Луна в тумане - Олди Генри Лайон - Страница 52

— Сёгун тебя видел?

— Нет, господин. Я спрятался за алтарем.

— Почему ты спрятался?

— Я испугался. Я очень-очень испугался, господин.

— Что ты слышал?

— Я боюсь говорить.

— Не бойся. Мы действуем по приказу сёгуна. Ты под моей защитой.

— Сёгун спросил, услышал ли будда святого Ёсая. Святой Ёсай предположил, что нет.

— Он сказал об этом уверенно или только предположил?

— Предположил, господин. Сказал, что не может быть уверен.

— Продолжай.

На миг мне почудилось, что передо мной не живой человек, а орудие труда — швабра и ведро с тряпками. А проклятое моление, о чем бы оно ни было, — да простят меня небеса за черные слова! — это храмовый павильон, загаженный сверху донизу дурными помыслами и преступными деяниями. И я подметаю, мою, чищу и тру, не жалея сил, бегаю за водой и выкручиваю тряпки, лишь бы очистить все вокруг, вернуть если не чистоту, так хоть первоначальный смысл.

— Тогда сёгун захотел проверить. Он дал меч своему самураю и велел отрубить голову святому Ёсаю. Самурай колебался, и сёгун повторил приказ.

— Сёгун не боялся, что в результате убийства монах в теле самурая станет Безликим? Я усматриваю в приказе момент корысти. Такие случаи часто порождают Безликих.

— Нет, господин. Сёгун ответил, что святой монах в храме, подобном Дзодзё-дзи, да еще после долгих молений, не может взять и стать презренным каонай. И добавил: «Если же исполнилось мое заветное желание, тогда тебе и вовсе нечего опасаться!»

— Он что-нибудь еще говорил про свое заветное желание?

— Нет, господин.

— Кроме сёгуна и самурая, в павильоне кто-нибудь был?

— Святой Ёсай.

— Ну да, разумеется. Еще кто-то?

— Больше никого.

— Подумай. Может быть, ты что-то забыл?

— Только они. Великий господин молчал. А самурай взмахнул мечом…

Монашек заплакал. Рыдания душили его, мешая продолжить рассказ. Но я больше не нуждался в показаниях Нитто. Все, что я мог от него получить, я уже получил.

— Ты свободен, — сказал я. — Иди.

Он медлил. Тогда я добавил:

— Иди и ничего не бойся.

Можно ли обещать защиту, если сам беззащитен? Ну, обещать-то можно.

3

Бабочки и демоны

Оставшись вдвоем, мы некоторое время молчали.

Я размышлял над услышанным, господин Сэки перечитывал сделанные им записи: раз, другой, третий. Потом он встал, подошел к стенной нише и долго смотрел на статуэтку будды.

— Копия, — вдруг сказал он.

— Что, простите?

— Это копия черной статуи будды Амиды из павильона Анкокудэн.

— Неужели? — изумился я. — Вы что, бывали раньше в этом павильоне? В этом храме?

— Нет, не бывал. Но я видел картину, изображавшую внутреннее убранство Анкокудэн. Статуя Амиды была там изображена во всех подробностях. Ее вырезал из черного дерева святой монах Гэнсин. Он говорил, что человечность важнее совершенства.

— Это тоже было написано на картине?

— Нет, — начальство бросило на меня такой взгляд, что я чуть не сгорел со стыда. — Это рассказал мне тот старик, который сейчас молится в павильоне. Вернее, сидит, сосредоточившись, как мы узнали от юного болвана с ведром и шваброй. Везет мне на болванов, я узнаю̀ от них много интересного.

Я понял, что надо сменить тему.

— Эй! — крикнул я.

И хлопнул в ладоши.

Вбежал служка, как и обещали.

— Принеси нам саке, — велел я. — Много саке! И закусок тоже.

— Да, господин!

Служка исчез быстрее, чем появился.

— Я говорил о болванах, — сказал старший дознаватель, продолжая любоваться статуэткой. — Я был слишком мягок в оценках. Рэйден-сан, зачем вам саке? Да еще в большом количестве? Монахи не пьют саке, его может не оказаться в здешних погребах.

— Расскажу, когда принесут, — ответил я.

— Почему не сразу?

— Служка вернется, и мне придется прервать рассказ. Я этого не хочу.

— А откуда вы знаете, что здесь, в средоточии исключительной святости, разносят саке, словно в каком-нибудь веселом квартале?

— В молельных домиках, — разъяснил я, — на территории Дзодзё-дзи останавливаются знатные люди. Князья, чиновники высокого ранга. Вероятно, даже члены семьи сёгуна. На крыше павильона Анкокудэн я видел бабочку и пятилистник — герб клана Ода. Также на крыше имела место черепица онигавара с изображениями ужасных демонов. Конек крыши тоже, кстати, венчал лик демона.

— Бабочка и демоны? — буркнул старший дознаватель. — Прелестное сочетание. Самое место помолиться о чем-нибудь важном. Да так, чтобы тебе за это отрубили голову.

— Где знать, там и свита, Сэки-сан. Это очевидно! Они приезжают в храм не на день, не на два. Полагаю, они способны жить тут неделями. Раз так, здесь, вне сомнений, пьют саке. Не все способны ограничивать себя, даже собравшись для молитв.

— В этом вы правы…

Тут и вернулся служка с заказом. Обслуживание в Дзодзё-дзи было лучше и быстрей, чем в самых изысканных питейных заведениях Акаямы, что еще раз подтверждало мою мысль о нравах здешних богомольцев и снисходительности настоятеля.

Едва служка удалился, я посвятил господина Сэки в свой замысел. Начальство долго молчало, переводя взор с меня на столик, где стоял поднос с едой и выпивкой, со столика на статуэтку в нише, словно ожидая совета от будды Безграничного Света, а со статуэтки — обратно на скромного дознавателя Рэйдена, весь вид которого выражал смирение и послушание.

— Не возражаю, — наконец кивнул Сэки Осаму. — Даже если это и не принесет пользы… В любом случае, мне не понадобится корчить из себя писца.

Я поклонился:

— Мне известна ваша память и прозорливость. Не думаю, что нам понадобится что-то записать.

— Если же все-таки понадобится, — брюзгливо уведомил меня старший дознаватель, — будьте любезны, Рэйден-сан, впредь делайте это сами.

Я поспешил оставить домик.

Самураи, скучавшие под кленом, чьи листья уже тронуло осеннее увядание, смотрели, как я приближаюсь, не скрывая того, что иду к ним и только к ним. В глазах соглядатаев читался интерес.

Думаю, что на служку они не обратили внимания. Мало ли зачем тот ходит туда-сюда? Да и поднос, который нес служка, был накрыт легкой тканью поверх заказа.

— Следуйте за мной! — строго велел я.

И, не оглядываясь, чтобы проверить, исполняется ли мой приказ, зашагал назад к домику. Идут, слышал я. Идут и беспокоятся: что мне от них понадобилось? Знают, для чего сёгун захотел видеть нас здесь, и не слишком рады необходимости отвечать на вопросы.

— Если это допрос, — начал один, тот, что был постарше, — так из нас никудышные свидетели. Ничего не видели, не слышали. Вы зря теряете…

И замолчал, пройдя в комнату.

— Прошу к нашему столу! — объявил господин Сэки с невиданным радушием. — Небось, тоскливо торчать под открытым небом? Да еще на пустой желудок!

Широким жестом он сдернул ткань с подноса, открывая взглядам мисочки, чашечки и кувшинчики. Морковные котлеты с кунжутным маслом, редька дайкон в маринаде, отварные соевые бобы, рис с грибами, ореховая паста, тыква и корни лотоса, слабо обжаренные в кляре из воды и муки, — короче, истинное сочетание пяти вкусов и пяти цветов.

— Милости просим! — поддержал я. — Умоляю, составьте компанию!

— Ха! — засмеялся самурай помоложе. — Так вы нас разыграли?

— Славная шутка!

— Вот это допрос! А я думаю: командует, да так строго…

Напарник хлопнул молодого по плечу:

— Совсем другое дело! Учись, растяпа! Благодарим, господа дознаватели, не откажемся. Так я готов отвечать на вопросы с утра до вечера! Кацура Тадамунэ, к вашим услугам!

— Кира Кэйдзи, — представился молодой.

Мы тоже представились в свою очередь.

Глава пятая

Беда, большая беда

1

Весёлая попойка

— Вот и я говорю: зачем за вами следить? Вы что, попытаетесь сбежать?