Bleach: Император душ. Том 1 (СИ) - "Всеволод" - Страница 105

Не став больше рассусоливать, я спросил:

— Возьмёшь на себя обязанности лейтенанта?

И протянул Ивасэ повязку, которую всё это время держал в руках.

Старику не понадобилось и секунды на размышления. Он с поклоном принял её обеими руками:

— Почту за честь.

— Даже думать не будешь?

Он пожал плечами и усмехнулся в седые усы:

— Так дело-то привычное. Я до капитана Киганджо… — старик запнулся, коротко кашлянул в кулак, — до бывшего капитана, пару сотен лет тянул эту лямку. Было бы странно, если бы я сейчас начал колебаться.

Я кивнул, принимая ответ. Дождался, пока Ивасэ закрепит повязку на рукаве, и приказал:

— Встань за моим правым плечом. Теперь это твоё место на всех построениях.

Теперь самый ответственный момент. Первая речь. Именно этим обращением я рассчитывал задать направление, в котором отныне будет развиваться Одиннадцатый отряд.

Я заложил руки за спину и стал прохаживаться вдоль шеренг, вглядываясь в лица бойцов.

— Думаю, начать стоит с самого главного. Я не ваш бывший начальник, который большую часть времени тратил на блуд и выпивку. Если вас держало в Одиннадцатом лишь отсутствие надзора, можете собирать манатки и проваливать.

Дав им пару секунд на осмысление, я продолжил:

— Остальным придётся запомнить простую вещь. Одиннадцатый — боевое подразделение Готэя-13. Нас посылают туда, где другие отряды не справляются. Мы должны принимать на себя самый тяжёлый удар, прорывать оборону противника и побеждать там, где отступление недопустимо.

Я дошёл до края строя, развернулся и двинулся обратно.

— Я не собираюсь вытравливать из вас дух Одиннадцатого. Здесь всегда уважали силу, любили хорошие драки и стремились превзойти друг друга в обращении с мечом. Всё это останется. Но никто больше не будет путать воинский дух с распущенностью. Сильный боец, который не способен выполнить приказ, вовремя выйти в патруль или прикрыть товарища, — обуза, а не гордость отряда.

По строю не прошло ни единого шороха.

— С сегодняшнего дня приказы исполняются без постоянных напоминаний. Патрули выходят вовремя. Донесения подаются в срок. А офицер, который не знает, где находятся и чем заняты его подчинённые, очень быстро перестанет быть офицером.

Я остановился перед серединой строя.

— Требовать с вас я буду много. Тренировок станет больше, а спрос — строже. Слабого будут учить. Ленивого — заставлять. Тому, кто не желает ни учиться, ни работать, придётся искать себе другое место.

Я выдержал короткую паузу.

— Взамен я не потребую от вас того, чего не готов сделать сам. Если поведу вас в бой, то пойду впереди. Если отправлю на задание, буду точно знать, куда и зачем посылаю своих людей. Я не обещаю, что каждый всегда будет возвращаться живым. Такая у нас служба. Но ваши жизни больше не станут платой за лень и бездарность командира.

Несколько бойцов едва заметно выпрямились.

— Я сделаю всё, чтобы вы стали сильнее. Не ради пустого хвастовства и не ради красивого звания сильнейшего отряда. Одиннадцатый должен стать подразделением, на которое остальные смогут положиться в самый тяжёлый момент. Наше появление должно означать для своих, что помощь пришла, а для врагов — что отступать уже поздно.

Я медленно обвёл взглядом шеренги.

— Мы носим мечи, чтобы вставать между угрозой и теми, кто не способен защитить себя. Поэтому жители Руконгая, увидев знак Одиннадцатого, должны знать, что к ним пришла помощь, а не очередная шайка ублюдков, от которой нужно прятать имущество и дочерей.

Несколько человек отвели глаза.

— Ошибку можно исправить. Недостаток подготовки восполнить тренировками. Даже трусость иногда удаётся преодолеть. Но силу, обращённую против беззащитных, я прощать не стану.

Маки Ичиносе, уже без лейтенантской повязки, стоял в первом ряду.

Он заметил, как в глазах нового капитана вспыхнуло золото. С каждым произнесённым словом оно всё сильнее охватывало радужки, а за головой Неота медленно проступал тонкий ореол.

Затем пришло давление.

Оно не пригибало тело к земле. Невидимая сила проникала внутрь, сдавливала саму душу и заставляла замереть прежде, чем разум успевал принять такое решение.

Голос капитана оставался спокойным и собранным:

— Ещё до того, как бросить вызов Десятому Кенпачи, я знал, что некоторые из вас превратили имя отряда в прикрытие для преступлений. Ивасэ Тадасигэ, ваш нынешний лейтенант, лишь подтвердил собранные мной сведения.

Неот медленно обвёл взглядом шеренги.

— Однако разбираться в старых делах я не стану. Не буду выяснять, кто именно и что натворил при прежнем капитане. Считайте это амнистией. Первой и последней.

Ореол за его головой разгорался всё ярче, а давление на душу усиливалось.

— С этой минуты каждый отвечает за то, что совершит при мне. Если кто-то использует силу, звание или имя Одиннадцатого против тех, кого обязан защищать, его прежние заслуги ничего не изменят. Мне безразлично, сколько лет он прослужил в отряде, какое место занимает и сколько Пустых успел прикончить. Неважно и то, сделает он это сам или станет покрывать товарищей.

На капитана уже было тяжело смотреть, но голос его не изменился ни на полтона:

— Никаких компромиссов с преступниками не будет. Они сгорят в очищающем пламени. Сначала тело, затем душа. Я лично прослежу, чтобы ни один ублюдок, нарушивший этот приказ, не вернулся в круговорот душ.

Маки смотрел в ставшие почти нечеловеческими глаза и верил каждому слову нового капитана. Он не был трусом, но сейчас его пробирала дрожь. В голосе Неота не слышалось ни гнева, ни попытки произвести впечатление. Он просто сообщал, что испепелит тело и душу любого, кто решится на преступление под его командованием.

И Маки не сомневался: капитан исполнит обещание.

В наступившей тишине скрипнула кожаная оплётка под моими пальцами.

Я опустил взгляд и обнаружил, что до побелевших костяшек сжимаю рукоять Анафемы. Не просто положил на неё ладонь — вцепился так, словно уже собирался выхватить меч.

Когда рука успела покинуть своё место за спиной, я совершенно не помнил.

Последние слова эхом отдавались в сознании.

Никаких компромиссов. Сначала тело, затем душа.

Этого в заготовленной речи точно не было.

Хуже того, я изначально вообще не собирался запугивать отряд.

Я обвёл взглядом шеренги. Никто больше не осмеливался смотреть мне в глаза. Даже Маки резко опустил голову, стоило мне взглянуть в его сторону.

«Пиздец», — только и подумал я.

После такой вдохновляющей речи я был больше чем уверен: перед канцелярией Первого отряда выстроится очередь желающих подать прошение о переводе.

Ну, раз уж начал, останавливаться поздно.

— Сказанное касается всех, независимо от звания. Чем выше должность, тем строже будет спрос. Новые порядки вступают в силу прямо сейчас. Ивасэ, распусти отряд.

— Есть!

Команда нового лейтенанта раскатилась над полигоном. Шеренги развернулись и двинулись к выходу.

Лишь когда бойцы отвернулись, жар за глазами начал спадать. Золотые отблески на лицах ближайших офицеров погасли, а вместе с ними исчезло и давление, которое я всё это время неосознанно выпускал наружу.

Я дождался, пока полигон опустеет, и снова посмотрел на свою ладонь. Пальцы всё ещё сохраняли напряжение, словно продолжали сжимать рукоять.

Когда-то я действительно решал проблемы именно так: нашёл зло — уничтожил. Но с тех пор прошла не одна жизнь. Я давно отказался от радикальных мер там, где оставались другие варианты.

— Никаких компромиссов, — пробормотал я и вновь положил ладонь на рукоять меча. — Анафема, надеюсь, это не ты подкидываешь мне охуительные идеи об очищающем огне.

Глава 30

Усталый вздох прозвучал так, будто Анафема находился где-то у меня в затылке.