вообще не имеет значения. А я с этим не согласен. Воины существуют не ради самих воинов и не ради того, чтобы становиться всё сильнее. В конечном счёте вся их работа нужна для одного — чтобы мирные жители могли спокойно и комфортно жить.

Анафема фыркнул:

— Чего бы добился Император, если бы размышлял точно так же?

— А чего он добился в итоге?

Анафема нахмурился.

— Объяснись, — потребовал он.

Судя по всему, я зацепил болезненную для Анафемы тему, однако подбирать слова помягче не собирался.

— Не пойми неправильно. Я не собираюсь отрицать очевидное. Император объединил огромную часть человечества, создал Империум и дал нашему виду шанс пережить эпоху, в которой его со всех сторон пытались сожрать. Масштаб проделанной им работы чудовищен.

Я сделал несколько глубоких затяжек и выпустил дым.

— Только мы с тобой сейчас говорим не о масштабе. Мы говорим о том, что вообще считать хорошим результатом. Император поставил перед собой цель — выживание человечества. Окей. Благородная цель. Особенно когда альтернатива — исчезновение всего вида. Но выживание само по себе — ещё не жизнь. Можно обеспечить существование человечества на следующие десять тысяч лет, а триллионы людей при этом будут рождаться, вкалывать до смерти и считать саму смерть единственным отпуском, который им когда-либо положен.

Я хмыкнул.

— Достаточно одного описания города-улья, чтобы желание покончить с собой сразу после рождения стало выглядеть вполне рациональной жизненной стратегией. Правда, даже это там не лучший выход. За порогом тебя ждёт Варп — местный Диснейленд с пытками и демонами вместо аниматоров.

Несколько секунд я смотрел на тлеющий табак, а затем продолжил:

— Так вот, я не спорю с тем, что человечество нужно было спасать. Я не согласен с подходом, при котором сам факт его существования становится достаточным оправданием всего остального. Если поколение за поколением людей можно перемалывать в расходный материал ради какого-то великого будущего, то рано или поздно возникает простой вопрос: а для кого вообще это будущее строится?