Bleach: Император душ. Том 1 (СИ) - "Всеволод" - Страница 104

Мой голос звучал достаточно безапелляционно, чтобы лейтенант не посмел меня прервать, но было видно, что сделать это он желает всей душой.

Я поднял руку и показал ему три пальца.

— Первый. — Я загнул указательный палец. — Ты сейчас в порыве праведного — или не очень — гнева бросаешь мне вызов. Мы с тобой выходим на середину арены, и я тебя без всякой жалости убиваю. Я не буду устраивать тот же спектакль, что провернул с Десятым Кенпачи. Доказывать своё право на титул во второй раз мне уже не требуется.

Я говорил спокойно, но на этого юнца мои слова подействовали отрезвляюще. Он плотно сжал губы и невольно скользнул взглядом по рукояти Анафемы у моего пояса. Воспоминания о том, как я прикончил прежнего Кенпачи, были всё ещё слишком свежи. Впрочем, парень почти сразу взял себя в руки и снова встретил мой взгляд. Гнев никуда не исчез — просто теперь его изрядно разбавлял инстинкт самосохранения.

— Второй. — Я загнул средний палец. — Ты спокойно отдаёшь мне лейтенантскую повязку, идёшь в свою комнату, собираешь вещи и переводишься под начало другого капитана.

Я кивнул на повязку на его руке. При этих словах лицо лейтенанта окаменело, а ладонь инстинктивно накрыла деревянный знак. Несколько секунд он молча смотрел на меня. Было понятно, что эта вещь значит для него слишком многое.

Я не торопился с продолжением, давая ему время всё обдумать. И он меня не подвёл.

— А третий вариант? — наконец спросил он.

Вызов в его голосе заметно ослаб, но до конца не исчез.

Я загнул последний палец.

— Ты остаёшься под моим командованием, но всё равно теряешь повязку, — я дал словам повиснуть в воздухе и лишь затем продолжил: — Хотя этот вариант я тебе выбирать всё же не советую.

Я намеренно не пытался подсластить третий вариант. Если парень останется, он должен понимать, во что ввязывается.

Он набычился:

— И почему же?

— Я собираюсь перековать Одиннадцатый отряд и вернуть ему былую славу. Такие перемены лёгкими не бывают. Каждому, кто останется под моим командованием, придётся измениться не только как воину, но и как человеку. Бездельников и тех, кто считает силу правом творить что угодно, я рядом с собой не потерплю. Поэтому, если ты не готов пахать на тренировках до седьмого пота, третий вариант лучше вообще не рассматривать.

При словах о былой славе парень едва заметно выпрямился.

Его реакция многое объяснила. Похоже, в Одиннадцатый он пришёл именно из-за легенд о прежних Кенпачи, а потом каким-то образом убедил себя, что Киганджо достоин считаться их наследником. Что ж, не в первый раз мне попадается человек, живущий в плену собственных иллюзий.

А ведь первые Кенпачи действительно совершили немало подвигов. Одна только первая чего стоила: сразила Васто Лорде и остановила самое крупное вторжение пустых за всю письменную историю Общества душ.

— А вариант, при котором я оставляю лейтенантскую повязку себе, существует?

Но эта догадка ничего не меняла. Я лишь покачал головой:

— Нет. Если бы не твой ребяческий прыжок на арену, я бы ещё подумал. Но даже это — не основная причина, почему я лишу тебя звания. Ты потерял повязку в тот момент, когда третий офицер вызвался наводить порядок вместо тебя, а ты продолжал просто сверлить меня гневным взглядом. Человек, ставящий личные мотивы выше долга, не сможет занимать высокую должность в моём отряде.

Его ладонь по-прежнему лежала на повязке. Пальцы медленно сжались, сминая плотную ткань. Он опустил взгляд на деревянную пластину и несколько секунд молча рассматривал выжженный символ. Затем расстегнул ремешок, снял знак лейтенанта и бережно разгладил его.

Я протянул руку. Он не сразу решился расстаться со своей гордостью, но всё-таки вложил повязку в мою ладонь.

— Так что ты решил? — спросил я.

— Я останусь в Одиннадцатом, — произнёс он, глядя куда-то внутрь себя, а затем вскинул подбородок и уставился мне прямо в глаза. — И очень надеюсь, что ваши слова о былой славе — не пустой звук.

Надеждой это не звучало. Скорее предупреждением: если я не сдержу слово, Маки попытается призвать меня к ответу — даже прекрасно понимая, чем для него это может закончиться.

Я улыбнулся и хлопнул Маки по плечу. Под моей ладонью его мышцы оставались напряжёнными, однако отстраняться он не спешил.

— Не переживай. Я слов на ветер не бросаю. Если сказал, что сделаю Одиннадцатый отряд снова великим, значит, так и будет.

Когда мы направились обратно к строю, мне опять до боли захотелось врезать себе по лбу. Стоило дать это обещание, как мой услужливый мозг тут же подкинул картинку из прошлой жизни: оранжевый мужик в красной кепке стоит на трибуне и с бронебойной уверенностью обещает сделать Америку снова великой.

Остановившись напротив уже выстроенного отряда, я приказал Маки занять место в первом ряду. Перед тем как раздать всем сёстрам по серьгам, нужно было закрыть вопрос с заместителем. Меньше всего мне хотелось после официального вступления в должность быть в каждой бочке затычкой. А раз третий офицер сумел за десять минут сделать то, с чем не справился лейтенант, стоило присмотреться к нему внимательнее.

— Ивасэ Тадасигэ, выйти из строя.

Пожилой шинигами сделал два шага вперёд, остановился передо мной и коротко поклонился:

— Капитан.

— Сколько лет ты служишь в Одиннадцатом?

Ивасэ на мгновение задумался и, пошевелив губами, словно что-то подсчитывая, ответил:

— Больше шестисот лет.

Мне прямо-таки захотелось присвистнуть. Я понял, что с этим товарищем мне однозначно повезло. Он должен знать всю внутреннюю кухню как самого отряда, так и всей организации Готэй-13. Иметь такого долгожителя под рукой — настоящая удача.

— Тогда ты, скорее всего, видел отряд и на коне, и под конём. Как бы ты описал его нынешнее состояние?

Ивасэ ответил без малейших раздумий:

— Катастрофа.

Я приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Дисциплины почти нет, — пояснил он, правильно истолковав мою пантомиму. — Подготовка бойцов держится исключительно на личной инициативе отдельных офицеров, которые ещё не потеряли надежду вернуть отряд к его лучшим дням. Приказы выполняются, только пока за этим кто-то ответственный строго следит. А ответственных, как вы понимаете, в нашем отряде острый дефицит.

Слова Ивасэ меня не удивили — я и без него видел, во что превратился отряд. Обрадовало другое: здесь всё ещё оставались офицеры, которые пытались удержать подразделение на плаву. Значит, Одиннадцатый был не безнадёжен.

— Патрули распределяются кое-как, — продолжил Ивасэ. — Донесения либо запаздывают, либо не подаются вовсе. За пределами казарм многие прикрываются именем отряда и авторитетом прежнего капитана, чтобы заниматься откровенным вымогательством, грабежами, изнасилованиями, а в отдельных случаях и убийствами.

Он говорил спокойно, не пытаясь смягчить положение дел или переложить ответственность на Киганджо. Судя по лицам стоявших в первом ряду офицеров, Ивасэ не преувеличивал. Некоторые отводили глаза, другие смотрели прямо перед собой с таким сосредоточенным видом, словно разговор их совершенно не касался.

— Хорошо, — сказал я и кивнул своим мыслям.

— Хорошо? — Впервые с момента знакомства я увидел на невозмутимом лице старика настоящее удивление.

— Да, хорошо, что в отряде всё ещё остались ответственные и смелые офицеры вроде тебя.

Я увидел, как третий офицер облегчённо выдохнул. Он, по сути, довольно сильно рисковал, вываливая на незнакомого начальника всё то дерьмо, что накопилось в закромах отряда. Если бы я был ослом, то уже тыкал бы старику пальцем в лицо и брызгал на него слюной, вопрошая, почему он допустил весь этот бардак. А так как я не твердолобый солдафон с единственной извилиной от фуражки, то прекрасно понимаю: рыба гниёт с головы. Капитан отряда Готэй-13 — это не просто начальник, это в каком-то смысле сердце, вокруг которого вращаются все процессы. Так что махать шашкой прямо с порога было бы максимально тупым решением из всех возможных.