"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 273

— На следующей неделе я уезжаю в Ленинград. На две недели на гастроли.

— А у меня сегодня закрыли больничный. Пока командировки нет, но тоже — не за горами.

— Значит…

— Давай не загадывать, что дальше. Кстати, часть вещей я отвёз в общежитие и обязан хоть изредка показываться там, иначе лишусь койко-места.

А место понадобится, если расстанутся. Леонид вслух не произнёс этих слов, однако даже невысказанные они повисли в воздухе кухни, невидимые, но осязаемые.

В ближайшие дни мало что изменилось. Разве что Юлия Марковна стала гораздо более настойчивой в постели — каждый раз как последний. И чуть менее разговорчивой, чем раньше.

Очередное задание на выезде пришлось ровно за день до начала её гастролей. В отсутствие Юлии Леонид вывез все свои вещи, оставил записку на комоде, положил на неё ключи и захлопнул дверь. Возле записки легло кольцо с бриллиантиком, съевшее львиную долю сбережений с прокурорской зарплаты. Размер кольца он наверняка угадал — слишком часто в последние полтора месяца целовал её пальцы.

«Ты наверняка рассердишься на меня за уход без объяснений, хоть и так всё прозрачно. Но кое-что скажу. Представь, если бы я не обезвредил смоленского душегуба, он убил бы тебя, потом ещё одну женщину, и следующую, и следующую… Конечно, его кровавый путь со временем бы прервался, но ценой скольких жертв? Пусть я не самый гениальный сыщик СССР, зато кое-что умею. И, к сожалению, не принадлежу не только тебе, но и себе. Думаешь, чувство долга — пустой звук? Нет, это не лозунг из серии „Родина, партия, Ленин, коммунизм“, я вообще никому ничего не должен. Просто работа, которую никто за меня не сделает, а если брошу её — убью людей, кого мог спасти. Ты согласилась бы жить с убийцей? Я на твоём месте — нет. Позвоню, когда вернусь в Москву. Но ты свободна в решениях. И если место подле тебя будет занято — пойму. Прощай».

Глава 6

6.

Айварс назвал их «фигурантами», Курочкина бы выразилась театральнее: «действующие лица и исполнители». Он с Громовым изучил информацию раньше, чем Леонид, закрывавший бюллетень. Что получилось — выяснили ещё в Москве. Теперь, не выпуская руль «волги» из рук, латыш просвещал «отпускника-халявщика».

— Два письма пришли с небольшим интервалом в отдел писем ЦК КПСС. Естественно, «товарищу Гагарину лично в руки», будто ему ежедневно привоз-зят две тележки писем, и он до обеда просматривает. Но чиновник не ограничился формальной резолюцией «принять к сведению» и отправил запрос в КГБ, после чего оба письма с подтверждающим донесением комитетчиков поступили в прокуратуру. В Калининской области РСФСР распоясалась банда сынков номенклатурных родит-телей. В неё входят сын первого секретаря обкома партии, сын начальника УВД и ещё несколько шалопаев, чьи родители не последние, но рангом пониже. В числе шалостей — принудительный секс со сверстницами и даже девочками моложе, уличный мордобой, все занимаются в доморощенной секции боевого самбо и бокса, угоны автомашин. Уголовные дела возбуждались и повисали глухарями, приостановленные производством — якобы из-за неустановления личности совершивших преступления, хоть их знал весь город. Многие заявления оборачивались отказными материалами, особенно по изнасилованиям, мол, сама согласилась, а теперь чего-то ей не понравилось. Наконец, одна девушка исчезла, а в день исчезновения, это было неделю назад, её видели в компании Марата Мазина, сына первого секретаря. Есть сигнал нам непосредственно от областного прокурора: не д-дают привлекать к уголовной ответственности приближённых высшего партийного начальства.

— Одного не пойму, — прокомментировал Громов. — Что у чиновников такого ранга дети выросли избалованными отморозками, как раз не удивляет. И что их отмазали, когда кого-то избили или изнасиловали, тоже вписывается в их нормы, кто же даст кровинушку в обиду. Но как родители допустили, что беспредел вошёл в систему? И товарищ Мазин, и милицейский генерал Рогач прекрасно понимают, что в следующий раз может не прокатить, и деток посадят, если не на того нарвутся, а их собственной карьере кранты.

— Я как раз хорошо представляю, — Леонид вступил в беседу с заднего сиденья. — Вряд ли молодые наглецы развлекаются с девицами из более высокого круга, чем их предки. Угнетают бесправную чернь. Верят, что подобный грех отцы в очередной раз замнут. Или даже не станут вмешиваться, потерпевшие знают, что на золотую молодёжь управы нет, а ссориться с сильными мира сего — себе дороже. Вообразите, как ментовский генерал устраивает выволочку недоросли и орёт на него: последний раз тебя с крючка снимаю. Юный негодяй покаянно склоняет голову, а про себя думает: и в следующий раз прикроешь, куда денешься.

— Это одни только предположения, — возразил Громов. — С ситуацией будем разбираться на месте.

— На чужой, практически вражеской территории, где всевластно распоряжаются Мазин и Рогач, а мы едем сажать их сыновей и самих начальников прищучивать за укрывательство. Причём без оперативного сопровождения. Не знаю как вы, Сергей Михайлович и Айварс Батькович, справились без оперов в Тамбове, но моя мадам сижу, в просторечии — задница, чует приближение проблем. Неужели Генеральный прокурор не мог приказом включить оперов ГУУР в оперативно-следственную группу по калининскому делу?

— Наши пытаются тихо погасить конфликт после украинских обвинений, — предположил Громов. — До этого принудительное включение оперов вряд ли даст толк. Поедут за нами, но займутся саботажем и точно не достанут табельное, если запахнет порохом. Милиция считает, что прокурорские их подставили.

«Акелло промахнулся». Каракозов в роли Акелло — престарелого волка, не особо много ему вообще-то лет. Зря устранился от разборок, считал Леонид.

— А военные? Какой-то толк от них будет? — с робкой надеждой вопросил Айварс.

Он не гнал, потому что за «волгой» ковылял армейский УАЗ с четырьмя офицерами военной разведки. Мера по их привлечению была странная и, строго говоря, антиконституционная. Военные не должны привлекаться к силовым акциям внутри страны против собственного населения, пусть даже совершающего противоправные действия, что показал Черкасский расстрел 1962 года. Центральные газеты о нём не написали, но «голоса» слушают все заинтересованные, а вражеские передатчики добивают и до Москвы. Но, видимо, где-то наверху ситуацию с межведомственным конфликтом МВД СССР и Прокуратуры СССР сочли достаточно чрезвычайной, чтоб поставить армейцев под ружьё, а ещё гарантировать поддержку областного управления КГБ. ГРУшников временно включили в штат прокуратуры, наделив соответствующими полномочиями… Но это совершенно не то, что крепкий отряд оперов, работавший с ними в группе в двух командировках по Украине и последней для Леонида в Смоленске.

— Стреляют они хорошо и без колебаний, — заверил Громов. — Но вот даже простую выемку почтовой корреспонденции им не доверю.

— К тому же нет ник-какого «калининского дела», о котором заикнулся наш Лёня, — подчеркнул Айварс, любитель формальностей. — Уверен, мы обнаружим стопку приостановленных разрозненных уголовных дел и пачку липовых отказных материалов. Вот когда объединим в одно производство, тогда вправе требовать подкрепление и помощь органа дознания. Но УПК допускает соединение дел лишь по обвинению одного и того же лица в нескольких преступлениях. Или когда несколько соучастников в одном эпизоде. Понимаешь, товарищ юрист 1-го класса? Мы обязаны своими силами изобличить обкомовского сынка, собрать доказательства и предъявить обвинение в преступлениях, причём — по предварительному сговору с ментовским выродком, мы же — управление по борьбе с милицией. И вот тогда примчится кавалерия… Или не примчится.

Дорога до Калинина была долгой. Из прошлой жизни Леонид знал, что Михаил Калинин, которому Троцкий придумал погоняло «всероссийский староста», был фигурой сугубо номинальной, никчемной. Сам подписал указ о переименовании Твери в город имени любимого себя. Лизал задницу Сталину даже после того, как холуи усатого в годы Большого террора схватили старостину жену и влепили ей 15 лет лагерей. Жалкая, ничтожная личность этот Калинин, Гагарин точно знает ей цену, а также о необходимости возвращения древнему русскому городу исконного имени. Но Калинин — часть советской коммунистической легенды. Из неё можно, конечно, доставать кирпичики, вот только очень медленно и осторожно, иначе всё нелепое идеологическое сооружение рухнет к чертям, как в той жизни в 1991 году.